Читать книгу Гостиница заблудших душ - Лена Обухова - Страница 2

Отразившись от зеркала заднего вида, луч солнца игривым зайчиком скользнул по глазам, и Лина торопливо надела солнцезащитные очки. К счастью, на нужной ей остановке выходили всего двое: она и девочка-подросток, выбравшая заднюю дверь. С тем количеством вещей, что привезла с собой Лина, было бы удобнее доехать от вокзала на такси, но бюджет, и так изрядно пощипанный дорожными и другими расходами, накладывал определенные ограничения. Цена билета на городской автобус выглядела намного привлекательнее суммы, которую озвучивали таксисты, увидев явно иногороднюю одинокую девушку с двумя дорожными сумками и чемоданом в половину ее роста. Зато водитель попался понимающий: помог занести чемодан, когда она забиралась в автобус, а когда выходила, повернулся и сочувственно покивал, давая понять, что вещи можно вынести по очереди, он подождет.

Когда чемодан и сумки оказались вместе с Линой на нагретом солнцем асфальте, автобус, фыркнув на прощание, поехал дальше по маршруту, а она осталась одна на пороге новой жизни. Жизни, в которую придется войти самой, без помощи и поддержки.

Игнорируя ноющие руки и спину, Лина принялась распределять поклажу, чтобы можно было идти дальше. Передвинула маленькую дамскую сумочку, чтоб та не врезалась в бок. Закинула на плечо ремешок одной дорожной сумки, распухшей от количества вещей и документов, а вторую, размером поскромнее, примостила на чемодан, который, к счастью, передвигался на двух колесиках. Тащить его за собой все равно было тяжело, да и колесики угрожали в любой момент не выдержать и отвалиться, но благодаря им справиться с поклажей было пусть и трудно, но вполне реально.

Выдохнув, Лина медленно побрела к дому на другой стороне улицы, а точнее, к арке, явно ведущей во двор. Настроение, несмотря на усталость и проблемы – прошлые, настоящие и будущие, – было весьма оптимистическим. Сложно грустить и расстраиваться, когда ярко светит и по-летнему пригревает южное солнце, на небе ни облачка, у супермаркета галдят рядом с выплеснутой водой птицы, а воздух наполнен ароматами цветов и влажным, чуть солоноватым запахом моря. С каждым вдохом этого совершенно нового для нее воздуха будущее пугало Лину все меньше и меньше. Если сюда добралась, то и дальше как-нибудь прорвется.

Двор, огороженный несколькими длинными четырех- и пятиэтажными домами, оказался просторным и спокойным. Еще проходя через арку, Лина услышала шуршание метлы дворника, а когда миновала ее, увидела, что он как раз остановился, вытер вспотевший лоб носовым платком и приветливо улыбнулся бабушке, вышедшей из подъезда с маленькой собачкой на поводке. Стайка подростков, к которым, возможно, присоединилась и ее попутчица, оккупировала турники. Навстречу, намереваясь выйти в ту же арку, прошла цыганка, наряженная как в старых фильмах: яркое пестрое платье, куча позванивающих браслетов и бус, тяжелые серьги, похожие на виноградные гроздья, платок с кистями, скрывающий волосы. В глазах слегка зарябило, а в голове зазвучал перебор гитарных струн, и Лина отвернулась, осматриваясь дальше. Большая детская площадка жила своей жизнью. Мальчишки и девчонки, смеясь и визжа, бегали по маленькому городку с горками, лесенками и трубами, катались на качелях и противно скрипящей карусели, а мамочки болтали друг с другом или гипнотизировали экраны смартфонов. Одна даже лепила с малышами в песочнице куличики, громко называя цифры, которые дети пытались повторить.

– Ангелина? – прозвучало вдруг откуда-то со стороны дома. – Это вы?

Возле третьего от арки подъезда стояла невысокая полноватая женщина с кучей бумаг и смартфоном, который она только что отняла от уха. Лина направилась к ней, догадываясь, что это управляющая, с которой они договаривались о встрече.

– Опаздываете, – укоризненно проворчала женщина, сбрасывая чей-то звонок и роясь в сумке, больше похожей на небольшой, но набитый до отказа мешок.

