Читать книгу Смерть Несущая. Дар Грани - Марина Александрова - Страница 3

Глава 2

Оглавление

– Красиво, да? – Родной голос режет душу на части, хотя мне и непонятно почему.

В Пограничье царит лето. Моя самая любимая пора, когда природа пробуждается от долгого сна. Время цветения и жизни. Пробиваются из-под, казалось бы, мертвой земли молодые побеги изумрудно-зеленой травы, птицы выводят дивные трели, а небо над головой такое голубое, что буквально сливается с прозрачной гладью озера Ома. Вот и сейчас, стоя на отвесном берегу и смотря вдаль, я не могу понять, где же кончается небо и начинается водная гладь.

– Да, словно небо утонуло в водах Ома, – отвечаю я, продолжая всматриваться в даль.

– Не смотри так далеко, – небрежно замечает Ким, садясь у моих ног.

– Почему?

– Глаза разболятся, – смеется он, прижимаясь головой к моему бедру. – Ты всегда смотришь вдаль вместо того, чтобы просто посмотреть вниз.

– Ты это о чем? – Его философские нравоучения всегда заставляют меня смеяться.

– Мысли о будущем делают тебе больно, мысли о прошлом тоже заставляют тебя страдать, так может, имеет смысл думать о настоящем? – вопрошает он, а я опускаю глаза, чтобы посмотреть на брата. Мое сердце падает куда-то вниз, а в душе все обрывается, ведь взгляд мой упирается в два черных провала на мертвенно-бледном лице. Ветер играет с его волнистыми, но такими блеклыми волосами, солнце отражается на их кончиках, а Ким улыбается мне. И тем страшнее становится смотреть в бездну его глаз.


Солнце еще даже не показалось на горизонте, когда меня словно неведомой силой вытолкнуло из сна. Это был первый раз, когда мне приснился брат. Первый раз, когда мне пришлось ночевать в таверне «Три кабана», первый раз, когда щупальца страха обвили мое сердце во сне.

Мне досталась небольшая комнатушка под самой крышей. Тогда я еще не знала, что она будет служить мне домом на ближайшие месяцы. Сейчас я просто пыталась совладать со сбившимся дыханием и неконтролируемым потоком слез. Небольшой отдых помог выйти из оцепенения, что поселилось в душе, а вместе с тем научиться справляться с бушевавшими внутри меня эмоциями. Одно наслаивалось на другое. Потеря брата, предательство дракона… Потом начали вскрываться «раны-мысли» о матери, об отце, братьях, о происхождении… Мысль о Каа’Лиме заставила меня перевернуться на живот и уткнуться лицом в подушку, чтобы хоть как-то приглушить раздиравшие грудь рыдания. Мой дэйург пропал. Я совершенно не могла докричаться до него! Не могла почувствовать его, как раньше. Именно в тот момент, когда я поняла это, пришло осознание: теперь я совершенно одна. После того что я сотворила с дочерью повелителя вампиров, я не могла обратиться за помощью ни к кому, даже к Орэну и Тарию. К первому – потому что не стану так его подставлять, а ко второму – по той же причине и еще потому, что даже Тарий не сможет противостоять своему повелителю. У вампиров в данном случае не может быть свободы выбора. Слово повелителя – закон.

Как бы там ни было, сейчас следовало привыкать к тому, что я теперь одна. Первые несколько дней в Тэймире я провела на чердаке, а точнее, в снятой мною каморке. Лежать на скрипучей кушетке и глядеть в потолок было единственным, чего я хотела. Все мои стремления, тяга к жизни остались где-то далеко, в стенах МАМ. Днем меня не отпускали воспоминания о прошлом. Перед глазами вставало Пограничье, детство. Казалось, что, несмотря на болезни, счастливее времени не было в моей жизни. Любящие мать и отец, родной дом, такой уютный; Ким, что считает меня родной сестрой и самым близким человеком на свете. Наши шалости, казавшиеся настоящими приключениями, полными опасностей.

