Читать книгу Двойная жизнь мужа. Он думал, я прощу - Лена Лорен - Страница 3

Подъехав к школе, я почувствовала, как сердце бешено колотится, готовое вырваться из груди.

Стоило выскочить из машины, я тут же рванула с места. Ворвавшись в здание школы, пронеслась мимо поста охраны и побежала вдоль коридора первого этажа. До самого конца, пока не уперлась в чуть приоткрытую дверь медпункта.

Я заглянула в щель и сразу заметила Лизу.

Моя малышка сидела на кушетке. С поникшей головой. Кожа на лице болезненно побледнела. Но, слава богу, она не выглядела такой измученной, какой ее рисовало мое воображение.

– Лизонька, как ты, радость моя? – прошептала я, опускаясь рядом с ней и заключая ее в объятия.

– Анна Семёновна, – окликнула меня медсестра, Светлана Петровна. – Не волнуйтесь. Жаропонижающее дала, микстуру тоже, как и в прошлый раз. Температура спала, но горлышко поболит ещё. Пару дней – и будет как огурчик.

– Спасибо вам огромное, – пробормотала я, не выпуская дочь из объятий.

– И, конечно, покажите ребенка врачу, не рискуйте. Детский организм – дело такое… непредсказуемое, лучше перестраховаться, – добавила Светлана Петровна.

Я кивнула, с трудом сдерживая нарастающую тревогу.

Лиза подняла на меня глаза, полные усталости, неловкости или даже вины.

– Мамочка, – прошептала она, словно боялась разочаровать меня, – прости меня…

Я прижала ее крепче, взяла за руку, нежно погладила пальцами.

– Да ты что, доченька? – улыбнулась я, стараясь наполнить голос теплом. – Ты же ни в чем не виновата. Просто заболела, с кем не бывает.

– Виновата, вообще-то, – упрямо буркнула она.

– В чем же? Неужели ты специально решила заболеть, чтобы не ходить в школу? – попыталась я разрядить обстановку легкой шуткой. – Если так, у меня для тебя найдется парочка убедительных аргументов, почему это не самая лучшая идея.

Лиза улыбнулась, и на мгновение напряжение спало.

Но я всё равно знала, что внутри она чувствует себя разбитой.

А мне хотелось защитить ее от всего мира, дать ей уверенность, что завтра ей станет намного лучше.

– Мам… а хочешь, я расскажу тебе один секрет? – прошептала дочка.

Я чуть насторожилась.

Сегодняшний день и так был полон “сюрпризов”, а от этого детского “секрета” почему-то тревожно кольнуло в груди.

– Конечно, хочу, солнышко, – ответила я мягко, с натянутой улыбкой, стараясь скрыть внутреннюю дрожь. – Рассказывай.

Лиза замялась, собираясь с духом, и наконец выпалила:

– Это папа… вчера… перед школой… он мне мороженое купил. Целое ведерко! А еще сказал, чтобы я тебе не говорила… Он знал, что ты ругаться будешь… – Виноватый взгляд дочери блеснул из-под опущенных ресниц. – А я его очень быстро съела, чтобы успеть до уроков… Вот, наверное, и заболела.

Она понуро склонила голову, словно признавалась в тяжком преступлении, и еле слышно добавила:

– Прости, мамочка.

Волна бессилия окатила меня с головой. Сердце, желудок, дыхание – всё рухнуло в какую-то бездонную пропасть.

Но я взяла себя в руки, не позволив ни одному мускулу дрогнуть.

С улыбкой накрыла ее ладошку своей.

– Ну что ты, дочка. Глупости говоришь. Не из-за мороженого ты заболела. А если и так – ничего страшного. Только в следующий раз не торопись, хорошо? Лучше недоесть, чем потом температурить.

Она облегченно выдохнула и благодарно кивнула.

Я заглянула в ее большие, чуть затуманенные болезнью глаза и крепко прижала к себе, с нежностью и любовью.

Но внутри… внутри меня уже разгорался пожар.

Илья…

Чтоб ему провалиться!

Он же знал. Знал, что у Лизы слабое горло. Малейший сквозняк – и всё, считай, мы на больничном. С температурой под сорок, красным горлом и слезами до самой глубокой ночи.

Знал, как никто. Мы же вместе это проходили не раз.

И что в итоге? Он додумался дать ей мороженое. Еще и ведро целое, чтобы наверняка.

И, конечно же, велел не говорить маме.

Потому что мама у нас злая, строгая, “не дает радоваться жизни”. Контролирует, ворчит, запрещает.

А папа?

Папа у нас добрый. Веселый. Разрешает всё. Папа щедрый на глупости и беспечность. Любимчик. Герой просто!

Ну, конечно. Легко быть добрым за чужой счет.

Ему-то плевать, что потом наша девочка плачет ночами, боится глотать, потому что горло режет, как стекло. Плевать, что я всю ночь дежурю у ее кровати с градусником наготове и компрессом в руке.

Ему это до лампочки. Главное – остаться хорошим в глазах дочери.

Светлана Петровна отвлекла меня от мыслей, сообщив, что мы можем идти домой.

Я поблагодарила ее рассеянно, а потом взяла Лизу за руку крепко, и мы потопали в раздевалку.

– Ну как ты, солнышко? Голова не кружится? – Я присела перед ней на корточки, торопливо застегивая молнию куртки и поправляя капюшон.

Лиза и сама бы справилась, конечно. Но мне просто хотелось позаботиться о ней.

– Уже лучше, – прошептала она, чуть заметно кивнув.

– Тогда скорее домой. В кроватку, под одеяло, будем весь день смотреть мультики, – я невесомо погладила ее по плечику и нежно поцеловала в макушку.

Мы вышли из школы, короткой дорожкой обогнули здание и, наконец, добрались до машины.

Едва я помогла Лизе устроиться в детском кресле, как вдруг меня осенило: чего-то не хватает.

– Вот я растяпа! – усмехнулась я, стукнув себя ладошкой по лбу.

– Что такое, мам? – Лиза с любопытством посмотрела на меня.

– Да рюкзак твой где-то забыли, вот что, – я обреченно покачала головой.

Лиза удивленно распахнула глаза.

– Ой, точно… Рюкзак! Он в классе, под партой, мам.

– Ладно, ты тогда посиди в машине, хорошо? Я мигом, туда и обратно, – я улыбнулась и захлопнула дверцу, инстинктивно проверив, чтобы та захлопнулась как следует.