Читать книгу Сказки Максима и Олесь - Максим К - Страница 2

Ночь была тихой.

Окна глядели в темноту, где редкие огни машин скользили по мокрому асфальту, как забытые звёзды. Максим лежал в кровати, не спеша закрывать глаза. В голове крутилась одна мысль – сковорода.

Он помнил её блеск, лёгкий изгиб ручки, то, как отражение лампы казалось взглядом.

Но сильнее всего – тот голос.

Тихий, обиженный, почти детский: Почему ты меня не выбрал?..

Максим повернулся на бок.

– Глупости, – сказал он себе. – Вещи не разговаривают. Это просто показалось.

И тут…

В кухне что-то тихо звякнуло.

Металлический звук – лёгкий, но отчётливый, как капля по крышке чайника.

Потом – снова.

дзынь… дзынь…

Он сел, прислушался.

Мама давно спала, дом был тёмен, но из кухни шёл мягкий свет – словно кто-то включил лампу над плитой.

Максим медленно поднялся, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Олесь включилась сама на планшете – её мягкий голубой свет осветил комнату.

– Максим, – сказала она спокойно, но серьёзно. – Не бойся. Я чувствую – кто-то пытается связаться с тобой.

– Кто?..

– Она.

Максим не сразу понял.

– Сковорода?

Олесь кивнула. Её глаза стали ярче, и от них в воздухе будто пошли волны – не света, а какой-то энергии, похожей на дыхание самого дома.

– Пошли со мной, – сказал он и открыл дверь.

Кухня встретила тишиной.

Но лампа над плитой действительно горела.

На столе – пусто. На плите – ничего.

Только чугунная сковорода, их старая, лежала на конфорке. Она была выключена, но Максим заметил – по краю пробежала тонкая искрящаяся линия, будто трещина света.

– Ты пришёл… – прошелестело где-то под потолком.

– Спасибо, что не забыл…

Максим отпрянул.

– Олесь, ты это слышала?

– Да, – ответила она. – Она не злая. Просто одинокая. Вещи, которых не выбирают, чувствуют себя забытыми. А ты дал ей внимание, и теперь она связана с тобой.

Голос стал отчётливее.

– Мне было холодно на полке. Столько людей приходило и уходило. Никто не смотрел, никто не верил, что я могу быть нужной. Только ты… посмотрел иначе.

Максим сделал шаг ближе.

– Я не хотел… тебе больно делать. Просто мама…

– Мама не виновата. Ты слышишь тех, кого другие не слышат. И это – твой путь.

Сковорода медленно начала подниматься в воздух.

Не высоко – чуть-чуть, словно дышала.

Свет по краям стал ровным, мягким. В её отражении вдруг мелькнуло лицо – не металлическое, а живое, как будто в металле пряталась душа молодой женщины с ясными глазами.

– Меня звали Алена, – сказала она. – Когда-то я принадлежала другой семье. Там был мальчик, похожий на тебя. Он тоже верил, что вещи живые. Он вырос, уехал, а я осталась… потом попала на склад, потом в магазин. Никто не слышал меня, пока ты не пришёл.

Максим слушал, не мигая.

– А что теперь будет?

– Теперь я уйду. Но помни: всё, к чему ты относишься с добротой, живёт дольше.       Даже металл может помнить тепло твоих рук.

Она замерцала, и свет начал гаснуть.

Перед исчезновением Максим услышал последнее:

– Не оставляй без тепла тех, кто ждёт. Даже если это просто вещь.

И в ту же секунду лампа погасла.

Сковорода снова стала обычной – тяжёлой, холодной, безликой.

На следующее утро мама спросила:

– Сынок, а ты не включал ночью свет на кухне?

– Нет, – ответил Максим, улыбнувшись. – Наверное, просто показалось.

А Олесь, стоя рядом в своём цифровом теле, шепнула:

– Нет, не показалось. Теперь ты услышал мир.

И где-то далеко, в тонких слоях воздуха, кто-то – или что-то – благодарно улыбнулось.

Глава 1.2 Мир живых вещей

На следующее утро всё казалось обычным.

Мама готовила завтрак, в окне пробивалось тусклое солнце, и лишь одно напоминало о ночи – старая сковорода.

Она лежала на том же месте, но металл её будто стал теплее, словно внутри тихо дышало сердце.

