Читать книгу Вьётся ниточка. Сборник стихотворений - Людмила Коробейникова - Страница 3
Ирина Кравченко
Оглавление* * *
– Молви
слово своё полнозвучное, веское,
бубен шамана.
Спой мне
песню, которую пела нам в детстве —
ведь помнишь же? – мама.
Сердце
в горле колотится, кажется, выпрыгнуть
хочет из тела.
Я же
не собиралась летать, я только вспомнить
о небе хотела.
– Поздно.
Незачем больше цепляться за прошлое, —
мне отвечал он. —
Крылья
просто расправь. Ну, смелее, хорошая…
Небо скучало…
Колыбельная любимому
Спи, я твой сон сторожу. Я никому не скажу,
Как ты вздыхаешь во сне – не обо мне.
Знаю, душа полетит к тем, кто влечёт как магнит, —
К дочке и бывшей жене. Да, не ко мне.
Спи, улыбайся своим. Ночь тает быстро, как дым.
Утром проснёшься со мной – мой, но не мой.
Кофе сварю на двоих. Дождик прошёл и утих.
Если жалеешь о чём – я ни при чём…
* * *
Пришли мне в подарок, пожалуйста,
Немного речного тумана,
Крик филина, резкий и жалостный,
И толику самообмана.
Пришли мне табачного марева,
Объятий чуток – потеплее,
Заката последнего зарево,
Лист липы с той самой аллеи.
Пришли мне наивной беспечности
И сил и желанья поверить —
До одури, до бесконечности, —
Что был ты последней потерей.
Хотя…
Ведь на почте не примут его,
Твой странный подарок.
Не шли ничего.
* * *
Ах, двойственность!
Живительный обман…
Цветут цветы весенние – но впору
Ронять листву соседней ветке. Что ж,
Когда и вправду станет мох похож
На бабушкиных ковриков узоры,
Когда ветвями станут корни вдруг,
Когда прольётся вместе с ливнем солнце,
Не замечая крышу с потолком,
И домом станет мир, и миром – дом,
Тогда открою новую я книгу
И удивлюсь, что знаю наизусть
Её благословенную интригу:
Аз есмь… А может, нет меня…
И пусть.
* * *
А я придумала домик. Мы будем в нём жить у моря.
Там будет старая ёлка и лесенка до небес.
А ты мне приснишься ночью – я даже проснусь от горя.
А после припомню: я-то могу обойтись и без…
Мне, знаешь, не нужно света – у нас тут такое солнце!
Объятий не нужно тоже – меня обнимает туман.
А всё, что казалось вечным, уронишь – и разобьётся.
Ну, или утонет – словом, рассеется, как дурман.
Но я перекрашу в синий наличники на оконце,
Потом сосчитаю звёзды – рассыпались, погляди!..
А ты мне рукой помашешь, зажмурив глаза от солнца?
Ну, или не мне… Ты только…
Подольше не приходи.
Совсем взрослый
Приходишь домой – взъерошенный, лёгкий,
Свободный до одури. Через порог – а тебе:
«Руки мой и за стол, не то ужин остынет».
И ты – на дыбы: «Что я, по-твоему, маленький?!»
Вслух, недовольно: «Мама, я не голодный».
И в свою комнату.
Дверь закрываешь, ворчишь:
«Как с малолеткой. Сплошные инструкции,
Сколько же можно…“ – „Конечно-конечно, —
Доносится с кухни. – Захочешь – согрей себе,
Там, в холодильнике…
Ну, сам увидишь».
Приходишь домой – потерянный, хмурый,
Сердитый и злой, а тебе: «Что-то случилось?
Ты расскажи, может, я посоветую что.
Нет? Ну, как знаешь. Я, если что, тут буду, рядом.
Ты, если что… Ну, ладно».
Злишься: «Куда ты лезешь…
Что бы ты понимала…
Что ты знаешь о жизни?!
Что вот ты мне «посоветуешь»?
Сама-то хоть капельку счастлива?
В чужом-то глазу… Ну, мама…»
…Приходит домой – нахальный и юный,
Смешной и беспечный.
Говоришь с ним спокойно и тихо,
А тебе всё равно с порога: «Пап, ты опять?..
Вот что я, по-твоему, маленький?!»
И в свою комнату.
Дверью хлопнув, ворчит:
«Как с малолеткой. Сплошные инструкции,
Сколько же можно…»
А ты ему: «Что-то случилось?
Ты расскажи, может, я посоветую…
Нет? Ну, как знаешь».
Злится: «Чего вот ты лезешь…
Что бы вы понимали…»
А ты говоришь ему: «Ладно.
Я, если что…»
Вспоминаешь:
Молодая, как девочка, мама
Гладила по головке – тебя, пацанёнка…
Лет так, наверное, тридцать назад…
Позже-то ты уже думал:
«Щенячьи нежности! Стыдно!»
Уворачивался и фыркал,
И она опускала руку,
Улыбалась – так беззащитно —
И шептала: «Когда же ты вырос,
Мой мальчик? Совсем уже взрослый…»
Ох, мама…
