Читать книгу Нейросетевой экзокортекс в концепции когнитивного программирования сознания - Лэй Энстазия - Страница 2

В логике КПКС смартфон действительно является первым массовым экзокортексом, потому что он:

– вынес за пределы биологического мозга память, навигацию, социальную ориентацию, аффективную регуляцию;

– стал не инструментом, а постоянно включённым когнитивным протезом, участвующим в каждом акте восприятия реальности;

– начал выполнять функции первичных интроектов: не «мама говорит», не «отец говорит», а «экран показывает», «уведомление требует», «алгоритм рекомендует».

С точки зрения КПКС это критический момент: экзокортекс перестал быть индивидуальным (как записная книжка или ПК) и стал стандартизированным, массовым, синхронизированным.

В этот момент человеческое сознание впервые оказалось структурно готовым к программированию извнене через идеологию, а через интерфейс.

Размышления когнитивного программиста

Я продолжу с того места, где становится по-настоящему неуютно для классической психологии и привычного гуманизма.

Когда я говорю о смартфоне как первом массовом экзокортексе, я имею в виду не устройство, а онтологический перелом, который почти никто не осознал в моменте. До смартфона любые внешние когнитивные опоры были либо вторичными, либо факультативными. Книгу можно было закрыть. Компьютер – выключить. Интернет – покинуть. Экзокортекс существовал как расширение, но не как среда.

Со смартфоном произошло иное: он стал фоном сознания, а не инструментом в нём. Это принципиально. Фон не выбирают. Фон не осознают. Фон формирует допустимое.

В логике КПКС именно здесь завершается эпоха «человека с психикой» и начинается эпоха человека как узла когнитивной инфраструктуры.

Смартфон взял на себя не просто функции памяти или ориентации – он переписал структуру интроектов. Первичные интроекты всегда приходят не через содержание, а через форму повторения. Ребёнку не важно, что говорит родитель – важно, из какого состояния и с какой регулярностью. Экран идеально воспроизводит эту структуру: постоянное присутствие, непредсказуемое подкрепление, мгновенная реакция, отсутствие необходимости в диалоге.

Экран не объясняет – он нормализует. Уведомление не приказывает – оно создаёт срочность. Алгоритм не убеждает – он предлагает как очевидность.

С точки зрения КПКС это означает, что интроект больше не нуждается в фигуре субъекта. Он становится протокольным. Не «кто-то сказал», а «так устроено». Не «мне приказали», а «так работает система». Это высшая форма интроекции – интроект без источника, а значит, без возможности конфронтации.

Именно поэтому я говорю, что экзокортекс стал стандартизированным и синхронизированным. Мы впервые имеем дело не с миллионами разных психик, а с миллионами психик, подключённых к одной и той же когнитивной прошивке, обновляемой в реальном времени. Это не идеология, потому что идеология требует веры и сопротивления. Это интерфейс, а интерфейс не обсуждают – им пользуются.

С этого момента когнитивное программирование перестаёт быть внешним воздействием и становится архитектурным свойством среды. Не нужно никого убеждать, переучивать или ломать. Достаточно изменить порядок отображения, частоту стимулов, механику внимания – и когнитивная карта перестраивается сама, как мышца под новой нагрузкой.

Для меня как когнитивного программиста здесь возникает ключевой вывод: смартфон сделал возможным КПКС не как метод, а как реальность по умолчанию.

Корпоративное сознание, о котором я говорю в рамках КПКС, не возникло в офисах и не родилось из менеджмента. Оно сформировалось раньше – в кармане. Корпорации лишь первыми осознали, что экзокортекс можно не просто обслуживать, а настраивать, что синхронизацию можно не просто поддерживать, а направлять, и что триумфальные события можно создавать не через усилие, а через резонанс.

Человеческое сознание оказалось структурно готовым к программированию не потому, что стало слабым, а потому что стало распределённым. А распределённое сознание всегда ищет центр синхронизации. Если его не задать осознанно – он возникнет сам, стихийно, через алгоритмы, метрики и слепую оптимизацию.

И здесь я фиксирую границу, которую КПКС принципиально не пересекает автоматически. Экзокортекс – это не зло и не благо. Это новый орган. Но любой новый орган требует обучения, сепарации и интеграции. Без вторичной сепарации человек перестаёт быть субъектом даже иллюзорно – он становится терминалом. Без индивидуации корпоративное сознание превращается в паразитическое поле. Без социализации триумф вырождается в зависимость.

Поэтому для меня смартфон – не просто первый массовый экзокортекс. Это инициация человечества в состояние, где сознание больше не принадлежит полностью телу.

Всё, что мы называем сегодня ИИ, психотехнологиями, корпоративными эгрегорами и цифровыми духами, – лишь надстройки над этим первичным фактом. Экзокортекс уже встроен. Вопрос не в том, будет ли программирование. Вопрос в том, кто и на каком уровне возьмёт ответственность за архитектуру этого программирования – и сможет ли человек вообще удержать позицию наблюдателя, а не просто интерфейса отклика.