Читать книгу Барышня из забытой оранжереи - Лилия Орланд - Страница 5

Азалия Берри предложила мне остаться с ней. Это было вполне логично. Она пожилая, одинокая. А собака, пусть даже очень умная и сообразительная, всё равно не может того, что легко удастся человеку. Сварить ту же кашу, например. Или подать стакан воды.

К тому же вариантов у меня особо не было, и я согласилась.

Госпожа Берри жила тихой жизнью. В первый вечер я сделала верный вывод. Из посетителей здесь бывали только доставщики из лавок. По выходным привозили овощи и бакалею, а в начале недели – заезжал мясник.

Сама она редко куда выходила. Одной мне запретила показываться в городе. Но у меня и не было желания снова бродить по тем улочкам, которые в моём сознании плотно переплелись с болезненным кошмаром.

Поэтому я занялась домом.

Азалия отказывалась нанимать прислугу, и прежде убирала сама, по мере сил. На её близорукий взгляд, в комнатах было вполне чисто. Однако я видела и паутину в углах, и скопившуюся пыль в складках портьер, и собачью шерсть, законопатившую все щели так прочно, что никакие сквозняки не страшны.

Я составила себе список, определив, с чем необходимо разобраться в первую очередь, и начала грандиозную уборку.

Сначала освободила пространство для манёвра: вынесла ковры и половики, сложив их на крыльце.

– Отсыреют, – ворчливо заявила госпожа Берри, которая без особого удовольствия наблюдала за тем, как я хозяйничаю в её доме.

Погода установилась чудесная. Дождь наконец закончился, начало пригревать солнышко. Земля подсохла, и только самые глубокие лужи ещё продолжали бороться за существование.

Я вывела Азалию на крыльцо и заявила, что сегодня так и быть она ещё может сидеть взаперти, но с завтрашнего дня мы будем ежедневно проводить полчаса на свежем воздухе.

– А если дождь опять пойдёт? – госпожа Берри без особого удовольствия щурилась на солнце.

– Если пойдёт дождь, то мы не пойдём, – согласилась я.

– А ковры?

– Занесу домой, чтобы не отсырели.

А дождь всё не шёл и не шёл. Солнце словно решило отыграться за дождливое начало весны и бросилось работать без выходных.

День за днём я продолжала наводить чистоту и порядок.

Азалии не слишком нравилась устроенная мной суета, но она не вмешивалась. Понимала, что мне это необходимо, чтобы навести порядок в мыслях и обрести покой в душе. Не так просто оказалось принять тот факт, что мне теперь придётся жить в чужом мире. Где всё устроено иначе, чем я привыкла. Где нет интернета и телефона. И не посмотришь забавную комедию, чтобы разгрузить голову от обилия информации. Здесь и информации-то особой не было.

Иногда единственным событием, произошедшим за весь день, был приход зеленщика. Или прогулка в старом саду.

Поэтому я продолжала уборку, всё больше увлекаясь.

Стряхнула паутину вместе с пылью. Вымыла до скрипа окна. Ковры и портьеры по очереди вешала на голую ветку, склонившуюся над двором. А затем выбивала из них пыль толстой палкой.

Сложнее всего шла борьба с шерстью. Она казалась непобедимой. Едва я сметала одну порцию, как пол снова покрывался ровным слоем.

– Надо вычесать Графа, – сообщила я Азалии.

– Гав! – обиженно буркнул пёс и ушёл в другую комнату.

– Он не любит, когда его вычёсывают или моют, – заметила хозяйка.

– Полюбит! – я была настроена решительно. – Граф, идём!

Ответом мне была тишина. Пёс отказывался подавать голос, чтобы его не обнаружили и не вычесали. Однако спрятаться с такими габаритами в небольшом домике весьма затруднительно.

– Граф, твой хвост торчит из-под кухонного стола.

Я стояла над ним, наблюдая, как огромный пёс, достающий мне едва ли не до пояса, дрожит. Словно зайчонок, замеченный хищником.

Пришлось сменить тон.