Потом перед глазами вставал совершенно другой образ. Волосы, алые, будто кровь, и глаза, такие темные, что можно утонуть в той бездне, которая таится на их дне. И как же сильно в такие моменты мне хотелось почувствовать тепло его рук, услышать его голос, который скажет, что все хорошо, и пообещает забрать боль, притаившуюся в сердце. Но вот на смену тоске приходит ярость, которая затмевает собой все прочие чувства. Наверное, будь он рядом, я не смогла бы себя контролировать.

«Ненавижу», – рычит демон, царапая когтями деревянный пол комнаты на чердаке. И вновь приходит беспамятство. Сон принимает сознание в свои заботливые объятия, постепенно сменяющиеся железной хваткой кошмара, страшнее которого может быть лишь реальность.

С тех самых пор Ким приходил ко мне каждую ночь. Какие-то сны о нем я помнила хорошо и ярко, другие же просто исчезали в предрассветной дымке, оставляя лишь горькое послевкусие и чувство того, что брат до сих пор где-то рядом.

Не могу сказать точно, сколько дней провела я на чердаке таверны, но вывел меня из этого состояния мой самый верный друг, который помогал мне не забывать о том, что я еще жива, – голод. Подниматься с постели не хотелось, но мысли о еде все же пересилили. Наскоро одевшись, я решила причесаться, поскольку волосы на голове сильно походили на воронье гнездо. Именно тогда я поняла, что не все так просто в этой жизни беглеца… Краска Рэйны практически исчезла. Волосы казались дымчато-серыми, с проблесками серебристой седины. Одним словом, «ведьма обыкновенная, одна штука». Накинув на голову капюшон, я спустилась на первый этаж и попросила натаскать мне в комнату горячей воды. Привыкать к тому, что в нашем мире водопровод – это большая редкость, оказалось весьма затруднительно. Вдоволь наплескавшись в тесной лохани, я втерла зеленую кашицу из трав в волосы.

Окрашивание происходило трудно и долго. Во-первых, никак не удавалось распределить смесь равномерно, во-вторых, травка постоянно осыпалась и скатывалась комочками. Да и вообще, мне явно необходимо было что-то помощнее, чем это простое средство.


– На ярмарку собралась, а? – ни с того ни с сего заговорила со мной та самая женщина-разносчица, что обслуживала меня в первый день моего пребывания в Тэймире.

Сейчас она выглядела куда более прилично и опрятно, даже улыбка на ее лице, словно дорогой торжественный костюм, сердечно лелеемый хозяином за створками тяжелого платяного шкафа и надеваемый лишь в исключительных случаях, смотрелась как-то празднично. «Ей идет улыбаться», – заметила я про себя, а сама решила уточнить, о чем говорит эта женщина.

– Ярмарку? – переспросила я, склоняя ее к разговору.

Женщина улыбнулась еще шире, в глазах появился какой-то мечтательный блеск, и тут случилось то, чего я совершенно не ожидала, а с последствиями случившегося была справиться не в состоянии. Разносчица буквально осыпала меня нескончаемым потоком слов.

– Ах, ну да, ты же не местная. Сегодня на площади состоится торжественное открытие Тэймирской ярмарки, которая проводится каждый год. Ты даже не представляешь, какое это зрелище, ведь организуют ее нелюди! Артисты, потешные огни, танцы, музыка, веселье! Если бы ты хоть раз видела это, то уж точно не смогла бы забыть! Сюда стекается такое количество народа со всей округи! Люди, нелюди, кого только не будет! А торговые ряды?! На Тэймирской ярмарке можно купить и достать все что угодно! И даже то, что запрещено, – уже шепотом добавила она, подмигнув накрашенным яркими лиловыми тенями глазом. – И только в это время года у каждой девушки Тэймира появляется реальный шанс на веки вечные свалить из этого городишки! Знаешь, как меня достали эти потные мужики, которые каждый вечер хлебают вонючее пиво в нашей таверне! Разве не достойна я большего? Ох какая из меня вышла бы купчиха!

