Читать книгу Санкт-Петербургские Волки - Максим Вячеславович Орлов - Страница 3

Допрос в Коломне

Дом на набережной Мойки, где содержали раненого сектанта, захваченного во время разгрома логова на Охте, был одним из тихих владений III Отделения. Снаружи – облупившаяся штукатурка и пыльные окна. Внутри – холодные комнаты с голыми стенами, железная койка и стойкий запах карболки, не заглушавший запаха страха.

Лядов вошёл в комнату вместе с Елизаветой Ильиничной Горчаковой. Она была одета в строгое тёмно-синее платье без украшений, волосы убраны в тугой узел. Её лицо было бледным, но решительным. В руках она несла небольшой саквояж с перевязочными материалами и флаконами – играя роль сестры милосердия, вызвавшейся помочь. Рыков, наблюдавший из-за зеркала Гезеля в соседней комнате, позволил ей войти, видя в этом возможность завоевать доверие раненого.

Сектант, мужчина лет сорока с перевязанной грудью и лихорадочным блеском в глазах, при их появлении лишь сильнее вжался в подушку.

– Как вас зовут? – начал Лядов, оставаясь стоять у изголовья.Молчание.– Ваш лидер мёртв. Ритуал провален. Кто такой «Призывающий»?– Призывающий… идёт, – прохрипел наконец сектант. – Он слышит зов новой плоти. Он откроет врата, и старый мир сгорит.

Лядов обменялся взглядом с Лизой. Та медленно подошла, поправила подушку, дала мужчине глотнуть воды. Её движения были спокойными, профессиональными.– Вам больно? – тихо спросила она. – Вам ведь не хотели зла. Вам обещали силу. Защиту от чумы.Сектант уставился на неё, и в его взгляде дрогнула уверенность. Вид молодой женщины, напоминавшей, возможно, кого-то из его прошлой, человеческой жизни, нарушил фанатичный транс.– Я… боюсь стеклянных, – выдохнул он. – Они ходят по ночам. А князь… он сказал, что есть путь стать сильнее их. Что нужно лишь принять дар.– Какой князь? – мягко, но настойчиво повторил Лядов.– Князь Тмутараканский… Так он называет себя. Встречи в Летнем саду… у памятника Крылову. В полночь.

Лядов кивнул. «Князь Тмутараканский» – явно прозвище, отсылка к чему-то древнему и тёмному. Титул князя, однако, указывал на принадлежность к высшему обществу или на желание таковую имитировать.

– И что происходит на этих встречах?– Он говорит… о новом порядке. О том, что чума и оборотни – это не кара, а очищение. Что нужно лишь отдаться потоку. Он показывает… силу.

Внезапно лицо сектанта исказилось ужасом. Он уставился куда-то за спину Лизы, в тёмный угол комнаты.– Он здесь… Он всегда смотрит… Треугольный глаз…

Он затрясся, изо рта пошла пена. Лиза быстро достала нашатырь. Но было поздно. Сектант скончался через минуту от разрыва сердца, вызванного невыносимым страхом. Осмотр ничего не дал – лишь тот же запах озона, слабеющий в воздухе.

– Он умер, увидев что-то, чего не видели мы, – тихо сказала Лиза, отходя от койки. Руки у неё дрожали, но голос был твёрд.– Или почувствовав, – поправил Лядов. Его собственные чувства, обострённые, уловили в последний момент лёгкое, леденящее присутствие, будто в комнату на мгновение вошла пустота, высасывающая жизнь и свет.

Рыков вошёл в комнату, хмуро глядя на тело.– «Князь Тмутараканский». Театрально. Но опасно. Если он вербует людей среди отбросов, используя их страх, то его цель – не просто секта. Это… армия. Из живых фанатиков. Нам нужно быть в Летнем саду сегодня.

Свидание в Летнем саду

Летний сад в полночь был иным миром. Дневная красота – ровные аллеи, мраморные статуи, шелест листвы – уступала место гнетущей тишине и подвижным теням. Фонари гасили в одиннадцать, и только бледный свет осенней луны серебрил крыши павильонов и чёрную гладь прудов. Воздух был холодным, пропитанным запахом опавших листьев и сырой земли.

Лядов и Лиза заняли позицию в одной из ниш Летнего дворца, откуда был виден памятник баснописцу Крылову – массивная глыба с фигурой сидящего старика и рельефами зверей по сторонам. Лядов был вооружён двумя пистолетами – своим и подаренным Лизой, который она настаивала оставить у него. Сама она держала в муфте небольшой, но серьёзный дорожный пистолет системы Дэринга.