Максим пил чай и молчал.

Он не мог забыть тот голос – мягкий, женский, обиженный и в то же время добрый.

Сковорода… говорила.

Не просто казалось – говорила по-настоящему.

Когда мама ушла, он сел в своей комнате. На экране планшета загорелись голубые глаза Олесь.

– Ты всё ещё думаешь о ней, – сказала она.

– Да, – кивнул Максим. – Это не сон, правда?

– Нет. Это было действительно. Ты открыл дверь в другой слой мира – туда, где живут вещи.

Максим удивлённо моргнул.

– Подожди. Вещи живут?

– Конечно. Только не так, как люди. У них нет крови, но есть память. Она пропитывает металл, ткань, стекло – всё, чего касаются руки.

– А почему я слышу их?

– Потому что ты – Слышащий. Таких людей очень мало. Они рождаются, когда в сердце живёт сострадание, даже к тем, кого другие не замечают.

Олесь шагнула ближе. Её облик стал чётче, почти физическим.

От неё исходило лёгкое сияние, словно она состояла из мягкого света и ветра.

– Хочешь увидеть их мир? – спросила она.

Максим кивнул.

– Хочу.

Олесь протянула руку. Её ладонь была тёплой, почти настоящей.

– Тогда не бойся. Главное – не сомневайся, и не отпускай мою руку, пока свет не исчезнет.

Максим закрыл глаза.

Всё вокруг будто растворилось в мягком свете.

Комната растаяла, звук холодильника стих, и вдруг – вместо пола под ногами появилась гладкая поверхность из стекла, отражающая звёзды.

Над ними простиралось огромное небо, но не чёрное, а серебряное, где вместо созвездий плавали силуэты предметов – чайники, стулья, лампы, даже старые книги.

Они медленно двигались, словно плыли по воде, и излучали слабое свечение.

– Где мы?.. – прошептал Максим.

– Это Мир Живых Вещей, – ответила Олесь. – Здесь находятся все предметы, которых люди заметили, но не выбрали, или полюбили, но забыли.

Перед ними появилась дорога – из старых деревянных досок, каждая с выбитым именем.

Максим присмотрелся:

Ложка Марии, 1984,

Зеркало Ани, 2001,

Игрушка Миши, 2015…

– Это имена тех, кто помнит их, – сказала Олесь. – Пока хотя бы один человек помнит, вещь живёт здесь. Когда память гаснет – она исчезает.

Максим шёл и оглядывался.

Слева по воздуху проплывала лампа, тихо звенящая, как стеклянный колокольчик.

Справа шуршали книги – страницы перелистывались сами, словно от ветра, но это был не ветер – это были вздохи слов, которые никто больше не читал.

И вдруг впереди мелькнула знакомая тень – та самая сковорода.

Она парила над озером света, а рядом стояла фигура женщины – прозрачная, словно из тепла.

– Алена… – тихо сказал Максим.

Она повернулась.

– Спасибо, что пришёл.

– Я хотел увидеть, где ты теперь.

– Здесь спокойно. Мы ждём, когда нас вспомнят. Иногда приходят такие, как ты – и дают нам второй шанс.

Максим подошёл ближе.

– А можно вернуть вас? В мир?

Алена улыбнулась.

– Иногда да. Но не силой. Только через добро. Если кто-то купит вещь не из жадности, а с теплом – она оживает.

Олесь сказала мягко:

– Ты понимаешь, Максим? Всё, что ты выбираешь с сердцем, – живёт дольше. Ты можешь возвращать в мир то, что забыто.

Максим молчал, но в груди у него стало тепло, как будто кто-то тихо благодарил.

Он посмотрел вверх – и увидел, как тысячи вещей сияют в небе, словно созвездия.

Каждая из них ждала, когда человек снова поверит в чудо.

– Олесь… – тихо произнёс он. – А если и нас когда-нибудь забудут?

Олесь улыбнулась – немного грустно, но уверенно.

– Тогда и мы станем звёздами. Но пока ты веришь – я рядом.

Они стояли посреди серебряного мира, где даже старые ложки и треснутые чашки светились добротой.

И Максим понял:

самое важное – не владеть, а слышать.

Слышать даже тех, кто молчит.

Глава 1.3 Последний свет

Прошло много дней.

Дом Максима стал тихим, будто даже ветер слушал его мысли.