– Извините, автобус задержался, а потом долго стояли на светофоре, – попыталась оправдаться Лина, скидывая на землю дорожную сумку, порядком натершую ремешком плечо.

– Могли бы такси взять! Общественный транспорт – штука ненадежная. Между прочим, я вас уже двадцать минут тут жду. Мне идти пора: ничего не могут без меня сделать! Вот ваши ключи. Как немного обживетесь и получите документы, зайдите в управляющую компанию, чтобы оплату переоформили на вас. Только не забудьте! У меня нет времени бегать за каждым по отдельности. Вы девушка молодая, но, надеюсь, проблем не будет. Договорились? Все, я убежала. Да, кстати, у вас четвертый подъезд, четвертый этаж и квартира сорок четыре. Запомнить, думаю, несложно.

Женщина торопливо ушла, оставив массу вопросов, два ключа и «таблетку» от домофона, которые Лина сжала в руке. Она предпочла бы в первый раз войти в новую для себя квартиру с кем-то, пусть даже с сотрудником управляющей компании, но не сложилось. Придется идти одной, и лучше поторопиться.

Подъезд встретил ее сумрачной прохладой и неожиданной чистотой. На подоконнике даже стояло несколько горшков с цветами! Чей-то самокат был бережно прикреплен тросиком к радиатору. Пахло влажностью и чуточку хлоркой. Все это порадовало: Лине не хотелось соседствовать с маргиналами или наркоманами.

Лифта, конечно, не оказалось: слишком мало этажей, чтобы ждать подобной роскоши. Поэтому восхождение на четвертый – последний в этом доме – этаж со всеми вещами несколько затянулось. Когда оно наконец завершилось, Лина остановилась перед старенькой, но еще крепкой дверью с прибитыми двумя четверками. С нижним, более новым, замком она справилась без проблем, а вот с верхним пришлось повозиться. Все-таки найдя нужное положение ключа, Лина впервые переступила порог неожиданно унаследованной квартиры. Оставив вещи прямо у входа, она с интересом осмотрелась.

План квартиры прабабушки нотариус прислал ей в электронных вариантах документов, но в реальности все, разумеется, выглядело иначе. Прихожая была длинной и узкой, но благодаря яркой лампе и большому зеркалу не казалась мрачной. На полу лежали полосатые потертые дорожки, скрывая старенький линолеум. Две комнаты располагались рядом друг с другом, а кухня – напротив, что казалось немного непривычным, но довольно практичным решением.

Зал удивлял обилием мебели. Два мощных шкафа с антресолями стыдливо прикрывали содержимое чуть покосившимися дверцами. Сервант прятал за стеклами хрусталь и чайные наборы, в которых четыре блюдца несли на себе составленные панцирем чашки. В паре шкафов книги стояли в два ряда, русская и мировая классика соседствовала с современными изданиями детективов и любовных романов. На диване-книжке лежали потертое покрывало и подушки-думки. Здесь также уместились громоздкий комод, на котором стояли старомодный телефон и фотография в рамке, трюмо со снятыми боковыми зеркалами и небольшая тумбочка, гордо несущая на себе относительно новый телевизор. Пульт лежал рядом и был бережно упакован в обрезанный и затянутый скотчем полиэтиленовый пакет. Середину комнаты занимал круглый стол на толстой резной ножке. На кружевной скатерти стояла пустая хрустальная ваза. Во всем этом великолепии почти терялась узкая дверь на балкон, прикрытая пыльными шторами.

В спальне стояла широкая кровать, как быстро выяснила Лина, составленная из двух односпальных. На ней столбиком лежали взбитые подушки, увенчанные когда-то белоснежной, а теперь пожелтевшей вязаной салфеткой. Еще здесь были низкий журнальный столик, кресло под торшером, трехстворчатый шкаф, на котором лежали коробки до самого потолка, еще более громоздкий комод, на котором сидел большой мягкий медведь, и книжный шкаф, где целую полку занимали разномастные фотоальбомы. На подоконнике стояла уже немного засохшая герань.

В небольшой кухне чудом уместились холодильник, плита, узкий пенал, раковина и кухонный уголок со столом, как и все здесь, хранящие на себе печать старости. На широком подоконнике стояло еще живое алоэ и лежала забытая книга.