Читать книгу Сломанная любовь: как восстановиться после абьюза - Лилия Роуз - Страница 4

В какой-то момент всё переворачивается. Боль, которая когда-то была тревожным сигналом, превращается в повседневность. Она больше не кажется чем-то неправильным, не вызывает протеста. Она просто есть – как воздух, как тень, как обязательная часть жизни. Человек перестаёт чувствовать, что что-то не так, потому что привык. Потому что постоянная боль перестала восприниматься как страдание и стала восприниматься как доказательство любви. Так работает один из самых жестоких парадоксов абьюзивных отношений: чем больше боли, тем крепче становится связь.

Многие спрашивают: «Почему она не уходит? Почему он остаётся с тем, кто делает больно? Почему не хватает сил сказать “достаточно”?» Эти вопросы звучат логично только для тех, кто никогда не был внутри подобной динамики. Для тех, кто не знает, что боль может стать неотъемлемой частью любви, что страх может стать её спутником, а страдание – способом чувствовать живым. Когда человек долго находится в абьюзивных отношениях, его психика перестраивается. Она начинает путать любовь и боль, нежность и унижение, заботу и контроль. Это не слабость, не глупость и не зависимость в бытовом смысле. Это – выживание.

Травматическая привязанность – это невидимая цепь, которая связывает жертву с абьюзером, даже когда всё разрушено. Это парадоксальная форма связи, при которой любовь становится похожей на зависимость от яда. Когда человек получает порцию тепла после холода, мозг реагирует так же, как при употреблении наркотика. Выброс гормонов счастья – дофамина, окситоцина – делает этот момент почти священным. После боли это тепло ощущается в десять раз сильнее, чем любое обычное проявление любви. И чем больше боли было до, тем острее кажется облегчение после.

Абьюзер знает это, даже если не осознаёт. Он создаёт циклы боли и «награды». Он ранит, а потом утешает. Он унижает, а потом обнимает. Он бросает, а потом возвращается, говоря: «Я понял, я не могу без тебя». И жертва верит. Не потому что наивна, а потому что её мозг, её сердце, её тело уже привыкли к этой чередующейся динамике. Боль стала нормой, и отсутствие боли кажется пустотой. Когда в отношениях тишина, кажется, что чего-то не хватает. Что всё слишком спокойно, что, возможно, это и есть равнодушие.

Психологическое удержание в таких отношениях строится на трёх опорах: страх, вина и надежда. Страх – потерять, быть отвергнутым, остаться одному. Вина – за то, что не смог сделать партнёра счастливым, что недостаточно старался, что, возможно, сам виноват в том, что всё пошло не так. И надежда – что всё ещё можно исправить, что любовь победит, что абьюзер изменится. Эти три силы вращаются по кругу, как колёса капкана, из которого невозможно выбраться.

Страх рождается постепенно. Сначала это страх потерять любовь. Абьюзер делает всё, чтобы человек поверил: без него он ничто. Он может прямо сказать: «Без меня ты пропадёшь», а может внушить это мягко – через действия, через постоянное обесценивание. Он убеждает, что только рядом с ним человек значим, что мир без него опасен, холоден, равнодушен. И жертва начинает верить. Любое несогласие воспринимается как риск – ведь оно может разрушить «отношения».

Потом появляется страх одиночества. Когда человек долго живёт в зависимости, он теряет способность быть один. Одиночество воспринимается не как свобода, а как наказание. Без абьюзера жизнь кажется пустой, без цвета. Ведь он – источник и боли, и удовольствия, и адреналина. Это как качели: после каждого падения хочется взлететь. И ради этого взлёта человек снова и снова остаётся.

Вина становится второй стеной этого внутреннего лабиринта. Абьюзер – мастер вины. Он делает так, что любая проблема в отношениях становится виной партнёра. Он говорит: «Я бы не кричал, если бы ты не доводила», «Я стал таким, потому что ты изменилась», «Ты заставляешь меня злиться». Эти фразы превращаются в мантры, которые жертва повторяет уже сама себе. Она начинает анализировать, где допустила ошибку, как могла бы повести себя иначе. И чем больше она старается, тем сильнее запутывается.

