Читать книгу Путь к целостности - Максим Чекмарёв - Страница 3

Введение

Оглавление

Расхожим является мнение, что западная культура не склонна к созерцанию и внимательности к внутреннему миру. Наоборот, ей от природы свойственна стеничность, деятельность, экспансивность. А погружённость в себя, приоритет внутреннего мира считают чертой восточного менталитета. И, как писал, Киплинг: «Запад есть Запад. Восток есть Восток…».

Философ Освальд Шпенглер называл культуру Европы «фаустовской». Неутолимая жажда жизни, знания, преобразования реальности – всё это черты Фауста у Гёте, как и ещё одна – он умён, но, похоже, не мудр. Если мы пристально всмотримся в личность главного героя, то поймём, что его деятельная натура является такой от неудовлетворённости. Сама суть его сделки с Мефистофелем – готовность отдать душу в тот же момент, когда он произнесёт: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!». Душа в обмен на миг ощущения счастья – сделка, кажущаяся a priori неполноценной и несправедливой. Выходит, вся деятельность Фауста не имеет адресата, конечной цели, она похожа на попытку убежать от той пустоты, что волнует его где-то в глубине души. Словно хочется забыть или игнорировать что-то важное. Так, например, Фауст, вспоминая, как с отцом они проводили эксперименты над людьми, скрывает свою вину за оправданиями о торжестве знания.

Мне вспоминается ещё один классический сюжет. Роман И. А. Гончарова «Обломов». Встречаясь со Штольцем, Илья Ильич интересуется у друга, когда он остановится, прекратит работать и уйдёт на покой. Штольц отвечает, что никогда. Обломов не унимается, расспрашивает друга дальше, предлагает варианты, пытается понять цель такого напряжённого труда. Но Штольц отвечает, что смысл его деятельности – в самой деятельности, в том числе и в приобретении материальных благ. Получается замкнутый круг, та же самая неудовлетворённость, что и у Фауста, которая гонит вперёд. Но куда?

Не правда ли, оба этих случая симптоматичны для настоящего времени? Человек ориентирован в жизни лишь тактически, но не стратегически. Он, вроде бы, понимает что делать, но забыл, зачем это нужно. Между тем, любая деятельность без цели – это суета. Не хватает смысловой точки опоры, вокруг которой могли бы вращаться все сферы жизни. Как итог – эмоциональное выгорание, отказ от того, чтобы душевно вовлекаться в то, что ты делаешь. И постепенно, как это происходило с Фаустом, люди начинают рассматриваться как средства достижения тактических целей. Отсутствие неподвижного центра, вокруг которого можно выстроить жизнь приводит к обессмысливанию самой жизни, её обесцениванию и обесчеловечиванию.

Французский философ Жак Маритен писал, что деятельность рождается от избытка созерцания. И действительно, деятельность предполагает целенаправленность, участие воли, задающей вектор бытия. Но воле необходимо за что-то зацепиться. Идеи нуждаются в созревании. Важно иногда остановиться и посмотреть на самого себя со стороны, выбраться из течения жизни и окинуть её взором «с точки зрения вечности». Созерцание и деятельность органично дополняют друг друга, перетекают из одного состояния в другое.

Но пока я затронул только одну сторону созерцания – рефлексии, так необходимую для конструирования смыслов. Она интеллектуальна. Несложно заметить, что пока мы ещё не касались чувственной стороны жизни. А ведь именно здесь современное общество даёт течь, стремясь к рационализму и объективному пониманию реальности. Мир обедняется ровно наполовину, ведь каждому из нас доступна не только внешняя действительность, но и реальность собственной души. Игнорируя внутренний мир, особенно его чувственную сторону, мы вытесняем его в глубины подсознания. Будучи подавленными, эмоции начинают жизнь собственной жизнью в отрыве от разума и управлять им из бессознательных пластов психики. Ум легко охватывается страстями – как положительными, так и отрицательными эмоциями, но они не находят выхода для здорового самораскрытия. Одни люди пугаются чувств, объясняя, что их так трудно контролировать и объяснить, другие готовы уйти в них с головой. Но осознанно позволить им быть естественными, что как раз и возможно с позиции созерцателя, решаются немногие. Потому что здесь можно очень ярко проявить индивидуальность, от которой, как мы знаем, так легко отказываются, чтобы следовать за другими и иметь их одобрение. Проявляя индивидуальность, человек рискует навлечь на себя кару со стороны окружающих.

Карл Густав Юнг описывал причины возникновения «массового человека». Того, кто готов жить на автомате, встраиваясь в социальные институты на правах компонента – винтика в едином механизме. Отказ от себя даёт преимущества – можно следовать простым, чётким и предписанным путём, не утруждаясь встретиться с самим собой. Но отчего так легко отказаться от свободы воли, от права остановиться и познакомится с собой, от права на тишину и неподвижность?