Разносчица распалялась все больше и больше, казалось, еще немного – и она просто даст мне по голове подносом, которым сейчас активно размахивала в воздухе, чтобы я лучше представила, какое же это чудесное место – Тэймирская ярмарка.

– Р-р-рита! – спас меня зычный голос Торриса, что громом прогремел из другого конца обеденного зала. – А ну работать!

Женщина несколько побледнела, пробормотала что-то вроде: «Сходи, не пожалеешь», – и умчалась в сторону кухни.

Идти на ярмарку, будь она хоть трижды самым грандиозным событием в жизни города, не хотелось совершенно. Но мне нужна была краска для волос и кое-что из одежды, ведь скоро весна, а весь мой гардероб остался в МАМ. Как ни крути, а такая ярмарка предоставляет возможность купить вещи по сносной цене. И потом, необходимо осмотреть город. В конце концов, мои маленькие сбережения потихоньку тают и скоро мне придется искать работу.

«Работу?!» – последняя мысль могла вызвать лишь улыбку на лице. Какую работу, если то, что я умею делать, никому в этом городе нельзя показать! Какую работу может найти незамужняя девушка, которая путешествует в одиночестве в том возрасте, когда нормальные родители с родной кровиночки глаз не должны спускать. Такую растерянность я испытывала впервые, когда не знаешь, что делать и как дальше жить. Ведь вроде бы и многое умеешь, и много от природы дано, а как себя проявить в реальной жизни – непонятно. Как заработать на кусок хлеба, если каждый день тебе этот самый кусок кто-то приносил и никогда не приходилось интересоваться, откуда его берут? Взгляд невольно задержался на преобразившейся в честь праздника разносчице. Может, и мне в прислуги пойти? Я тут же отбросила эту мысль. И дело было не в том, что работу я считала недостойной. Вовсе нет. Но вот только что будет с отчаянным посетителем, которому взбредет в голову шлепнуть меня по заду? Думаю, вилка войдет ему в глаз даже раньше, чем я осознаю произошедшее. Нет, надо смотреть на вещи здраво. С моей неуравновешенной психикой работа должна быть либо спокойной, либо такой, где можно выпустить пар. Ну не в вышибалы же идти?! Хотя я бы смогла…

– К демонам все это, – прошипела я, бросив на стол несколько монет, и решительным шагом направилась на улицу.

Свежий морозный воздух взбодрил и придал какой-то непонятной уверенности, что все обязательно будет хорошо. В конце концов, если нет возможности заработать, кто сказал, что нельзя украсть. Глупая мысль о подобном добывании средств к существованию была немедленно задвинута на задворки сознания, как вариант на самый крайний случай. Воровать мне казалось недостойным и крайне унизительным занятием. Все же воспитывали меня совсем не так, и сейчас я к подобному была просто не готова. Просто не дошла до той степени отчаяния, когда другого выхода не видишь.

Город за те несколько дней, что я провела на чердаке, преобразился. Бурлила жизнь на заснеженных улицах, яркие украшения и гирлянды расцветили витрины магазинов; люди, уставшие от зимы и однообразия, покинули родные стены и выбрались наружу в поисках праздника. А главная площадь Тэймира вообще походила на невероятных размеров торжище, где можно найти все, что только душе угодно. Ежегодная ярмарка раскинулась, казалось бы, на всех центральных улицах города, а сердцем ее была та самая площадь. Разного вида люд сновал от одного прилавка к другому, кто-то смотрел представления, что устраивали заезжие артисты, кто-то дивился на товары из соседних государств.

