Читать книгу Всё серебро столицы - Лина Николаева - Страница 3

Первым делом Фальго посетил редакцию «Рингейтской всеобщей газеты», самой читаемой в столице. Целая страница отводилась полицейской сводке, однако про кражи в магазинах с животными газета умолчала. Поспрашивав знакомых репортеров, он выяснил, что они хотели написать о случившемся, но главный редактор из раза в раз отказывал им, придумывая все новые причины. Фальго решил поговорить с ним, но оказалось, что редактор уехал. Ответы на вопрос, когда он вернется, разнились.

Следующей точкой стала редакция «Делового мира». Пожалуй, это была самая приметная газета: ее печатали такого размера, что в нее, наверное, удалось бы завернуть кита. Она хорошо оправдывала свое название: в основном в ней публиковали объявления, которые могли бы заинтересовать владельцев магазинов и продавцов, да писали о завозах товаров. Последняя страница отводилась происшествиям – не написать о кражах «Деловой мир» не мог.

Но он не написал. Знакомый репортер рассказал похожую историю: уже готовую статью не одобрили. Фальго попытался узнать почему, однако редактор оказался – что в закрытые двери стучишься. Ничего, кроме скупого молчания и презрительно поджатых губ, он не дал.

«Кто бы сомневался», – внутренний голос ехидно скалился, хотя неудача мало расстроила: основные надежды были связаны с Вилрихом Горренгеймом. Узнать его номер не стоило труда, а вот пробиться через служанку оказалось настоящим испытанием. Добравшись в конце концов до владельца магазина, Фальго договорился с ним о встрече вечером того же дня. Старик сетовал на здоровье и этим объяснял приглашение к себе домой.

Собираясь к нему, Фальго решил взять с собой Альта. Благодаря моде появление в гостях с животными перестало быть удивительным или невежливым. Если старик действительно переживает за судьбу похищенных зверей, как утверждал Наппель, возможно, появление Альта поможет расположить Горренгейма к себе.

Фальго надел на собаку шлейку. Украденный щенок давно вырос, и, вообще-то, он был больше собак тех пород, которые брали с собой в качестве компаньонов, но ему все равно обычно удавалось растопить холодные сердца северян. Некоторым также нравилась история его имени: Фальго рассказывал, что назвал пса в честь родного княжества Альтенбер – но так гласила официальная версия, на самом же деле имя дала любимая марка пива, «Альт».

Они вышли из квартиры. В коридоре их встретила герра Кольтейн, неизменно одетая в серое шерстяное платье и с неизменно осуждающим взглядом. Домоправительница стояла под дверью соседа и стучала через равные промежутки времени.

– Прячется, сволочь! Платить не хочет! – пожаловалась она.

– Ясно. А у меня уже уплачено. – Конечно, герра Кольтейн это знала, но смотрела она до того тяжело и грозно, что Фальго счел нужным напомнить, а затем вместе с Альтом ретировался с лестничной площадки.

Уж в чем, а в комфорте он не привык себе отказывать, поэтому квартиру снимал в районе, где в основном жили клерки. Здесь было достаточно спокойно и тихо, рядом находились трамвайная остановка, парк, пивная и пекарня – все, что требовалось. Видимо, герр Горренгейм не стремился к роскоши, поэтому его квартира была всего в нескольких улицах, хоть и в самой богатой части района, и Фальго отправился пешком. Однако он решил пойти вкруговую и заглянуть в магазин, который держал Горренгейм. Пожалуй, настоящей нужды в этом не было, но Фальго хотел сделать максимум того, что мог сейчас.

Ратушная площадь шумела голосами, стуком колес и гудением моторов. Тридцать лет назад она была центром города, но вот к власти пришла другая династия, главным княжеством стал Ринвальд, Рингейт провозгласили столицей, и центр сместился к новопостроенному императорскому дворцу. Однако магазины и рестораны Ратушной площади до сих пор считались элитными, а цены подтверждали, что так оно и есть.

Нужное место находилось вдали от ратуши, но из окон все-таки были видны ее остроконечная башня с курантами и украшенный фигурами легендарных героев, святых и ринвальдских князей резной фасад. Сам магазин разительно отличался от магазина Ауриха. Ненавязчиво играла музыка – это был легкий приятный мотив на фортепиано, к которому иногда примешивался скрип иглы по пластинке. Площадь магазина, пожалуй, могла вместить многоквартирный дом, не меньше. Повсюду стояли кресла и пуфы, куда посетители могли присесть, взять книгу, журнал или каталог товаров. Вышколенные продавцы старались держаться вдали, но стоило посмотреть на них, мгновенно оказывались рядом, готовые помочь.