Дело в том, что в тишине и неподвижности ума в сознании всплывают ключевые вопросы нашего бытия как человеческого существа. Мы сталкиваемся с собственной природой, которой свойственна жажда глубины и смысла. Психотерапевт Ирвин Ялом сформулировал эти четыре болевые точки, назвав их экзистенциальными данностями – неотчуждаемыми характеристиками человека. Это смысл жизни, смерть, одиночество и свобода. Так постепенно нам открывается понимание, что социальные и психологические проблемы очень часто имеют духовный корень. На них нет готовых ответов, они – приглашение к духовному путешествию к центру собственной души. Здесь мы и встаём на путь созерцания. Мы не одиноки на нём, все значительные духовные традиции Запада – иудаизм, христианство и ислам – имеют созерцательное измерение. Однако его порой трудно разглядеть за институциональной религией, в которую проникает феномен «массового человека».

Духовное становление напоминает поиски недостающего звена в самой архитектуре жизни. Поиски краеугольного камня, который можно назвать первопричиной бытия. И, раз любое бытие требует участия творчества, мы ищем эту творческую силу, как вдохновение, способное действовать и во внутреннем, и во внешнем мире. Ищем отношений с Первопричиной мира, как с Личностью. Так в душе человека появляется необходимость строить отношения с духовной реальностью, с Богом.

Духовное путешествие предполагает личностный рост. Это понятие нельзя отождествить с принятым в современной психологии, за которым скрывается идея личности как единицы, эффективно функционирующей наедине с собой и в социуме. Это только рациональная часть знаний о человеке. Иррационалистическая философия призывает нас идти дальше – к самой сути человека, раскрывающейся в безбрежном океане субъективности. Эта суть уникальна точно так же, как уникален наш характер, но она же и универсальна, поскольку мы все родились на Земле людьми и сталкиваемся с похожими фундаментальными проблемами.

Иррационалистическая философия возникает в Европе в XIX веке как протест против засилия рационализма, но имеет в себе древние корни, восходящие к религиозной философии. Наиболее значительные представители этого движения – Артур Шопенгауэр, Сьёрен Кьеркегор и Фридрих Ницше, опирались в своих трудах на традиции индуизма, буддизма, христианства, мистерий греческой культуры – всего того, что помогает увидеть в человеке большее, чем просто единицу социума. Они жаждали пробудить в человеке духовное существо, способное на бунт против имеющегося миропорядка. Не на банальную смену уклада и политической системы, а на то, что Эрих Фромм назвал «радикальным преображением человеческого сердца».

Эта книга посвящена посланию философов-иррационалистов XIX века всем нам, их уникальному мироощущению, которое я буду называть правополушарным.


Мы знаем, что левое полушарие головного мозга отвечает за рациональные функции – логику, письмо, счёт, речь, последовательное восприятие времени, анализ. Оно традиционно считается в западном обществе более важным, умение распоряжаться им гарантирует социальный успех. Но от такого успеха ещё никто не стал подлинно счастливым, потому что он – философия учёной белки в колесе, не способной вырваться за привычные шаблоны. Правое полушарие отвечает за эмоции, образное и синтетическое мышление, воображение, восприятие мира «здесь и сейчас» – как непрерывный поток переживаний. Оно помогает видеть самого себя не в границах «Я», а гораздо шире – во взаимосвязи с другими людьми и природой.

Иррационалистическая философия напоминает об этой утраченной половине реальности и предлагает достичь их соединения в жизни каждого из нас. Это непростой путь, включающий в себя множество кризисов роста, но в итоге нас ожидает преображение, душевный мир и чувство целостности.

Каждый из философов открывает особую грань правополушарного мироощущения. Артур Шопенгауэр сосредоточивается на изучении восприятия и познания мира. В своём основном труде «Мир как воля и представление» он говорит о том, что каждый из нас особым образом конструирует свою действительность и строит отношения с природными инстинктами и нормами общества. Рождаясь в мир, человек пойман в капкан неведения о своей истинной природе, но он имеет возможность освободить силой разума. Сьёрен Кьеркегор демонстрирует понимание принципов правополушарности с позиции интроверта, сосредоточенного на своём внутреннем мире и считающего его первой реальностью. В глубине души каждого из нас скрыта связь с Источником бытия, Богом, но путь к отношениям с ним лежит через несколько кризисов, в процессе которых необходима переоценка ценностей. Через духовный рост человек обретает подлинное знание себя и Бога. Фридрих Ницше, напротив, пишет об экстравертном понимании правополушарного мироощущения. Его призыв – сделать нашу жизнь художественным произведением, вызовом, бунтом индивидуальности против рамок и ограничений обывательского образа жизни.

Путь к целостности

Подняться наверх