– Графинчик, миленький, ну чего ты боишься? Это ведь совсем не больно, – я уговаривала его, мягко, ласково, как говорила бы с любым перепуганным малышом.

Граф развернулся, и тяжёлый дубовый стол развернулся вместе с ним. Высунув голову, пёс испытующе смотрел на меня.

– Честное слово, больно не будет, – пообещала, глядя в его испуганные глаза.

За три недели совместной жизни я поняла, что Граф грозен только с виду. Внутри большого лохматого пса находилось интеллигентнейшее существо. А ещё слегка трусоватое и ленивое.

В общем, Граф меня очаровал.

– Завтра мясник привезёт копчёной колбасы, – добавила я тихо, чтобы не расслышала госпожа Берри. И многозначительно посмотрела на пса. – Я отрежу тебе большой кусок.

Он громко сглотнул. Знаю, что я жестока, и нельзя так издеваться над бедным животным. Однако это сработало. Граф вышел на улицу и, тяжело вздохнув, покорно уселся у моих ног.

Я взяла в руку щётку и начала аккуратно расчёсывать свалявшуюся шерсть.

О том, что набрала полную ванну воды, чтобы его выкупать, решила сообщить позже. Информация, изложенная последовательно, лучше усваивается. Это общеизвестно.

Солнышко ярко светило. Из прогретой земли лезли ростки свежей травы. На старых яблонях лопались зелёные почки. Граф, напрягавшийся первые полчаса, расслабился и задремал, полностью доверившись мне.

Я почувствовала, что тоже расслабляюсь, принимая свою новую жизнь. Теперь она такая, и с этим уже ничего не поделать.

Я начала мурлыкать себе под нос лёгкий мотив и вдруг услышала, как лязгнула входная калитка. Я сразу напряглась. Сегодня мы никого не ждали.

Граф, почувствовав моё напряжение, проснулся и побрёл навстречу незваному гостю. Я двинулась за ним.

К дому направлялся незнакомый мужчина. Я окинула его быстрым взглядом. Точно незнакомый.

Довольно молодой, до тридцати, высокий, темноволосый, с привлекательными чертами, которые портило надменное выражение. Такие товарищи абсолютно уверены, что их мнение есть истина и закон. А все, кто не согласны, либо глупы, либо передумают. Ещё такие мужчины решают всё за других, не давая права выбора и не признавая, что могут в чём-то ошибаться.

Для них чувства людей не играют никакой роли. Они просто не догадываются, что у окружающих могут быть чувства.

Я знаю, о чём говорю. Случилась у меня когда-то история с таким типом. С тех пор стараюсь обходить их за километр.

В общем, незнакомец не понравился мне с первого взгляда. Да, исключительно по выражению лица, но я в таких не ошибаюсь, потому что чую на уровне подкорки.

Мужчина заметил меня с Графом и остановился, позволяя мне самой преодолеть расстояние между нами.

Ну, что я говорила?

Ладно, мы с Графом не гордые. Подойдём.

– Вы нерасторопны! – начал незнакомец с обвинений. – Где ваша госпожа? Доложите обо мне!

– Что?

Я, конечно, знала, что интуиция меня не обманет. Однако не ожидала, что незнакомец так сразу проявит свои «лучшие» качества. Обычно подобные типы сначала кажутся милыми, а уж потом раскрываются во всей красе.

– Вы ещё и скудоумная, – он закатил глаза. – Отойдите!

Сдвинул меня с дорожки, заставив сойти на траву, и пошёл к дому. Граф молча наблюдал за ним, слегка повиливая хвостом.

– Эй, ты чего?! – возмутилась я на его поведение. – Ты же наш охранник! Единственный мужчина в доме! И позволяешь так со мной обращаться?

Мы с пару секунд глядели вслед незнакомцу. Наполовину вычесанный Граф раскрыл пасть, будто улыбаясь, и снова вильнул хвостом.

Я покачала головой и сама отправилась за чужаком. Граф посеменил за мной. Может, он слишком старый, чтобы лаять на незнакомцев? Всё-таки десять лет – солидный возраст для пса. Правда, в собаках я разбиралась не слишком хорошо, чтобы утверждать наверняка.