Где-то внутри живёт крошечная уверенность, что если стать «лучше», если быть «удобнее», если научиться правильно реагировать – всё изменится. И вот человек начинает бесконечный марафон самопожертвования. Он изучает каждое слово абьюзера, чтобы предугадать, когда начнётся следующая вспышка. Он подстраивается под настроение, угадывает желания, старается не раздражать, не спорить. Он становится тенью, которая живёт только для того, чтобы не вызвать бурю.

Но буря всё равно приходит. Потому что цель абьюзера – не гармония, а власть. И когда человек уже полностью подчинён, абьюзер теряет интерес. Тогда он отстраняется, становится холодным, отдалённым. И жертва снова начинает искать причину в себе. Почему он изменился? Что я сделала не так? И вновь включается механизм надежды. «Он просто устал», «Ему нужно время», «Он всё ещё меня любит, просто сейчас тяжело». Эта надежда – клей, который удерживает всё.

Абьюзивные отношения существуют не из-за силы абьюзера, а из-за веры жертвы. Веры в то, что можно вернуть того самого человека, каким он был в начале. Того, кто дарил любовь, кто восхищался, кто был идеалом. Эта вера становится смыслом. Жертва перестаёт верить себе, но продолжает верить в него. И это самое страшное. Потому что пока она верит в его свет, она не видит, что сама давно живёт во тьме.

Постепенно человек перестаёт ощущать границы. Он больше не знает, где он заканчивается, а где начинается другой. Его эмоции, мысли, поступки перестают принадлежать ему. Он думает, что любит, но на самом деле просто боится. Боится, что если уйдёт, то не выживет. Этот страх – не преувеличение. На физиологическом уровне тело воспринимает потерю абьюзера как угрозу жизни. Поэтому человек остаётся, даже если страдает.

Боль становится привычкой. Она становится якорем, который связывает с реальностью. Без неё кажется, что ничего не происходит. Когда абьюзер молчит – страшнее, чем когда кричит. Когда он уходит – боль не отпускает, а усиливается. Она заполняет собой всё пространство, заставляя искать хоть какой-то способ вернуть контакт. Даже если этот контакт приносит страдания, он кажется лучше, чем пустота.

Именно поэтому многие возвращаются. После ухода наступает тишина, и в этой тишине оживает зависимость. Память начинает работать избирательно: вспоминаются не крики, не унижения, не слёзы, а редкие моменты тепла. Мозг, чтобы выжить, идеализирует прошлое, и человек снова идёт по кругу. Это не слабость – это следствие того, что травма изменила восприятие реальности.

Травматическая привязанность похожа на невидимые цепи, которые держат не физически, а эмоционально. Даже если жертва уходит, абьюзер продолжает жить в её голове. Его голос звучит в мыслях: «Ты не справишься», «Ты всё испортила», «Никто не полюбит тебя, как я». И какое-то время человек живёт не с собой, а с этим внутренним эхом. Он может быть далеко, но его тень остаётся внутри.

Многие годы после выхода из абьюза человек сталкивается с последствиями этой зависимости. Ему трудно доверять, трудно строить новые отношения. Он боится повторить сценарий, но при этом тянется к тем, кто вызывает знакомые эмоции. Боль стала языком любви, и отучить себя от этого языка – целый процесс.

Когда боль становится нормой, человек перестаёт понимать, что заслуживает другого. Он перестаёт мечтать о спокойствии, потому что оно кажется скучным. Он перестаёт верить, что любовь может быть без страха. Но где-то глубоко внутри остаётся крошечная искра – воспоминание о том, каково это – быть свободным. И именно эта искра однажды загорается снова.

Выход из этого состояния начинается с осознания. С простого, но трудного признания: «Это не любовь. Это зависимость. Это боль, которую я принял за чувство». Принять это – значит нарушить систему, в которой жил. Это больно, но это первый шаг к свободе. Ведь боль, какая бы она ни была, не может быть нормой.

Любовь – не должна причинять страдание. Она не должна заставлять бояться, не должна заставлять просить прощения за существование. Она должна быть тихой силой, которая делает человека живым. И если боль стала нормой, значит, пришло время разучиться жить в ней. Потому что никто не рождается, чтобы страдать. И даже если когда-то боль стала единственным доказательством любви – это не приговор. Это всего лишь след, который можно стереть, если осмелиться снова выбрать себя.