Покупателей было немного: мать с дочерью, разглядывающие оранжевую игуану в террариуме, и три женщины в одежде попроще – наверное, служанки, которые пришли за кормом или чем-нибудь подобным.

Фальго походил, осматриваясь. Никаких следов кражи не было, хотя другого он не ждал – и даже не сказал бы, какими могут быть эти следы.

К нему направился парень-продавец, по виду лет двадцати, не старше. Пригладив длинный пепельный чуб, он чуть поклонился:

– День, герр. Я могу помочь вам?

– День. Я слышал, что вас ограбили. Вы по-прежнему берете заказы или мне обратиться в другое место? – Фальго держался с долей надменности, чтобы желание отойти оказалось у парня сильнее, чем необходимость следовать обязанностям.

– Берем, герр! Это всего лишь небольшие неприятности, и они никоим образом не повлияли на нашу работу. Как и прежде, вы можете купить у нас товары высочайшего качества и животных с хорошей родословной и всеми необходимыми ветеринарными свидетельствами, – слова, звучащие механически, скороговоркой отлетели от зубов.

– Хорошо. Для начала я осмотрюсь. – Фальго повернулся, давая понять, что разговор окончен. Спрашивать напрямую не входило в его планы – уж точно не раньше, чем он поговорит с Горренгеймом. Однако внимание продавцов тоже было ожидаемо, и от него хотелось избавиться как можно скорее.

Еще раз поклонившись, парень мигом исчез в глубине магазина. Фальго тоже не стал задерживаться и меньше чем через три минуты зашагал к дому, где жил Вилрих Горренгейм.

Увиденные в магазине животные все-таки натолкнули на одну мысль: не стоило принимать версию Наппеля как само собой разумеющуюся. Если за кражами действительно стоял собиратель частной коллекции, его поведение выглядело по меньшей мере глупым. Во-первых, животным требовалось место, и сохранить их присутствие в тайне было не самой простой задачей. Во-вторых, украли редкие виды, а их содержание стоило больших денег – тому, кто может себе это позволить, воровать ни к чему.

Между тем любители редкостей не всегда обращались в магазины: там отказывались от заказов на опасных или особо ценных зверей или могли запросить неимоверно много. Существовали частные ловцы. Что, если работа одного из них сводилась к кражам? Например, он сам обращался в магазин и ждал, когда зверя поймают и привезут. Или намеренно заключал сделку на «товар в наличии», а затем крал его. Да, такой бы не побрезговал убить или покалечить случайного свидетеля. Хотя его сила и молчание газет?..

Остановившись, Фальго на выдохе провел рукой по лицу. Альт подбежал к нему и гавкнул.

– Вперед, – почесав его между ушами, скомандовал хозяин.

Даже если теория верна, как подступиться к разгадке, он не знал. Не бегать же по городу, выискивая похожих животных!

– У меня нет никаких зацепок, – пожаловался Фальго, но Альт уже не смотрел на хозяина, он шел по опавшей, размякшей листве и что-то старательно вынюхивал.

«Надеюсь, герра Кольтейн будет у себя, когда мы вернемся», – подумал Фальго, разглядывая лапы Альта. Если что домоправительница не любила больше, чем неплательщиков, так это грязь. Идея взять собаку с собой уже не казалась хорошей: Горренгейм тоже не оценит грязные следы дома. Проклятая осень. Хуже была только проклятая зима, а до нее оставалось неприятно малое количество дней.

Вилрих Горренгейм жил в небольшом доходном доме, квартир на десять, что повышало стоимость аренды и указывало на состоятельность жильцов. На звонок открыла экономка в безукоризненно белом переднике.

– День, герра. Я Фальго Неккерман, у меня назначена встреча с герром Горренгеймом.

– День, герр Неккерман. Проходите, вас ожидают. – Женщина посторонилась. На лице застыла легкая вежливая улыбка – отточенная годами, она не отражала ничего личного. – Сюда, пожалуйста. – Экономка указала на таз с водой в углу коридора и тряпку рядом. Знать, что приглашенный придет с собакой, никто не мог, значит, Горренгейм действительно хорошо относился к животным, и гостям с ними здесь были рады.

