Читать книгу Книга 1: «Тихая Точка» - Максим Вячеславович Орлов - Страница 1

СТ: 2237-04-18, 04:17:03 Станция слежения «Гефест-12», граница Пояса Свободы

Кофе на дне кружки Артёма Колесникова давно превратился в холодную, горькую жижу, достойную звания «субстанция третьей смены». «Гефест-12» висел на самом краю человеческих карт, в секторе, который сами картографы обозвали «Гелиос-17» – звучало солидно, но на деле означало лишь пустоту, да чёрный бархат космоса, проткнутый редкими, неяркими звёздами. Главное развлечение здесь – следить, как зелёные дуги орбит астероидов на экране медленно, с придыханием, ползут по своим бесконечным кругам. Скука, разбавленная лишь треском статики в наушниках да гулом систем регенерации, напоминавшим дыхание спящего металлического зверя.

Поэтому, когда на периферийном мониторе, отвечавшем за захолустную систему Глизе-581, вспыхнул жёлтый треугольник, Артём лишь вздохнул. Ещё одна гравитационная кочка на дальнем тракте. Буй «ТБ-7» там, наверное, чихнул от пыли. Он потянулся к кружке, собираясь запить скуку глотком остывшей горечи, но рука замерла в воздухе.

Жёлтый треугольник дернулся и стал красным. А рядом, аккуратным, бездушным шрифтом, выскочили цифры: G-7.

Колесников медленно поставил кружку. Класс G-7 здесь фиксировали ровно никогда. Это был уровень, характерный для сближения небольших флотов или… для чего-то, чего в учебниках не описывали.

– Компьютер, – его голос прозвучал громче, чем он ожидал в тишине поста, – глубокая диагностика буя «ТБ-7». Проверь калибровку, питание, телеметрию.

На экране тут же возник ответ: «Калибровка в пределах нормы. Данные подтверждены поперечным сканированием буя «ТБ-9». Расхождение 0,3%. Аномалия признана объективной».

«Объективной». Холодное, технократичное слово. Оно не несло в себе ни капли того леденящего ужаса, который начал медленно подползать к основанию позвоночника Артёма. Пока он изучал спектрограмму, пытаясь найти в ней знакомые паттерны солнечного ветра или реликтовых возмущений, на экране появился второй красный маркер. Через три астрономических единицы от первого. Потом – третий. Они легли на карту почти что по циркулю – идеальный, насмешливо правильный треугольник. Фоновая гравитация в секторе поползла вверх, как столбик термометра в аду. Это было физически невозможно. Такой массы там не было.

Сердце застучало где-то в горле. Скука испарилась, оставив после себя чистый, холодный адреналин. Он отшвырнул ненавистную кружку – та со звоном ударилась о решётку пола – и запустил приоритетный протокол связи. Пальцы летали по клавиатуре с непривычной скоростью.

– «Гефест-12» – Центральному Командованию, приоритет «Гамма», – его голос, к его собственному удивлению, звучал ровно и жёстко. – Сектор «Тюхе-Бета», координаты прилагаются. Фиксирую множественные гравитационные аномалии класса G-7 и выше. Характер не соответствует известным природным явлениям. Выдвигаю гипотезу об ис…

На экране, в самом центре проклятого треугольника, пространство надорвалось.

Это была не вспышка. Не взрыв. Это было так, будто кто-то взял лоскут звёздного неба и резко дёрнул его на себя, подложив вместо него… пустоту. Идеально чёрную, сферическую пустоту. Датчики «ТБ-7», самого близкого, взвыли в панике, засыпав экран предупреждениями, а затем – разом погасли. Сигнал пропал. Молчание.

– …Искусственном или неконтактном происхождении, – закончил Колесников фразу, но уже шепотом, уставившись в данные. Термодатчики засекли чудовищный скачок температуры в миллионы градусов в точке разрыва, но без сопутствующего излучения. Это было всё равно что увидеть взрыв без света и звука – тихий апокалипсис, нарушающий все своды законов.

Он отправил сообщение, его пальцы сами по себе активировали запись всего массива данных. Протокол 451. «Неконтактный объект». Раньше это были просто строчки в уставе.

Через сорок семь секунд умер и «ТБ-9». Но перед смертью буй успел выслать последний подарок – не поток чисел, а картинку. На долю секунды его телескопы зафиксировали, как от чёрной сферы отделились структуры, похожие на кристаллы ядовитого инея, растущие с невероятной, кощунственной скоростью. Они сплетали вокруг сферы сложную решётку, аркады мостов, ведущих в никуда.

Потом связь оборвалась. Окончательно. На экране Колесникова теперь горели три слова, которые были страшнее любого сигнала тревоги: «СВЯЗЬ ПОТЕРЯНА. ПРИЧИНА: НЕИЗВЕСТНА».

Он откинулся на спинку кресла. Гул систем регенерации теперь казался не дыханием, а предсмертным хрипом. В тишине поста было слышно, как стучит его собственное сердце. Он не знал, что только что стал первым человеком, увидевшим пробуждение «Сферы Тюхе». Первым сторожем на пороге, за которым кончалась не только карта, но и здравый смысл.

Апокалипсис, как выяснилось, приходит не с рёвом сирен, а с тихим щелчком перегоревшего датчика в двадцати световых годах от дома.