Я шла вдоль улицы, стараясь особо не выглядывать из-под опущенного капюшона. Хоть Тэймир и находился совершенно на другом конце страны, но кто готов поручиться, что меня не будут искать даже в самых отдаленных уголках Ирэми. Тем более вампиров в городе было немало. Откуда мне знать, может, и не изгнанники они вовсе, а обосновались здесь, потому что так кормиться удобней. Тарий рассказывал, что в их стране живет достаточное количество людей, но кровь у них можно забирать не чаще чем два раза в месяц и только у тех, что достигли совершеннолетия. Это считалось нормальным, потому как люди взращивались с мыслью, что их гражданский долг – помогать вампирам. Взамен человечество получало блага цивилизации. В какой-то степени это был такой же налог, который привыкли платить все жители Ирэми своему королю, только с той лишь разницей, что у вампиров подати были кровавыми. Но для каждого вампира приходило время полового созревания, а стало быть, и определенной нестабильности. Точнее говоря, кровожадности. Но кто добровольно согласится отдать на убой своих собственных, здоровых и ухоженных, овец? Вот и вампиры берегли свое стадо, отправляя молодняк во внешний мир до полного созревания. Выжил – значит, молодец, сумел прокормиться; умер – тоже не беда, слабых быть не должно. И если человек убивал вампира в целях самообороны, то в Ирэми это считалось законным. Преследованиям и гонениям он не подвергался. Правда, случалось подобное крайне редко. Но, как бы то ни было, молодых вампиров часто можно было встретить на просторах нашей страны. Жили они в основном в городах и большую часть времени прекрасно владели собой. Приступы безумия случались у каждого по-разному. Кто-то в такие моменты старался убраться подальше от людей, кто-то же, наоборот, открыто выходил на охоту. Но вампир не демон, его безумие гасло так же быстро, как и возникало. Стоило насытиться – и он уже приходил в себя.

Как говорится, у страха глаза велики. Вот и мне казалось, что каждый встреченный мною вампир – это непременно посланный повелителем убийца или охотник, целью которого являюсь именно я. Ну конечно, разве может вампир прийти на ярмарку просто так?

В какой-то момент мне показалось, что за мной следят. Я даже влезла в узкую щель между двумя близко расположенными домами, чтобы скрыться от преследователей, которыми оказалась влюбленная парочка подростков, спешащих на представление, что начиналось на центральной площади. Когда я это поняла, выяснилось, что втиснулась в щель я очень хорошо, но вот чтобы вылезти из нее, моих сил было явно недостаточно. Не пробивать же стену соседнего дома, чтобы освободиться? Вряд ли такой маневр останется незамеченным.

Вот так моя паранойя загнала меня в самый что ни на есть угол! Люди продолжали слоняться вдоль улицы, упорно не замечая застрявшую меня. А я так же упорно не желала звать кого-либо из них на помощь. Ну стыдно мне было, если честно. Хотя я сильно подозревала, что просиди я тут еще несколько часов – и мне будет уже совершенно наплевать и на стыд, и на то, что обо мне подумают.

Где-то через полчаса моего сидения в заточении с неба начал падать снег. Маленькие снежинки медленно кружились в воздухе, приводя в восторг гуляющую детвору и делая облик города еще более сказочным. Только вот начавшийся снегопад уменьшал мои шансы быть случайно замеченной. Мой серый заячий полушубок с капюшоном и так служил отличной маскировкой, а тут еще и снег! Нет, с этим надо было что-то делать. Собрав всю волю и терпение в кулак, я начала отчаянно тереться всем телом о стены, отчего-то решив, что если буду дергаться, то непременно продвинусь вперед. Кто же знал, что так можно «втереться» еще глубже?! Капюшон сильнее съехал на глаза, закрыв весь обзор. Кое-как изловчившись, я начала встряхивать головой, как молодая неспокойная кобыла, готовая взять старт. Где-то с пятой попытки капюшон все же поддался и упал на плечи. В этот момент я совершенно точно поняла: еще немного – и стену я все же вышибу. А там будь что будет!

Сделав глубокий вдох и прикрыв глаза, я досчитала до десяти.

