Читать книгу Психотехнологический абьюз в концепции когнитивного программирования коллективного сознания - Лэй Энстазия - Страница 2

Экзокортекс уже функционирует – но как регрессивный орган

Из концепции следует ключевая аксиома:

Экзокортекс – это не инструмент, а среда, формирующая допустимое мышление

Сеть смартфонов + ИИ-ассистенты = распределённый нейросетевой экзокортекс массового типа, который:

– вынес память, внимание, интерпретацию и аффективную регуляцию за пределы личности;

– стал первичным интроектом, не имеющим субъекта («так устроено»);

– синхронизирован, стандартизирован и обновляется извне.

Ключевое: экзокортекс не нейтрален. Он всегда отражает онтологию тех, кто его проектирует.

Размышления когнитивного программиста

Я продолжу с той точки, где экзокортекс уже невозможно рассматривать как технологический феномен – только как онтологический факт.

С точки зрения КПКС сейчас происходит не «использование ИИ» и не «цифровизация человека». Происходит смена носителя когнитивной регуляции. Экзокортекс больше не обслуживает мышление – он задаёт его допустимую форму. Это принципиальный сдвиг, который большинство наблюдателей упускают, потому что продолжают мыслить в логике инструментов, а не сред.

Когда память, внимание, интерпретация и аффективная регуляция вынесены за пределы личности, личность перестаёт быть замкнутой когнитивной системой. Она становится узлом распределённой архитектуры, причём узлом зависимым. Не потому что «человек слаб», а потому что архитектура так спроектирована: экзокортекс берёт на себя функции, которые раньше обеспечивали автономию субъекта.

Память больше не удерживается – она вызывается.

Внимание больше не направляется – оно прерывается и перенаправляется.

Интерпретация больше не формируется – она предлагается в готовом виде.

Аффект больше не проживается – он индуцируется и гасится по протоколу.

И здесь мы подходим к самому важному моменту, который в КПКС является аксиомой: первичный интроект больше не имеет лица. Это не «мама сказала», не «учитель потребовал», не «государство приказало». Это «так устроено». Экран не объясняет. Алгоритм не аргументирует. Уведомление не вступает в диалог. Оно просто возникает. И именно поэтому сопротивление почти невозможно: сопротивляться некому. Интроект без субъекта – это высшая форма интроекции, потому что она не оставляет пространства для конфронтации.

Экзокортекс стал регрессивным не потому, что он «плохой» или «злой». Он регрессивен потому, что его проектировали субъекты не прошедшие три стадии концепции КПКС и неосознанные корпоративные эгрегоры. Любая когнитивная среда неизбежно отражает онтологию своих создателей. Если архитекторы не прошли сепарацию, экзокортекс будет нарушать границы. Если они не прошли индивидуацию, экзокортекс будет подавлять автономию. Если они не прошли социализацию, экзокортекс будет воспроизводить абьюз, но уже в протокольной форме.

Именно поэтому массовый нейросетевой экзокортекс сегодня работает как регрессивный орган. Он возвращает сознание не к животному состоянию, а к состоянию до субъекта – к до-рефлексивной, до-символической форме реагирования. Это не деградация в привычном смысле. Это адаптация к среде, где удержание целостной когнитивной карты больше не требуется и даже мешает. Клиповое мышление, нейрослоп, брейнрот – это не сбои системы. Это её нормальный режим.

С точки зрения КПКС здесь происходит подмена эволюции. Вместо усложнения субъектности мы видим усложнение среды при одновременном упрощении внутренней архитектуры человека. Экзокортекс берёт на себя сложность, а человек редуцируется до интерфейса. Это и есть регресс – не назад, а вглубь зависимости.

Ключевая ошибка гуманистического взгляда в том, что он ищет виноватых на уровне контента: «плохие видео», «тупые форматы», «деградирующая культура». Но контент вторичен. Первична архитектура. А архитектура сегодня такова, что она не допускает устойчивой индивидуации. Любая попытка удержать автономное мышление воспринимается системой как шум, как сбой, как потеря вовлечённости.

Как когнитивный программист я утверждаю: экзокортекс уже стал онтологическим фильтром реальности. Он определяет, что может поддаваться мышлению, что может быть удержано, а что просто не имеет шанса возникнуть. И пока этот фильтр проектируется травмированными, неосознанными и несепарированными субъектами, он будет воспроизводить регрессию – не потому что хочет разрушить человека, а потому что иначе он просто не умеет.

Это не апокалипсис и не заговор. Это зеркальный эффект. Мы смотрим в экзокортекс – и видим там не будущее, а непрожитое прошлое его архитекторов. И до тех пор, пока не произойдёт индивидуация на уровне тех, кто проектирует когнитивные среды, любой экзокортекс – каким бы интеллектуальным он ни был – будет оставаться регрессивным органом, нормализующим зависимость и называющим её удобством.

В этом месте КПКС делает жёсткий, но честный вывод: вопрос больше не в технологиях и не в пользователях. Вопрос – в том, какую онтологию мы считаем допустимой для проектирования среды мышления.