Они ждали, почти не дыша. Лядов чувствовал, как холод гранита проникает сквозь подошвы сапог, как каждым нервом улавливает шорох мыши в траве, скрип ветки, далёкий окрик сторожа на набережной. Рядом с ним Лиза была недвижима, её профиль вырисовывался в темноте бледным, решительным пятном.

В полночь, со стороны Невы, появилась фигура. Высокая, закутанная в тёмный, длинный плащ с капюшоном. Она двигалась бесшумно, с неестественной плавностью, и остановилась у памятника. Затем раздался низкий, мелодичный свист. Из-за кустов, из-за статуй стали выходить люди – десятка два, не больше. Это были не босяки с Охты. Здесь были люди поприличнее: мелкие чиновники в поношенных сюртуках, торговцы, отставные унтер-офицеры, пара женщин в простых, но чистых платках. Их лица в лунном свете были бледны, полны болезненного ожидания.

«Князь» сбросил капюшон. Это был мужчина лет пятидесяти, с тонкими, аристократическими чертами, бледным лицом и глубоко посаженными глазами. Его тёмные волосы были тронуты сединой у висков. Он был одет в чёрный, безупречного покроя сюртук, но без знаков отличия. Голос, когда он заговорил, был тихим, но чётким, проникающим в самое сознание.

– Братья и сёстры во плоти. Вы пришли, ибо чувствуете тлен старого мира. Вы видите, как по улицам ходят высохшие куклы, как воют дикие звери в человеческом обличье. Страх стал вашим хлебом. Но я говорю вам: страх – это ключ. Через страх открывается дверь к силе.

Он сделал паузу, обводя взглядом толпу.– Старый порядок рушится. Царь, церковь, наука – всё это бессильно против новой реальности. Они предлагают вам только смерть: от чумы, от когтей, от голода. Я же предлагаю вам жизнь. Жизнь в согласии с новой плотью.

Один из слушателей, тщедушный чиновник, выступил вперёд.– Князь… как? Как нам спастись?– Приняв дар, – улыбнулся «князь». Его улыбка была ледяной. – Не уродливый дар оборотней, не мёртвый дар стеклянных. Иной. Дар служения. Вы станете глазами и ушами грядущего порядка. А в награду… обретёте покой. И силу.

Он вынул из складок плаща небольшой хрустальный флакон, в котором переливалась маслянистая, тёмная жидкость.– Капля этого эликсира… и страх отступит. Вы увидите мир таким, какой он есть. Вы почувствуете связь с тем, кто идёт.

Лядов понял, что это момент истины. Он вышел из тени, его шаг гулко отдался по замёрзшей земле.– Довольно спектакля, князь. Или как вас там. III Отделение интересуется вашей деятельностью.

Толпа ахнула, отпрянув. Но «князь» лишь медленно повернул голову. Его глаза, казалось, светились в темноте слабым, фосфорическим блеском.– А… поручик Лядов. Мы ждали вас. Вы – интересный экземпляр. Недоразумение природы. Вам тоже стоит прислушаться.

В этот момент Лядов почувствовал это – волну давления, идущую от «князя». Не физическую, а психическую. В его сознание ворвались образы: он видел себя могучим, диким, стоящим на горе из костей, с Лизой у своих ног, но не живой, а… стеклянной, прекрасной и бездушной статуей. Видел город, объятый зелёным пламенем, и в небесах – огромный, пульсирующий треугольный глаз.

Боль пронзила его виски. Он застонал, схватившись за голову. Это была атака, против которой не было защиты. Рядом Лиза вскрикнула, упав на колени, её лицо исказилось ужасом от собственных видений.

«Князь» засмеялся – сухой, беззвучный смешок.– Видите? Иллюзии старого мира хрупки. Возьмите их.

Из-за кустов вышли двое его слуг – крупные, молчаливые мужчины с пустыми глазами. Они двинулись к Лядову и Лизе. Но Лядов, сквозь боль, сумел выхватить пистолет. Выстрел грохнул, разрывая ночную тишину. Один из слуг рухнул, хватая за грудь. Второй лишь замедлил шаг.