Тем временем незнакомец взбежал по ступенькам и потянулся к дверной ручке.

– Стойте! – крикнула я, отставая на полдесятка шагов и понимая, что не успеваю его догнать.

Мало ли, какие у него намерения. Госпожа Берри в доме одна. На Графа надежды нет. Так что её единственная защитница – я.

Мужчина обернулся, усмехнулся одной стороной губ и открыл дверь. Я сорвалась на бег и даже успела подхватить закрывающуюся створку. Однако чужак уже находился внутри.

Я услышала голоса из гостиной, где Азалия дремала у окна, держа в руках вязание. Если этот чужак задумал что-то плохое, ему не поздоровится.

Быстро осмотревшись, я схватила железный совок, которым выгребали золу из печи. И, вооружившись, бросилась на выручку женщине, которая спасла мне жизнь.

Успела как раз вовремя. Он держал её, обхватив за плечи. А она плакала.

– А ну отойди от неё, мерзавец! – крикнула я с порога, замахиваясь совком.

Оба повернулись ко мне. Госпожа Берри смотрела удивлённо и с сомнением, будто не верила своим глазам. Зато чужак открыто насмехался надо мной.

– Какая у вас воинственная служанка, тётушка Азалия, – хмыкнул он.

– Ксения не служанка! – возразила она.

– Тётушка Азалия? – наши голоса слились в один.

А незнакомец, оказавшийся племянником госпожи Берри, усмехался всё шире.

– Прошу прощения, господин Берри, я решила, что вы грабитель, – извинившись, опустила руку с совком.

Ужасно неудобно вышло. Правда меня извиняло то, что Марк не представился, да и вообще вёл себя невежливо. Но Азалия любит своего племянника, а я люблю Азалию, поэтому постараюсь отнестись к нему дружелюбно.

Граф подошёл к своим хозяевам и сел между ними. А до меня дошло.

– Вы, наверное, приехали, чтобы забрать свою собаку?

– Какую ещё собаку? – Марк недоумённо глянул на улыбающегося пса и брезгливо скривился.

Я тоже посмотрела на Графа с точки зрения того, кто давно его не видел. Ну да, вычесать я успела только спину и правый бок. С левого свисали недочёсанные клоки, образуя юбочку из шерсти.

– Если вы про эту облезлую дворнягу, мне она и даром не сдалась, – ответил он презрительно, добавляя: – Вы лучше не стройте предположения, а принесите нам с тётушкой чая.

– Марк! – возмущённо протянула Азалия, повторив: – Ксения не служанка.

– Ничего, госпожа Берри. Мне несложно, – я улыбнулась только ей. – Я заметила, что ваш племянник не умеет разговаривать иначе. И относится к людям свысока.

Не дожидаясь ответа Марка, я развернулась и ушла. Граф поцокал за мной.

– Если ты собрался меня успокаивать, то зря. Вовсе я не обиделась. Этот Марк – просто козёл с короной, которая пережимает голову. Поэтому мозгу не хватает крови и кислорода. Вот он и ведёт себя как чудак, только на букву «м».

Высказывая это псу, я подбросила в печь пару поленьев и передвинула чайник к центру плиты. Достала из буфета две чайные пары, заварочник и мешочек с душистыми травами. Повертев в руке сначала сливочник, затем сахарницу и поставила их обратно. Азалия любила чай без добавок. А вкусы этого господина Берри меня не интересовали. Обойдётся!

Пёс внимательно слушал и не перебивал. Только улыбался своей собачьей ухмылкой.

– Не переживай, он уберётся, и я тебя дочешу. Будешь у нас самый красивый пёс в округе, – я налила в миску воды, поставила перед ним. И наблюдала, как он смачно лакает, отчего брызги разлетаются по полу.

Дождалась, когда закипит чайник. Залила сбор крутым кипятком, затем поставила на поднос. Добавила блюдечко с кексами, которые Азалия испекла утром, розетку с вареньем и две маленькие ложечки. Принести одну будет глупо и по-детски, как будто я обиделась на Марка.

