Читать книгу Санкт-Петербургские Волки - Максим Вячеславович Орлов - Страница 1

Из секретного дневника химика коллежского асессора Карла Фридриха фон Берга.

Запись от 4 августа 1825 года.

Концентрация достигла критической точки. Господин министр торопит с результатами, хотя ясно указывал в отчёте: флогистонная материя нестабильна. При увеличении плотности она проявляет свойства, не описанные ни в одном трактате. Сегодня образец №7 в свинцовой камере… двигался. Самопроизвольно. Будто дышал. Помощник Гришин смеялся, говорил, что мне мерещится. Но когда я поднёс свечу к смотровому стеклу, материя потянулась к теплу. Чёрная, маслянистая капля ударилась о кварцевое стекло изнутри. Оставила мутный след, будто… будто жирный отпечаток пальца.

Не могу допустить, чтобы это увидел профессор Данилевский из Академии. Он сразу потребует прекратить опыты. А государь ждёт нового оружия. Флогистон должен стать ключом к неслыханной силе. Мы опередим англичан и французов. Я это чувствую.

Запись от 5 августа 1825 года. 23:00.

Кошмар. Я был прав. После полуночи велел Гришину запустить паровую турбину для финального сжатия. Гул стоял такой, что в висках лопались сосуды. Манометры зашкаливали. И тогда центральный резервуар лопнул.

Не взрыв. Это было иное. Тихий хлопок, и из разрыва хлынул… не пар. Словно сама тень. Холодный, мглистый поток. Он поглощал свет от газовых рожков. Гришин, стоявший ближе всех, не закричал. Он просто замер, уставившись в пустоту. Потом я услышал хруст. Его кожа на моих глазах побелела, покрылась мельчайшей солевой коркой, блеснувшей в остаточном свете, как стекло. Он повернул голову. Его глаза были сухими, будто из перламутра. И на шее, чуть ниже уха, проступило тёмное пятно, похожее на укус.

Он пошёл на меня. Не бежал. Шёл той тяжёлой, механической походкой, что бывает у часовых на двадцатом часу караула.

Я заперся в кабинете. Слышу… не крики. Шипение. Как будто из сотни раскалённых чайников выпускают пар. Это они. Все семеро из ночной смены. Они ходят по лаборатории. Я видел в глазок. Они не дышат. Они просто стоят и смотрят в одну точку – на место разрыва.

А материя пульсирует там, будто чёрное сердце.

Запись без числа. Рассвет?

Они стучатся в дверь. Не кулаками. Головами. Монотонно. Уже который час. Дерево трещит. Стекло в окне покрылось изнутри инеем, хотя на улице август. Мои чернила замерзают в штрихах. У меня нет еды. Нет воды. Пистолет при мне. Один заряд.

Но я бохусь не их. Я боюсь того, что пришло с материей. Того, что сейчас во тьме за окном. Оно пришло на запах. Я вижу его в разрыв между ставнями. Огромное, лохматое, оно стоит на задних лапах у стен завода и водит мордой по воздуху, будто принюхиваясь. Оно не похоже на медведя. Очертания… изменчивы. Как дым. Потом оно обернулось, и в свете восходящего солнца я увидел на секунду – человеческий профиль, вросший в звериный череп. И глаза. Разумные, жадные, жёлтые.

Оно ищет слабость. Ищет вход.

Стук в дверь прекратился. Тишина. Они ушли? Или…

О, Боже. Я слышу, как скребут когти по железу вентиляционной решётки. Оно внутри. Оно в вентиляции. Оно найдёт путь.

Я пишу это, чтобы кто-нибудь знал. Флогистон не просто материя. Он – мост. Мост для чего-то старого, спавшего в земле и в нас самих. Мы разбудили не оружие. Мы разбудили дверь. И по ту сторону… царит голод.

Пусть мои расчёты послужат предостережением. Надо жечь всё. Жечь и…

На этом запись обрывается. Ниже, другим, твёрдым и официальным почерком, приписано:

«Приложение к Делу №13-й чертёж. Лист обнаружен в сейфе на месте инцидента при ликвидации объекта «Новый Кронштадт». Труп фон Берга найден в кабинете. Пулевое ранение в висок. На шее – след, схожий с укусом псовых. Вентиляционная решётка вскрыта изнутри. На внутренней стороне – волосы, шерсть и фрагменты кожи, не поддающиеся идентификации. Образцы переданы в Особый архив. Инцидент исчерпан. Слухи пресечены.

Резолюция Министра: Копии – III Отделению и генералу Ермолову на Кавказскую линию. Там докладывают о нападениях «шайок горных оборотней». Считать угрозу установленной и имеющей тенденцию к распространению. Предписание всем губернаторам: трупы со следами укусов и высушенными тканями сжигать без освидетельствования. Охоту на крупных хищников поощрять премиями.

Приписка карандашом, рукой агента III Отделения: «Данилевский в Академии бьётся над образцами. Говорит, нашел «противоядную сыворотку» в старых бумагах экспедиции на Алтай. Просит финансирования. Разрешить? Фамилия учёного, возглавлявшего ту экспедицию, – Лядов. Пропал без вести в 1816-м. Его сын, отставной поручик Глеб Лядов, ныне проживает в Петербурге. Наблюдать».

[Конец пролога]