Читать книгу Алхимия возвращения. Искусство стать собой - Луиса Хьюз - Страница 4

Мы привыкли делить свой внутренний мир на парадную гостиную, где выставлены напоказ наши добродетели, терпение и бесконечная эмпатия, и на темный, сырой подвал, куда мы в спешке заталкиваем всё то, что кажется нам неприглядным, опасным или разрушительным для нашего образа «хорошего человека». В этом подвале годами копятся невыплаканные слезы, невысказанные обиды и та самая густая, раскаленная ярость, которую мы научились подавлять еще в детстве, когда нам объясняли, что злиться – это некрасиво, а плакать – значит проявлять слабость. Мы выросли в культуре, которая поклоняется позитивному мышлению и фасадной стабильности, заставляя нас верить, что эмоциональное здоровье заключается в отсутствии негативных переживаний, хотя на самом деле истинная психологическая зрелость начинается там, где мы позволяем себе признать: я в ярости, я глубоко опечалена, и я имею на это полное, неоспоримое право. Когда мы затыкаем рот своим чувствам, они не исчезают бесследно, они просто меняют форму, превращаясь в психосоматические боли, в хроническую усталость, в тупую апатию или в ту самую «тихую ярость», которая просачивается сквозь зубы в виде сарказма, пассивной агрессии или внезапных вспышек раздражения на тех, кто вовсе этого не заслужил. Посмотри на историю Марины, женщины необычайной душевной щедрости, которая всю жизнь была тем самым «громоотводом» для всей своей большой семьи и круга друзей, всегда готовая выслушать, утешить и прийти на помощь в ущерб собственному сну и покою. Марина обратилась ко мне не с жалобами на гнев, а с глубочайшей депрессией и ощущением, что её тело стало ей чужим, оно словно онемело, отказываясь чувствовать даже простые физические удовольствия от еды или тепла. В процессе нашей работы мы обнаружили, что под этим слоем ледяного безразличия скрывается настоящий океан кипящей лавы – ярость на мужа, который годами принимал её заботу как должное, на мать, которая манипулировала чувством вины, и на саму себя за то, что она никогда не решалась сказать «мне больно» или «я так больше не могу». Марина панически боялась своей злости, она считала, что если она даст ей волю, то разрушит всё вокруг, превратится в чудовище, которое больше никто не полюбит, но правда заключалась в том, что именно подавленная ярость разрушала её изнутри, блокируя саму способность чувствовать жизнь. Как только мы разрешили этой ярости просто быть, когда Марина впервые в жизни позволила себе вслух признать свою обиду без самоцензуры, её депрессия начала отступать, потому что там, где появляется место для гнева, неизбежно появляется место и для жизненной энергии. Ярость – это не враг, которого нужно изгнать, это верный страж наших границ, который подает сигнал тревоги, когда кто-то посягает на нашу целостность или когда мы сами систематически предаем свои интересы ради комфорта окружающих. Мы боимся этого чувства, потому что путаем его с насилием или деструктивным поведением, но сама по себе эмоция гнева абсолютно нейтральна и даже свята, так как она свидетельствует о том, что внутри нас всё еще жива та часть, которая ценит себя и не согласна на несправедливость. Когда ты подавляешь гнев, ты одновременно перекрываешь доступ к своему вдохновению, к своей сексуальности и к своей способности достигать целей, потому что все эти проявления питаются из одного и того же источника – твоей витальной силы. Женщина, которая умеет экологично проживать свою ярость, не становится злой, она становится глубокой и ясной, она перестает тратить силы на удержание внутренней плотины и направляет эту мощь на созидание той жизни, которую она действительно хочет прожить. С другой стороны этого эмоционального спектра находится «святая печаль» – то глубокое, очищающее чувство, которое мы часто путаем с жалостью к себе или слабоволием, и от которого стараемся убежать в