На самом деле он был мне просто не интересен. Человек, который десять лет не навещал тётю, а потом приехал и с порога начал командовать, не может понравиться. Поэтому в нём меня интересовало лишь одно – когда Марк уйдёт.

С подносом в руках я направилась в гостиную и услышала возмущённый голос Азалии.

– Нет! Я ни за что не стану их продавать!

– Тётушка… – начал Марк, но увидев меня на пороге, замолчал на полуслове.

Я видела, что госпожа Берри расстроена, поэтому не спешила уходить. Медленно и осторожно поставила поднос на стол. Переставила на него заварочник. Затем чашку, рядом с ней – блюдце, потом чашку – на блюдце. И всё это проделывала правой рукой, левой придерживая поднос. Выждав пару секунд и полюбовавшись на получившийся натюрморт, повторила весь процесс со второй парой. Так же медленно и аккуратно, как и с первой.

После составила на стол кексы и варенье. Положила ложечки на блюдечки, на каждое – по одной, стараясь проделать всё тихо и не звякнуть, чтобы не мешать беседе.

Но, когда подняла голову, наткнулась на злющий взгляд Марка.

– Долго ещё собираетесь возиться? – процедил он сквозь зубы. – Если закончили, оставьте нас наедине!

– Простите, – я чересчур робко улыбнулась и похлопала ресницами, – это трудоёмкий процесс, не терпящий суеты. Иначе травы заварятся неправильно, и чай не принесёт радости.

– Плевать на радость! Оставь нас! – Марк резко поднялся на ноги, и я испугалась, что он сейчас выставит меня.

Этот мужчина не привык просить или церемониться. Он крупнее и сильнее меня, я не смогу защитить Азалию. Даже совком для золы.

– Марк, стой! – госпожа Берри впервые повысила голос.

Неожиданно это подействовало. Племянник остановился и обернулся к тётушке, вопросительно изогнув левую бровь.

– Марк, не смей повышать голос в моём доме на мою воспитанницу, – произнесла она, чётко выговаривая каждое слово.

Правая бровь Марка тоже поползла вверх.

– Воспитанницу? Приживалку, значит? – вырвалось у него презрительное. И выражение лица в этот момент было такое же, как при взгляде на недочёсанного Графа.

– Марк, ещё одно дурное слово в адрес Ксении, и я попрошу тебя удалиться, – госпожа Берри не шутила. Вообще, я впервые видела её рассерженной. – Я не видела тебя десять лет, но не ожидала, что ты так сильно переменился. С каких пор милый мальчик, подбирающий больных щенков, превратился в бездушного ханжу?

– Тот мальчик вырос, тётя Азалия, повзрослел и поумнел, – Марка явно задели её слова, но он не собирался этого показывать. Особенно мне.

– Госпожа Берри, мне уйти? – негромко спросила я.

Похоже, моя защита ей не нужна. Старушка и сама оказалась способна за себя постоять.

– Да!

– Нет, милая!

И снова голоса слились в один.

– Нам нужно обсудить договор и условия. Пусть ваша «воспитанница», – он практически выплюнул это слово, – оставит нас, чтобы мы могли поговорить наедине.

– Детонька, останься, пожалуйста. Мой племянник утратил учтивость и забыл о хороших манерах. Надеюсь, ты его простишь. Я хочу, чтобы ты завершила заваривание. У тебя получается прекрасный чай. Марк обязательно оценит и придёт в восторг. Я не сомневаюсь, – она секунд десять помолчала, а затем добавила: – Не правда ли, Марк?

– Я уже в полном восторге! – бросил он в мою сторону и вернулся на прежнее место.

Я выдохнула с облегчением. Племянник Азалии был высоким, под метр девяносто. И когда стоял близко, то нависал над моими ста шестьюдесятью двумя сантиметрами огромной скалой. Его раздражение на подсознательном уровне воспринималось мной как агрессия. Мои инстинкты вопили об опасности. Хотелось втянуть голову в плечи, а лучше вообще исчезнуть, оказаться подальше от него.