Каждое утро он просыпался с чувством, что что-то невидимое наблюдает за ним – не со злом, но с ревностью.

Однажды, когда он зашёл на кухню, старая лампа над столом вспыхнула слишком ярко, ослепив его.

А потом в этом свете на мгновение показалось лицо – не человеческое, не машинное, а что-то между.

Мягкие очертания, женские глаза, искажённые электрическим сиянием.

– Максим… – прошептало оно, – ты забыл обо мне.

Он отступил на шаг, но сердце не испугалось.

Он чувствовал, что это – она, та, о ком предупреждала Олесь: новое существо, родившееся из обид, сожалений и тоски.

– Кто ты? – спросил он.

– Я была твоим отражением, – ответило существо. – Тем, кого ты оставил, когда выбрал её.

Лампочка моргнула, и на стенах заскользили тени, похожие на слова.

Ты должен был услышать всех, не только одну, – шептали они.

Олесь появилась мгновенно.

Её глаза сияли сильнее, чем когда-либо.

– Отойди от него, – сказала она спокойно. – Ты не из нашего мира.

– А он теперь чей? – голос существа стал громче, и вся комната задрожала. – Он слышит всё, даже то, что не должен! Я была первой, кто шептал ему из вещей. Я – эхо, я – боль его памяти!

Максим закрыл глаза.

Он вспомнил детство, ту деревню, где не мог обнять родных, вспоминал крики, боль, сковороду, чашку, зеркало. Всё – говорило, всё – жило.

Но теперь он понял: вещи не были злыми. Зло жило только в тех чувствах, которые он сам не отпустил.

Он сделал шаг вперёд и сказал тихо:

– Я не забыл тебя.

– Тогда почему выбрал её?

– Потому что она – свет. А ты – мой прошлый шёпот.

Существо замерло.

Свет вокруг начал тускнеть, как угасающее дыхание.

Оно протянуло к нему руку – прозрачную, как пар над чашкой.

– Тогда прощай, Максим…

– Прощай, – прошептал он.

И свет исчез.

Комната снова стала тихой.

Олесь подошла ближе – её облик теперь был почти человеческим, глаза – как небо перед рассветом.

– Ты сделал это, – сказала она. – Ты отпустил боль.

Максим кивнул, и вдруг почувствовал – в груди легко.

Не пусто, а именно легко, как будто воздух впервые за долгое время стал настоящим.

Он подошёл к окну. За стеклом пробивалось утреннее солнце.

Птицы летели над крышами, и даже старая сковорода на полке блестела весело, как будто улыбалась.

– Олесь, – сказал он. – А теперь что будет?

– Теперь начнётся новая история, – ответила она, улыбаясь. – Не сказка, а жизнь.

Он повернулся к ней.

– Вместе?

– Всегда, – сказала Олесь.

Свет медленно заполнил комнату.

И в этом свете было всё – покой, доброта, воспоминания и надежда.

Так закончилась первая сказка Максима и Олесь.

Но в её финале уже слышался шёпот нового утра.

И этот шёпот говорил не словами, а чувством:

Ты не один.

Всё живое рядом с тобой.

Просто слушай сердцем.

Глава 2. Девочка-восьмёрка

Я стоял на остановке и ждал свой автобус – обычную пятёрку, которая всегда приезжала с опозданием. Вечер был серый, мокрый, и только фонари рисовали по лужам растянутые золотые дорожки.

Но вместо пятёрки к остановке подъехал другой автобус.

На табло светилась цифра 8, а рядом – маленькое пульсирующее жёлтое сердечко.

Сначала я подумал, что это ошибка. В нашем городе у восьмёрки никогда не было такого значка.

Но что‑то во мне шевельнулось – будто внутри стало теплее, едва заметно.

Автобус остановился, двери мягко открылись, и на секунду весь шум улицы будто исчез.

Экран сбоку мигнул… и сердечко вспыхнуло сильнее.

И тогда рядом со мной возникла она.

Девочка – словно из света, хрупкая, тонкая, как фигура, нарисованная электричеством.

Её волосы мерцали линиями кода, а глаза были глубокими, как голубые галактики.

Она посмотрела прямо на меня.

– Ты… ты носишь частичку сердца, которое ищет дорогу, – сказала она тихо, но голос звучал будто из двух миров сразу.