Альт, знающий, что делать, встал в таз всеми лапами, потоптался, затем ступил на тряпку и оставался там, пока Фальго не позвал его за собой. Он заметил удовлетворенность на лице экономки, хотя вернуть принятую у прислуги холодную сдержанность ей не составило труда, и в гостиную она отвела гостя уже с прежней легкой улыбкой вежливости.

Перед встречей Фальго немного разузнал о хозяине дома. Он родился в семье торговца и работал с малолетства, а одним из первых почувствовав новую моду, открыл магазин и сумел сделать на нем состояние. В грязных делах Вилрих замечен не был, с подчиненными разве что плохо ладил: и штрафами не брезговал, и требовал работать сверх нормы, за что на него не раз жаловались в профсоюз.

Горренгейм сидел на бордовом диване, тянущемся по периметру эркера. Увидев гостя, он встал. Фальго отметил это, как и то, что хозяин позвал его к себе. Баларцы всегда разделяли работу и дом, и приглашение означало доверие – ну или особые обстоятельства, что больше подходило для повода к сегодняшней встрече.

Вилрих оказался чуть ли не на голову ниже гостя, однако недостаток роста компенсировался крупностью черт лица. Спину Горренгейм гнул по-стариковски, да и голос у него дребезжал. Видимо, работать ему пришлось очень много, раз в свои шестьдесят он выглядел лет на десять старше – а может, это кража стала для него столь серьезным ударом.

– Здравствуйте, герр Горренгейм. Мое имя – Фальго Неккерман, мы разговаривали сегодня утром.

Добавлять «ван» к фамилии он не стал: частица давно перестала быть нужной. Еще не отчислившись из университета, Фальго попал туда, где быть «ваном» оказалось себе дороже. Речь шла не о низости окружения, а о его настроениях: все-таки «Новое время» не зря называли революционной газетой, он знал слишком много тех, кто боролся за права рабочего класса и крестьянства и выступал против дворянства.

– День, молодой человек. Можете отпустить собаку и присаживайтесь. Вы, я вижу, из южных княжеств? Откуда же? – На лице Вилриха отразился искренний интерес – а ведь обычно северяне пренебрежительно относились к южанам, и те платили той же монетой. Тридцать лет назад пренебрежение даже обернулось ненавистью и вылилось в войну.

Фальго отцепил поводок и сел в стоящее сбоку от дивана кресло. Альт покрутил головой по сторонам и, не проявив ни капли любопытства, лег.

– Как вы догадались? – Фальго изобразил удивление, чтобы польстить старику. – Я из Альтенбера.

– «О» на конце имени выдало вас. Да, это старая традиция; кажется, детей так давно не называют, но на севере подобных имен вовсе не бывало. Хотя ваша быстрая речь меня удивляет! Южане обычно говорят так, что выспаться успеваешь, пока они начнут новое слово.

– Это профессиональное.

– Я не хотел задеть вас, молодой человек. Если вам интересно, я предпочитаю работать с южанами. Они хоть и неторопливы, но дело свое знают и всегда идут в нем до конца.

Интересно не было, но Фальго ответил еще одной вежливой улыбкой. Видимо, старик сказал по телефону правду: он болеет, поэтому может принять гостя только дома – гостей явно не хватало, и Вилрих соскучился по общению. Однако неторопливость южан Фальго не досталась, поэтому он поспешил вернуть разговор в нужное русло:

– Герр Горренгейм, я тоже хочу дойти в своем деле до конца, поэтому я задам вам несколько вопросов, если вы не против.

– Конечно, молодой человек. Это в моих же интересах! Полиция у нас, знаете ли, не торопится.

Альт подошел и поставил передние лапы на диван. Вилрих с добродушной улыбкой потрепал его по коричневой морде, затем похлопал рядом с собой. Запрыгнув, Альт, довольный, улегся. Фальго улыбнулся следом и достал из кармана блокнот и ручку.

– Это же баларский шифахунд, служебная порода, – заметил Вилрих. – Вы работали полицмейстером?

– Нет. Хотя команды Альт знает. Можно сказать, я не выбирал, кого завести. Теперь каждый раз мучаюсь с поиском квартиры. Домоправителей ведь не убедишь, что животное – это единственное, что может сделать их квартиру лучше. – Фальго снова улыбнулся. Рассказывать об Альте он мог часами, поэтому пришлось пересилить себя и вспомнить о цели визита. – Позвольте я начну. Что…

Он не договорил: появилась экономка с подносом в руках. Она поставила на стол чай, ароматно пахнущий смородиной, две чайные пары и тарелку пончиков – главной сладости Рингейта.