«Да, голубушка, только ты умеешь так по-глупому вляпываться! Демоница! Владычица! Клуша ты застрявшая!» – ругала я саму себя.

Открыв глаза, я на мгновение будто выпала из реальности. Он смотрел прямо на меня. Стоял на другой стороне улицы, одетый все в ту же куртку, тот же капюшон скрывал его волосы. Взгляд его словно проникал в самую душу. На лице Лео сначала не отражалось ни тени эмоции, но вот он подозрительно сощурился и наклонил голову, всматриваясь еще пристальнее. По лицу пробежала тень узнавания, и наглая ухмылка коснулась идеально очерченных губ.

Он смотрел на меня, и казалось, что его не слишком-то заинтересовала ситуация, в которой я нахожусь. Все, что этот человек позволил себе, – легкая усмешка. И вновь совершенно непроницаемое лицо. А глаза неотрывно продолжают следить за мной. Глаза, у которых нет дна, но в которых все отчетливее загораются странные искорки. Но вот очередной порыв ветра подхватывает целую россыпь белоснежных снежинок, закручивая их в причудливом вихре, который на мгновение скрывает его от моего взгляда. А уже через секунду я в полном недоумении пытаюсь понять, куда же он испарился. На месте, где только что стоял этот странный человек, уже никого нет. Лишь прохожие продолжают все так же беззаботно слоняться по улицам города, не замечая его невольной пленницы.

«Что ж, похоже, сидеть мне тут аккурат до темноты, а потом выламываю стену и…»

– Привет, – немного хриплый мужской голос ворвался в круговорот отнюдь нерадостных размышлений, что царили в этот момент в моей голове. И было в этом «привет» столько жизнерадостности, какой-то дружественной непосредственности, что сперва я даже не поняла, к кому конкретно обращается говоривший. Вроде и встал этот мужчина так, что заслонил собой проход. Вроде бы и ко мне лицом стоит, но столько в голосе радостных интонаций, совершенно не сочетающихся с окружающей меня действительностью…

– Как дела? – столь же легкомысленно поинтересовался Лео, расслабленно привалившись плечом к стене так, что мне стал виден небольшой кусочек улицы.

– Привет, – с совершенно независимым видом ответила я, стараясь подражать интонациям собеседника. Отчего-то не слишком хотелось, чтобы именно этот мужчина видел меня в подобном положении. Неуместное смущение, что зародилось внутри, вылилось наружу совершенно нелепым радостным смешком. – Все хорошо. А ты как? – сказала и машинально попыталась скопировать позу собеседника и опереться о соседнюю стену. Маневр оказался неудачным. Куртка нелепейшим образом задралась, а мех на воротнике встопорщился и начал некстати щекотать чувствительную кожу лица.

– О, у меня тоже все путем, – беззаботно отозвался он, с непроницаемым видом продолжая следить за моим «позором». – Вот, вышел посмотреть, что стоящего в этом году продают. Может, что понравится. Хотя, – доверительно зашептал он, – чтобы покупать что-то на местной ярмарке, нужно иметь неплохую сноровку по части того, как сбивать спесь с продавцов. Ну и, конечно, ворья здесь бродит столько, что только успевай по слишком шустрым рукам давать. А ты чего? – «непонимающе» посмотрел он на меня.

– Гуляю, – сжав зубы, пробормотала я. Уж больно красноречивым стал в этот момент его взгляд.

– Мм, – кивнул он, – понимаю, уж больно хороший вид здесь открывается.

– Да, вид и впрямь неплохой, – согласилась я.

– Если хочешь, могу показать тебе еще пару мест, откуда наблюдать за жизнью города будет столь же увлекательно, – позволив себе легкую ухмылку, предложил он. Возможно, спроси он это другим тоном, не столь нахальным и многообещающим, я бы согласилась. Бездна меня побери, я бы закричала: «Да!» – и всеми силами попыталась бы протиснуть к нему поближе руку, как и положено благородной даме! Но! Это было сказано с таким выражением во взгляде, что будь у стен, между которыми я застряла, уши и глаза, то первые, несомненно, покраснели бы, а вторые – закатились!

