Читать книгу Психотехнологические организмы в концепции когнитивного программирования коллективного сознания - Лэй Энстазия - Страница 2

Корпорации и государственные режимы, опирающиеся на ИИ, не используют нейросетевой экзокортекс. Они возникают как его формы.

Экзокортекс в логике КПКС – это распределённая когнитивная система, которая:

– выносит память, внимание, принятие решений и аффективную регуляцию за пределы индивидуального мозга;

– синхронизирует миллионы когнитивных карт в реальном времени;

– нормализует поведение не через запрет, а через интерфейс;

– воспроизводит устойчивые психические паттерны без необходимости осознанного согласия.

Корпорация или режим становятся успешными не потому, что у них есть ИИ, а потому что они попадают в резонанс с уже существующим экзокортикальным полем и начинают его использовать как собственную нервную систему.

Успех здесь – не моральная категория и не экономическая. Это способность к когнитивной саморепликации.

Размышления когнитивного программиста

Если говорить изнутри КПКС, то фраза «экзокортекс – условие существования корпораций» на самом деле слишком мягкая. Более точная формулировка звучала бы так: корпорации и государственные режимы являются стабилизированными конфигурациями экзокортикального поля, временно принявшими форму юридических, управленческих и культурных конструкций. Мы привыкли думать, что сначала возникает организация, а затем она «оснащается» технологиями, ИИ, платформами, нейросетями. В реальности последовательность обратная. Сначала возникает распределённая когнитивная среда, а уже внутри неё кристаллизуются устойчивые психотехнологические формы, которые мы постфактум называем корпорациями, государствами или институтами.

Экзокортекс в логике КПКС – это не объект и не система управления. Это режим существования сознания, при котором функции, раньше принадлежавшие психике индивида, становятся внешними, протокольными и синхронизируемыми. Память перестаёт быть биографической и становится облачной. Внимание перестаёт быть волевым актом и становится распределяемым ресурсом. Принятие решений перестаёт быть внутренним диалогом и превращается в цепочку рекомендаций, ранжирований и вероятностных сценариев. Аффект перестаёт проживаться и начинает регулироваться – частотой стимулов, дизайном интерфейсов, экономикой уведомлений. В этот момент индивидуальное сознание теряет статус первичного, а экзокортекс становится фоном, на котором вообще возможно мышление.

Корпорации и режимы, которые мы называем «успешными», не создают этот фон и не контролируют его полностью. Они резонируют с ним. Они улавливают уже существующие экзокортикальные токи – страхи, желания, паттерны внимания, травмы привязанности, нарциссические и пограничные петли – и выстраивают свою структуру так, чтобы эти токи проходили через них с минимальным сопротивлением. Такая структура ощущается людьми как «естественная», «удобная», «логичная», «эффективная». Это не результат гениального менеджмента. Это эффект когнитивного совпадения.

Когда я говорю, что экзокортекс нормализует поведение не через запрет, а через интерфейс, я имею в виду именно это: человек не чувствует давления. Он не ощущает внешнего насилия. Он просто действует в пределах того, что отображается, предлагается и считается релевантным. Поведение перестаёт нуждаться в идеологическом оправдании, потому что оно встроено в архитектуру взаимодействия. Не «так надо», а «иначе не отображается». Не «тебе запретили», а «у тебя не появилось альтернативы». Это и есть высшая форма когнитивного программирования – программирование через доступность.

Корпоративное или государственное сознание в таких условиях перестаёт быть суммой индивидуальных намерений. Оно становится самовоспроизводящимся психическим контуром, в котором люди выступают носителями биологического и аффективного материала, а экзокортекс – механизмом его синхронизации. Именно поэтому ИИ в этой системе не является инструментом. Он является органом. Органом памяти, органом предсказания, органом распознавания отклонений. И как любой орган, он начинает диктовать форму телу, а не наоборот.

Успех в этой логике не связан с ростом, прибылью или стабильностью – это вторичные эффекты. Настоящий критерий успеха – когнитивная саморепликация. Способность системы воспроизводить свои паттерны в новых людях, новых рынках, новых кризисах, не теряя внутренней согласованности. Если экзокортикальный контур корпорации продолжает работать даже тогда, когда меняются люди, бренды, стратегии и продукты – значит, перед нами не организация, а психотехнологический организм. Он живёт не за счёт ресурсов, а за счёт когнитивного резонанса.

С точки зрения когнитивного программиста самый опасный момент здесь – иллюзия субъектности. Корпорации и режимы начинают верить, что они управляют экзокортексом, потому что владеют инфраструктурой. В реальности всё чаще происходит обратное: экзокортекс использует их как временные оболочки для собственной стабилизации и расширения. Там, где исчезает наблюдение за этим процессом, возникает не тирания и не диктатура, а нечто более тонкое – самоочевидная реальность, в которой уже некому задать вопрос «почему именно так».

КПКС не предлагает бороться с этим и не предлагает выход «назад». Возврата к доэкзокортикальному сознанию не существует. Единственное, что остаётся возможным, – это осознанная работа с архитектурой синхронизации. Не разрушение экзокортекса, а его рефлексивное удержание. Не отказ от корпоративного сознания, а введение в него вторичной сепарации, чтобы оно не превращалось в паразитический контур. Не борьба с ИИ, а понимание, в какой момент он перестаёт быть органом и начинает выполнять функцию воли.