– Угощайтесь, герр Неккерман.

Альт посмотрел на стол, затем перевел тоскливый взгляд на хозяина. Фальго покачал головой. Обидевшись, пес спрыгнул с дивана и улегся в углу гостиной, сунув голову под высокий узкий столик, на котором стояла черно-белая женская фотография.

– Спасибо. Давайте я начну. Что вы знаете о кражах, что думаете по этому поводу?

Горренгейм сделал большой глоток чая, хотя Фальго был уверен, что причина не в жажде, а в желании взять паузу перед ответом. Гость в это время откусил пончик. Он оказался со смородиновым вареньем внутри и, еще теплый, таял во рту.

– У нас нет ассоциации, но мы, владельцы магазинов с животными, все равно собираемся еженедельно. Признаться, у нас одни поставщики, да и ловцы, к которым мы обращаемся, – тоже. Так вот. Кражи начались в конце лета. Ольдвиг Фосс был первым. Не вспомню, кого у него украли, я, честно говоря, не придал тогда значения. Но в течение месяца о кражах рассказали Яспер Штрауб и Хартмур Куц. Дальше – больше! Не сказать, что кражи такие уж частые, но как их не заметить? И ведь полиция до сих пор не может поймать вора, даже не подозревает никого! Кто-то считает, что животных собирают для частной коллекции. А я уверен: это какой-нибудь обедневший граф или барон промышляет кражами и продажей.

Фальго записал в блокнот имена:

– Почему вы так думаете?

– Молодой человек, это же очевидно! Бедного мальчика явно ударили с помощью реликвии. А кто ими владеет? Да еще это страшное происшествие на Кауэра! Все сходится.

Фальго задумчиво потер щеку. Его первое предположение было близко к мнению Вилриха, однако оно не казалось абсолютно верным. Реликвиями владели дворяне, да, но от потерь и воров они не были защищены. За кражами мог стоять кто угодно. Он подготовлен – это все, что удалось понять.

Наверное, Горренгейм заметил сомнения:

– Вы послушайте! Я говорил со всеми владельцами магазинов. Когда кражи начались, многие усилили охрану. Ее всегда удавалось обходить! Ни замки, ни люди не останавливали вора. Но его видели. Все говорили про нечеловеческую силу и скорость. А это уже похоже на действие двух реликвий! Одна еще может попасть в руки преступников, две – никогда. Да будь иначе, они бы грабили не магазины животных, а банки или аукционные дома! За кражу точно взялся тот, у кого есть знакомства среди знати. Он знает, кто охоч за редкостями и как продать им украденное.

Фальго потянулся за вторым пончиком, чтобы скрыть сомнения. В словах Горренгейма определенно было зерно истины, но домыслы и неприязнь к высшим кругам звучали в них громче. Однако Вилрих не сомневался и продолжал все с большим жаром:

– Чтобы вы знали, молодой человек, я видел список похищенных животных. И могу сказать вам наверняка: у герры ван Архель лиса, которую украли у Герарда Бетрама! Или спросите-ка герра ван Эйрана или герра Дитланда, откуда они взяли своих питомцев! – Закончив яростную тираду, Вилрих тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана, потирая область чуть выше сердца.

А это была хорошая идея – спросить. Стараниями отца фамилия ван Неккерманов имела вес даже на севере, и при желании Фальго был бы вхож в высшее общество. Притвориться любителем диковинок. Получить контакт «знающего» человека. Договориться о встрече. Выследить. Неидеальный план, но пока единственный, что способен дать хоть какие-то ответы.

– Если животные украдены, названные вами люди не стали бы держать их в открытую, – заметил Фальго.

– Они могут не знать. А даже если и знают! Всем им лишь бы есть да пить в три горла! Их не волнуют чужие потери – главное, чтобы они получили, что хотят.

– Думаю, вы правы, герр Горренгейм. – Фальго решил поддержать старика. – Вы рассказывали полицмейстерам о своих подозрениях?

– Конечно, – Вилрих скривился, – но им понадобится не меньше вечности, чтобы превратить свои бумажки в дела. Мы даже думали нанять детектива. Уж теперь я точно буду настаивать на этом!

Подлив себе и хозяину дома еще смородинового чая, Фальго подумал, что самое время спросить:

– Про какого мальчика вы говорили?