Однако я делала над собой усилие, храбро задирала нос и оставалась стоять на своём. Только глубоко внутри дрожала осиновым листочком, чувствуя, как немеют руки от напряжения.

Когда Марк отошёл, даже дышать стало легче. Я ощутила себя победителем. А что, противник отступил, я не сдвинулась с места. Значит, победа за мной.

А то, что пальцы дрожат, и крышечка чайника звякает, выдавая мои эмоции, это ничего. Крышечку можно и придержать. К счастью, у меня две руки.

Марк нетерпеливо наблюдал, как я разливаю чай по чашкам, держу его несколько мгновений, а затем выливаю обратно в заварочник. Это было необходимо, чтобы прогреть чашки и слегка остудить отвар.

Однако судя по тому, как племянник барабанил пальцами по столешнице, его не интересовал правильный процесс заваривания. Терпение Марка подходило к концу.

Он отогнул лацкан сюртука, идеально сидящего на его фигуре. Я решила, что костюм шили на заказ. Наверняка какой-нибудь модный столичный портной.

Мне интересовало, что он собирается делать, поэтому я внимательно следила за ладонью красивой формы с длинными изящными пальцами. Марк Берри был хорош собой – и целиком, и по частям. Однако это не делало его менее неприятным. Напротив.

– Мне нужно успеть на шестичасовой поезд в столицу. Надеюсь, ваша воспитанница поторопится с чаем.

Я продолжала наблюдать, как пальцы вытащили из кармана жилета золотые часы на цепочке. Открыв крышку, Марк секунду любовался стрелками циферблата, а затем захлопнул, выдёргивая меня из оцепенения.

– Растяпа! – воскликнул он, почему-то глядя на мои руки, а затем отодвинулся от стола.

Я опустила взгляд.

– Мамочки, что я натворила?! – воскликнула, растерянно глядя на растекающуюся вокруг чашки лужицу зеленоватого отвара, который моментально окрасил белую скатерть.

– Не «мамочка», а беги за полотенцем! Мамочка тут не поможет!

Марк вскочил, перегнулся через стол и выхватил чайник из моих рук.

– Полотенце! Живо! – рыкнул он на меня.

Я отмерла и бросилась на кухню.

Берри отобрал у меня полотенце. Сам вытер лужу и осторожно снял скатерть.

– На, застирай, пока не впиталось, – сунул мне в руки, продолжая убирать последствия чайного потопа.

Причём выходило у него весьма ловко. Красивые ладони с длинными пальцами мастерски управлялись с полотенцем. Разделавшись с лужей, Марк разлил отвар по чашкам. Одну поставил перед госпожой Берри, вторую подвинул к себе.

Затем бросил мне мокрое полотенце, угодив точно в руки.

– И это тоже сразу простирни, – окончательно забыв о вежливом обращении, велел он, а сам уселся, взял с блюдца кекс и откусил едва ли не половину.

Неожиданно я заметила, что Азалия улыбается, глядя на племянника. Такой Марк, забывший об аристократических повадках, ей нравился.

Я решила не спорить и отправилась в прачечную. В главном Берри был прав – скатерть действительно стоит застирать, чтобы не осталось пятна. А тётушке Азалии нужно поговорить с племянником.

Замочив вещи, я позвала Графа, и мы отправились на улицу.

– Где мы с тобой остановились? – спросила я, усаживаясь обратно на пенёк.

Пёс плюхнулся на правый бок, левый подставляя мне. Я принялась водить щёткой по густой шерсти, осторожно вычёсывая колтуны, и размышлять о госте.

Он приехал и сходу начал склонять Азалию к продаже оранжерей. Речь явно шла о них. Зачем ему это? Десять лет они стояли, никому не нужные, и вдруг такая срочность. Может, появился выгодный покупатель? За оранжереи дают хорошую цену, вот Марк и решил, что лучше продать их, чем они продолжат бесцельно стоять и разрушаться.