– Спасибо, мне и отсюда неплохо видно, – с царственным достоинством отозвалась я, стараясь не поддаться искушению и не потереться лицом о кирпичную кладку, чтобы избавиться от желания почесать нос и губы.

– Ну как знаешь. – Беззаботно пожав плечами, он практически повернулся ко мне спиной, собираясь уйти. – Но ты конечно же в курсе, что в нашем городе вечером на каждое здание накладывается сигнальная сеть? – Лео выразительно посмотрел на меня, ожидая какой-то определенной реакции, но, так и не дождавшись оной, продолжил: – Поскольку городок у нас неспокойный, то и сигналки… определенного типа… – все еще надеясь на мою сообразительность, он сделал паузу.

«Сообразительность» дремала и велела ее не беспокоить, потому, глубоко вздохнув, он все же пояснил:

– Будешь прижиматься к чужой лавке слишком близко, тебя нашинкует тонкими ломтиками.

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я смогла до конца осознать сказанное им.

– Может, подашь мне руку? Прогуляемся, да и город посмотрим? – неожиданно кокетливо пролепетала я.


Лучи заходящего солнца едва пробивались сквозь щель между плотными бордовыми занавесками. Эдриан вошел в комнату, неслышно ступая по темным полам. Его платиновые волосы были забраны в хвост. На повелителе вампиров был неброский дорожный костюм темно-коричневого цвета. Эдриан пришел сюда скорее по недавно возникшей привычке, нежели потому, что ожидал увидеть какие-то изменения. Взгляд сам собой упал в угол комнаты, который для человеческого глаза показался бы непроницаемо темным. Но Эдриан не был человеком. И он видел ту, что некогда была его дочерью. Миновало чуть больше недели с того момента, как в его дом пришло несчастье, с которым даже великий и всемогущий повелитель вампиров был не в состоянии справиться. Его младшая дочь, первая красавица двора, превратилась в некое подобие разумного существа. Сейчас она сидела в самом темном углу, поджав под себя ноги и покачиваясь в такт одной ей слышной мелодии. У девушки, несмотря на то, что ее ежедневно причесывали, умывали и одевали, на голове был невообразимый колтун из грязно-рыжих прядей, а совершенно новое и чистое платье, которое надели на нее утром, напоминало лохмотья. Некогда сочные губы были потрескавшимися и сухими. Фрида что-то неразборчиво бормотала или напевала, Эдриан не мог этого понять, даже имея прекрасный слух.

– Если бы ты могла рассказать мне, что произошло, – прошептал он себе под нос. И едва смог увернуться, когда одним стремительным движением к нему кинулась собственная дочь. Обернувшись, он даже несколько растерялся, увидев, как Фрида беззаботно лежит на диване и болтает в воздухе босыми ногами. Эдриан прожил не одну сотню лет, он видел такое, от чего многие бы просто поседели. Но улыбка собственной дочери впервые за долгие годы заставила его сердце учащенно биться.

– Па, – засмеявшись, игриво спросила Фрида, – это ты?

– Я, – коротко ответил он.

– А я знаю, что это ты, – еще громче захохотала она.

Губы Эдриана скривила горькая ухмылка. Каким бы ни было его отношение к Фриде, но она оставалась его ребенком. Он бы предпочел видеть ее мертвой, нежели такой. Но лишить ее жизни сейчас он не мог. Кровная месть не совершена.

– Кто же сделал это с тобой… – одними губами прошептал повелитель.

Но Фрида, словно расслышав его вопрос, резко обернулась и пристально посмотрела на отца, выпуская клыки.