Горренгейм ответил не сразу. Ожидая ответа, Фальго заметил, что подоконник украшен еловыми ветвями и золоченой мишурой. До Нового года оставалось почти два месяца, но, видимо, Вилрих был из тех, кто заранее украшает дом – а может, это его экономка любила зимний праздник. Фальго вот любил, поэтому у него увиденное вызвало улыбку.

Хозяин дома вздохнул:

– Его зовут Ульван Бус. Якоб – он работал в тот день вместе с Ульваном – рассказал, что они закрыли магазин и вместе пошли по домам, им было в одну сторону. Ульван вспомнил, что забыл кошелек, побежал назад. Видимо, бедный мальчик увидел вора. А тот так ударил его по голове, что он не приходит в себя! И его рука! Врачи сказали, что кости раздроблены, будто их сжал какой-нибудь станок. Поэтому я говорю про реликвию силы, обычный человек не способен на такое, поверьте!

Итого, уже две кражи, в которых заметили вора. Это отдавало тотальным невезением, халатностью или неопытностью. Вор был новичком? Набирался опыта, чтобы затем перейти к более серьезным кражам? Это не снимало главных вопросов: откуда у него реликвия и почему газеты молчат.

– Мне жаль. Надеюсь, Ульван придет в себя. Как магазин охранялся?

Горренгейм смутился. Фальго подался вперед, пытаясь понять: владелец что-то скрывает или не хочет признаваться, что недосмотрел?

– На двери два замка, а на окнах – шпингалеты. Это все. Я слишком надеялся на полицмейстеров. Их же много на Ратушной площади! – Вздохнув, Горренгейм погладил легшего у дивана Альта по черному пятну на спине.

– Может быть, остались следы? Кто-нибудь интересовался украденными животными? Или продавцы видели подозрительных людей?

– Только бедного мальчика покалечили. Все остальное было ровным счетом как всегда.

– А кого украли? Эти животные были заказаны?

– Да, мне поступил заказ. С полной оплатой! – Вилрих ударил рукой по столу с такой силой, что дрогнули чашки. – Пара нахткраппов. Вы бы знали, сколько они стоят!

Фальго округлил глаза от удивления. Точных цифр он не назвал бы, но ему было известно, что эти похожие на воронов птицы стоят целое состояние. Обычно их не держали дома, однако мясо нахткраппов обладало укрепляющими свойствами и прописывалось в случае болезни. Такое лечение могли позволить себе единицы.

Уже открыв рот для ответа, Фальго так и замер. А ведь Берн Наппель поделился, что у них украли вольпертингера – этот небольшой зверек был бы неотличим от зайца, если бы не рога. Им тоже приписывали лечебные свойства. Что же это за любитель оздоровительной экзотики объявился?

Фальго сделал еще одну отметку в блокноте, хоть пока и не знал, как ему пригодится информация об украденных животных.

– Я могу спросить, кто заказал вам нахткраппов?

Мужчина помедлил с ответом:

– При всем желании – нет. Существует коммерческая тайна, и я могу открыть ее только полиции.

Фальго больше не видел нужды оставаться, поэтому он сказал:

– Спасибо вам, я узнал все, что хотел. Теперь мне пора.

– Постойте, герр Неккерман! А что знаете вы? Ведь я не первый, с кем вы говорите?

Вроде бы вопрос прозвучал естественно, но он заставил насторожиться: возможно, добродушие Вилриха было показным, он отвечал, чтобы узнать самому. На ум тут же пришел заголовок для статьи: «Двадцать лет работы: владелец магазина закончил свой путь в тюрьме» – хотя подобного Фальго почти никогда не писал.

– Вы первый. К сожалению, о случившемся не говорили, и до меня только сейчас дошла информация, – сдержанно ответил Фальго.

– Хорошо. Надеюсь, теперь вам есть что написать!

– Вы не боитесь, что это скажется на вашей репутации?

У владельца магазина была причина заплатить газетам за их молчание. Фальго ждал: Горренгейм или докажет свое желание найти виновника, или предложит деньги, чтобы статья не вышла в «Новом времени».

– Конечно, боюсь! Но, знаете, открыть магазин меня подвигла жена. Она заботилась о животных и людях, как мать. Абель умерла, и я должен сохранить магазин в память о ней. Здоровье людей и животных для меня важнее прибыли. – Вилрих улыбнулся.

Вернувшись домой, Фальго снял с Альта шлейку и подошел к телефону. Так он простоял не меньше минуты, затем скрепя сердце набрал нужный номер. Пора вспомнить, что он ван Неккерман.