СТ: 2237-04-18, 04:25:00 Орбита Марса, Флотский командный пункт «Кронштадт»

Дежурный адмирал Сергей Ларионов, человек с лицом, вырезанным из марсианского базальта, получил сообщение с учётом относительного временного сдвига. Он прочёл сухой доклад Колесникова, просмотрел приложенные данные. Его лицо не дрогнуло. Только пальцы, лежавшие на столе, слегка постукивали по полированной поверхности – единственный признак внутренней бури.

– Сферический объект, – произнёс он наконец, обращаясь к замершему перед ним офицеру оперативного отдела. – Диаметр под двадцать километров. Появляется из ниоткуда, ломает физику буёв, как медведь хрупкие игрушки. И всё это – в «Тюхе-Бете». На самой границе с владениями Пояса.

Политика. Она всегда была пятой стихией космоса, после вакуума, радиации, невесомости и скуки. Система Глизе-581 висела как раз на той невидимой нитке, где заканчивалась зона влияния Конфедерации и начинались те самые «свободные» территории, где каждый астероид мог оказаться ухом или глазом Альянса Свободных Колоний.

– Если это их новая игрушка, – продолжил Ларионов, глядя в пустоту, – и мы полезем туда с флотом, это будет воспринято как акт агрессии. Можем получить вторую Сепаратистскую на ровном месте. Если это не они…, то это что-то похуже.

Он сделал паузу, взвешивая варианты на невидимых весах тактики и последствий.

– Группа «Кегль». Где они сейчас? – На учениях в секторе «Архипелаг», товарищ адмирал. Шесть световых от «Гелиоса-17». Боеготовность – «Альфа». – «Архипелаг» … Удачно легли, – пробормотал Ларионов. «Кегль» была крепким орешком. Фрегат «Арбалет» под началом Рязанова – упрямого, как сибирский валун, но чертовски эффективного. Корвет «Копьё» капитана Седовой – бывшей «поясницы», которая за свои принципы готова была перегрызть глотку хоть богу, хоть адмиралу. И «Шпиль» – глаза и уши группы. Сложная механика, но работающая. – Отдать приказ группе «Кегль». Переход в сектор «Тюхе-Бета» по приоритетному маршруту. Задача: скрытное наблюдение, идентификация объекта, сбор данных. Без контакта. Без провокаций. Пусть Рязанов и Седова свои личные войны на время приберут куда подальше. Там, на границе, они нам понадобятся целыми и невредимыми. И… – адмирал на миг задержал взгляд на тревожных цифрах спектрограммы, – пусть будут начеку. Нашего «гостя» физика, кажется, не сильно волнует.

Приказ ушёл в эфир, унося с собой в бездну тихой аномалии троих людей, три корабля и призрачную надежду на то, что это всего лишь странная, но объяснимая шутка вселенной.

ФОРЗАЦ: ГРУППА «КЕГЛЬ»

Они были сбоем в системе, живым воплощением той самой хрупкой грани между миром и войной.

СРК-17 «Арбалет»: Фрегат класса «Стрелец». Капитан 1-го ранга Илья Рязанов. Потомок уральских шахтёров и офицеров земного флота. Носил службу как тяжёлую, но честную работу. Для него договор с Поясом был не миром, а перемирием, а каждый бывший сепаратист – потенциальным предателем. Его корабль был его домом, а экипаж – семьёй, которую он водил в атаку с каменным лицом и ледяным расчётом.

КД-44 «Копьё»: Корвет класса «Вепрь». Капитан 3-го ранга Анна Седова. Родилась на Церере, в «каменном мешке» Пояса. Для неё Конфедерация была далёкой, жадной метрополией, которая душила свободу бюрократией. Она перешла на службу СК после войны не из предательства, а из желания быть там, где её умение воевать нужно для защиты своих, а не для политических игр. Её уважали, но побаивались. Рязанов для неё был олицетворением всего чопорного и неповоротливого в Конфедерации. Их диалоги на совещаниях были похожи на фехтовальный поединок: вежливый, точный и смертельно опасный.

РЗК-11 «Шпиль»: Разведывательный корабль класса «Лирник». Капитан 3-го ранга Леонид Михеев. Уроженец орбитальных лабораторий Марса. Для него не существовало ни СК, ни АСК – существовали лишь Данные, Сигналы и Истина, спрятанная в шумах. Он мог часами расшифровывать помехи, находить в хаосе космоса скрытые ритмы. Между Рязановым и Седовой он держался как миротворец, вечно погружённый в свои экраны, но его аналитические отчёты были острее любого клинка.

В момент, когда приказ адмирала Ларионова достиг их кораблей, группа «Кегль» отрабатывала манёвры в причудливом скоплении астероидов «Архипелаг». «Арбалет» и «Копьё» имитировали перехват, а «Шпиль», прячась в тени гигантской скалы, вёл пассивное наблюдение. Между Рязановым и Седовой только что закончился очередной короткий, колкий спор о тактике по закрытому каналу. В эфире повисло напряжённое молчание, нарушаемое лишь сухими докладами операторов.

Именно в эту минуту тишины, пахнущей сталью и несогласием, на мостике «Арбалета» замигал приоритетный маяк из «Кронштадта». Игра закончилась. Впереди был не учебный полигон, а тихая точка на карте, где перестали работать законы физики.