С такой причиной я бы согласилась. Если земля заброшена, лучше найти ей нового хозяина, который станет вкладывать в неё силы и время.

Однако для госпожи Берри оранжереи были не просто забытыми теплицами, для неё они олицетворяли жизнь. Её и её семьи. Их построили её отец и возлюбленный – это память о них. Отказаться от памяти о том времени, когда была счастлива, весьма не просто. Особенно в таком преклонном возрасте.

Уверена, Азалия скажет племяннику что-то вроде: «Вот умру я, тогда и делай с ними всё, что захочешь. А пока пусть стоят».

Я заставила пса перевернуться на спину и продолжила работу. Торопиться было некуда. Поэтому вычёсывала я основательно, пока шерсть Графа не заблестела, лоснясь. Сейчас ещё искупаю, и вообще получится красотища.

Стоило мне отложить щётку, хлопнула дверь дома. На крыльцо вышел Марк. Вид у него был весьма недовольный. Похоже, как я и думала, тётушка ему отказала.

Берри окинул двор хмурым взглядом и заметил нас с Графом. Застыв на пару мгновений, Марк что-то решил для себя и двинулся к нам. На этот раз сам, не принуждая меня идти ему навстречу. Значит, невоспитанному племяннику что-то от меня нужно. И я даже догадываюсь, что именно. Наверняка начнёт уговаривать, чтобы я убедила Азалию продать оранжереи.

– Послушай, Кения, – начал он сходу.

– Ксения! – перебила я, поднимаясь, чтобы хоть немного сгладить разницу в росте. – Меня зовут Ксения!

– Что? А, неважно, – отмахнулся Марк, – мне нужно, чтобы ты поговорила с тётушкой. Скажи ей, что такой цены нам больше не дадут. Нужно продавать сейчас, пока закон не приняли. Осенью мы вряд ли и четверть выручим за них. Если поможешь, я в долгу не останусь.

Берри достал из кармана сюртука бумажник, набитый банкнотами. Протянул одну мне.

– Вот, на, после подписания договора получишь ещё столько же.

Я заметила, что купюра по размеру намного крупнее привычных мне, и что на ней нарисована цифра сто. Это мне ни о чём не говорило. С тем же успехом Марк мог предложить мне любую бумажку с любой суммой. Я ведь понятия не имела, как выглядят местные деньги и чего они стоят.

Однако шаг назад я сделала вовсе не поэтому. И руки за спину завела по иной причине.

– Послушайте, Маркс, – начала я, намеренно сделав паузу.

– Марк, – ожидаемо поправил меня племянник Азалии.

– А, неважно, – отмахнулась я с тем же выражением и той же интонацией, что и он минуту назад. И с удовлетворением заметила, как Берри скривился. – Ваша тётя – очень хороший человек. А вы – её полная противоположность. Вы много лет её не навещали, а теперь приехали, чтобы заставить продать оранжереи, которые очень дороги ей. Я ничего у вас не возьму и ничего для вас не сделаю. Особенно, если это против желания Азалии.

Мы схлестнулись взглядами. Мне для этого пришлось задрать голову. Спустя полминуты от неудобного положения заныла шея, но я продолжала смотреть, не собираясь отворачиваться первой.

Глаза Марка потемнели от гнева. Ему не понравился мой ответ и мой вызов. Кажется, я нажила себе первого врага в этом мире. Вот так просто, не выходя из дома. Это могло быть даже смешно, если бы в молчании не копилось напряжение, заставлявшее меня понемногу съёживаться. В красиво очерченных карих глазах с густыми ресницами чувствовалась угроза, отчего вдоль позвоночника пробежали холодные мурашки.

К счастью, Марк первым оборвал соединение взглядов. Он молча отвернулся и пошёл прочь. Я следила за ним взглядом до самой калитки. Однако Берри не собирался оборачиваться. Такие мужчины идут только вперёд. Их не интересуют те, кто остаётся позади.

– Гав! – тихонько сидевший у моих ног пёс подал голос.

– Ты прав, Графинчик, – кивнула я, – ужасно неприятный тип. Хорошо, что он уехал.