бесконечную деятельность или поверхностный оптимизм. Мы живем в эпоху «быстрого счастья», где на любое страдание предлагается таблетка, шопинг или совет «просто переключиться», но печаль требует времени, тишины и твоего полного присутствия, потому что она является естественным процессом горевания по тому, что было утрачено или так и не случилось. Каждой из нас нужно время, чтобы оплакать свои несбывшиеся мечты, свои ошибки, тех людей, которые ушли из нашей жизни, и даже ту версию себя, которой мы так и не стали – и это не признак поражения, а необходимый ритуал очищения души. Если мы не позволяем себе проживать эту печаль до самого дна, она застревает в нас тяжелым комом в горле, мешая нам по-настоящему радоваться будущему, ведь наше сердце не может быть открыто для счастья лишь наполовину; если оно закрыто для боли, оно автоматически закрывается и для восторга. Вспомни свои моменты, когда ты плакала в ванной, включив воду посильнее, чтобы никто не услышал, как тебе на самом деле горько, а потом вытирала слезы, надевала маску благополучия и выходила к семье с дежурным вопросом «как прошел день?». В эти мгновения ты совершала акт психологического насилия над собой, сообщая своей психике, что твои чувства неуместны, неважны и должны быть спрятаны. Но что, если я скажу тебе, что твои слезы – это молитва твоей души, это святая вода, которая вымывает из твоего внутреннего пространства старую пыль и разочарования? Позволить себе быть слабой, растерянной и глубоко опечаленной перед лицом жизненных трудностей – это акт высшего мужества, доступный только тем, кто по-настоящему доверяет себе и жизни. Только пройдя сквозь тьму своей печали, мы обретаем ту мягкую силу и мудрость, которую невозможно получить из книг или лекций, потому что эта мудрость оплачена личным опытом и честностью перед самой собой. Твои чувства – это сложная навигационная система, и если ты игнорируешь «красные лампочки» боли или злости, ты неизбежно собьешься с курса и окажешься в жизни, которая тебе не принадлежит. Нам нужно заново учиться языку своих эмоций, перестать навешивать на них ярлыки «плохих» и «хороших» и начать относиться к ним с тем же трепетом и вниманием, с каким мы относимся к капризам любимого ребенка. Когда ты чувствуешь подступающий гнев, не спеши его подавлять, а спроси: «О чем ты хочешь меня предупредить? Какая моя потребность сейчас нарушена?». Когда на тебя накатывает волна печали, не беги за очередной порцией дофамина, а сядь в тишине и позволь этой волне пройти сквозь тебя, зная, что за ней обязательно придет штиль. Твоя способность чувствовать всю палитру эмоций, от самой черной ярости до самой прозрачной грусти, делает тебя живой, настоящей и неуязвимой для внешних манипуляций, потому что человек, который не боится своих внутренних теней, обретает власть над своей реальностью. Мы часто молчим о том, что нас на самом деле волнует, боясь показаться неудобными или сложными, но именно в этом молчании и рождается наше одиночество даже в самой шумной компании. Твои чувства молчат только до тех пор, пока ты не дашь им легального права голоса, пока не признаешь, что твоя ярость – это твоя защита, а твоя печаль – это твой путь к исцелению. Эта глава – твой пропуск в ту часть себя, которую ты так долго держала на карантине. Давай начнем этот процесс освобождения, разрешая себе чувствовать не то, что «нужно», а то, что есть на самом деле, превращая тихую ярость в ясную волю, а святую печаль – в глубокое сострадание к самой себе. Ведь именно из этого сплава честности и уязвимости и куется та самая внутренняя опора, которую невозможно сломать никакими жизненными штормами, и которая станет твоим главным союзником на пути возвращения домой. Твои чувства – это не шум, это музыка твоей души, и пришло время позволить этой музыке звучать в полную силу, не заглушая ни одной ноты, какой бы резкой или минорной она ни казалась на первый взгляд.