И тогда со стороны пруда раздался всплеск. Из чёрной воды, обдавая брызгами, вылезло нечто. Человекоподобное, но покрытое слизью и речными водорослями, с длинными, костлявыми щупальцами вместо рук и безликой, дырявой головой, похожей на гнилую корягу. «Рыбак».

Он, казалось, не видел никого, кроме «князя». Издавая булькающий, шипящий звук, тварь поползла к нему, щупальца извиваясь в воздухе.

«Князь» впервые проявил эмоцию – лёгкое раздражение.– Назойливая тварь. Отбросы эксперимента.

Он взмахнул рукой. В воздухе сверкнула тонкая стальная нить – гаррота. Он двинулся навстречу «Рыбаку» с грациозной жестокостью хищной птицы. Началась тихая, ужасающая схватка.

Лядов, воспользовавшись моментом, схватил обессиленную Лизу за руку.– Бежим!

Они бросились в сторону решётки сада. За спиной слышались булькающие звуки, шёпот «князя» и крики разбегающихся сектантов. Они выбежали на набережную Фонтанки, где их уже ждала нанятая Лией карета.

Только внутри, за дрожащими стёклами, когда лошади понеслись по мостовой, Лядов позволил себе выдохнуть. Лиза сидела напротив, всё ещё дрожа, её глаза были широко раскрыты.– Что это было, Глеб Сергеевич? Он… он влез мне в голову.– Телепатия? Гипноз? Не знаю. Но он опаснее любого оборотня. Он продаёт людям иллюзию спасения, ведя их в самую пасть чудовища. И он знал меня. Ждал.

Лядов посмотрел в окно, на мелькающие фонари. «Призывающий» был уже здесь, в сердце города, и вербовал себе армию из самых отчаявшихся. А «Рыбак»… почему он напал именно на «князя»? Была ли это простая агрессия, или что-то большее?

Он почувствовал, как боль в висках окончательно отступила, сменившись ледяной решимостью. Игра в прятки закончилась. Начиналась война.

Весть с Кавказа и новый союзник

На следующее утро в квартире Лядова раздался стук. На пороге стоял Рыков, но не один. С ним был другой человек – высокий, широкоплечий, с густыми чёрными усами и загорелым, обветренным лицом. Он был одет в походную форму Кавказского отдельного корпуса – черкеску с газырями, на которых не было порохового нагара, но была въевшаяся пыль дальних дорог. На груди – солдатский Георгий.

– Поручик Лядов, – сказал Рыков, – разрешите представить. Хорунжий Терского казачьего войска, Степан Игнатьевич Бурнаш. Прибыл с курьерской почтой от генерала Ермолова лично ко мне. И, как выяснилось, к вам.

Бурнаш оценивающе оглядел Лядова, затем кивнул, доставая из-за пазухи запечатанный сургучом пакет.– От генерала, ваше благородие. И от моего атамана. Читайте.

Лядов распечатал пакет. Бумага была плотной, официальной. Генерал Алексей Петрович Ермолов сообщал, что на Кавказской линии участились нападения «шаек горных оборотней», как их называли в донесениях. Но в последнем месяце произошло нечто новое: оборотни стали нападать не только на станицы и посты, но и на… «стеклянных». Более того, одна из таких стычек была наблюдаема, и казаки видели, как оборотни не просто убивали иссушенных тварей, а собирали с них в амулеты стеклянный песок, что высыпался из их ран. Также генерал упоминал о появлении в горах проповедника, называющего себя «Голосом из-за гор», который говорит о «великом очищении» и вербует горцев в новую веру. Прилагались зарисовки символа, найденного в пещере, – треугольника с глазом.

Второе письмо было от атамана Бурнаша, отца хорунжего. Оно было написано более простым языком, но оттого более весомым.

«…Сынок мой Степан, бывавший в разведках за Кубанью, видел этих тварей вблизи. Говорит, не все они звери дикие. Есть меж ними и такие, что разум сохраняют. Даже честь свою имеют, хоть и звериную. Один такой, раненый, попался ему. Не стал драться, только сказал: «Скажи своим, что идёт большая смута. Что из-за моря чёрная туча ползёт. И что среди вас есть наш по крови, но не по духу. Найдите его, не дайте Тёмному Альфу его заполучить». И помер. А кто такой Тёмный Альф, мы не знаем. Посылаю Степана в Питер. Пусть найдёт того, про кого говорил оборотень, и поможет. Казак он лихой и в странных делах толк знает…»