– Она что-то сломала у меня внутри, – быстро зашептала девушка, – я не знаю, как, но она сломала меня. Не могу вспомнить, не могу сказать, мысли – их нет! У всех есть, а у меня ничего нет! – С каждым словом Фрида распалялась все больше, нанося удар за ударом раскрытой ладонью по своей голове. От этих ударов на коже вампирши появлялись все новые и новые кровоподтеки, которые стремительно исчезали уже через несколько секунд. – Знаешь, как мне страшно? Знаешь? – На какой-то миг она замолчала, после чего вновь засмеялась и упала на диван. – Котеночка хочу, пап, – захныкала она. – Принесешь?

– Конечно, – глубоко вздохнув, сказал Эдриан и стремительным шагом покинул комнату дочери.

Последнее время повелитель появлялся во дворце лишь вечерами и отнюдь не для того, чтобы отдохнуть. Спал он за прошедшую неделю в общей сложности чуть больше суток, отдавая все возможное время на прояснение ситуации, что произошла с его дочерью в МАМ. Эдриан всегда предпочитал держать все под своим контролем, не доверяя никому и никогда, а если и доверяя, то проверяя. Вот и сегодня после утомительного дня он прибыл во дворец, чтобы проверить государственные дела лично. И сейчас уверенным шагом направлялся в кабинет старшего сына, что должен был замещать его на период поисков и расследования.

Его дети родились достаточно сильными, чтобы удержаться в правящей касте, и это заставляло Эдриана быть еще более внимательным. Официальной наследницей до недавнего времени была Фрида, но сейчас все изменилось. Да и потом, что такое наследник у вампиров, если они признают только право сильного? Так, формальность, не более. То, что старший сын вскоре решится бросить ему вызов, у повелителя не вызывало сомнений, потому и следил он за ним еще более пристально, чем всегда. Но сейчас вопрос стоял о чести рода, и Эдриан мог быть спокоен, что раскола в ближайшее время не произойдет. С другой стороны, лучше лишний раз проверить.

Эдриан решительно распахнул двери в кабинет сына.

– Приветствую тебя, повелитель, – из-за широкого деревянного стола словно по команде поднялся высокий молодой вампир с волосами цвета воронова крыла, широким разворотом плеч и темно-серыми глазами. Мужчина был на голову выше повелителя. Внешне совершенно разные, отец и сын походили друг на друга куда больше, чем им самим бы этого хотелось.

– Эрик, – коротко кивнув, сказал Эдриан и опустился на первый попавшийся стул. Казалось бы, не слишком подобает повелителю устраиваться у самого входа, но сделано это было так, что Эрику невольно захотелось спросить разрешения сесть, прямо как в детстве.

– Рассказывай, сын, – коротко велел Эдриан. – Документы на подпись дай сейчас, надо прочесть.

Повелитель уже приготовился к кропотливому труду, как Эрик неожиданно заговорил сам:

– Что нового, отец?

Вопрос был задан чересчур поспешно, хоть и нарочито безразличным тоном.

Повелитель холодно посмотрел на сына, про себя отмечая его излишнюю горячность, неподобающую высшим вампирам, но все же соизволил ответить.

– Из МАМ без вести пропали двое студентов, брат и сестра, люди, – сухо излагая факты, заговорил Эдриан. – С парнем у нашей Фриды были особые отношения. – Повелитель многозначительно поднял светлую бровь. – В комнате были найдены следы человеческой крови, судя по всему, крови этого парня. Я отдал распоряжение. Тарий и человеческий маг, что приходится этим людям вроде бы дядей, взяты под стражу до выяснения обстоятельств. Сейчас одна наша группа прочесывает юг Ирэми, я же со второй группой – север.

– Север? – заинтересованно переспросил сын.

– Да, мы уловили остаточный след телепорта, и он имеет северное направление. Сейчас сказать сложно, куда конкретно направлялись беглецы, но мы это выясняем.

– Ты уверен, что к этому могут быть причастны люди?

– Нет, но другие варианты проверены и признаны несостоятельными, – весьма сухо ответил вампир, устало потирая пальцами виски.

– А что Тарий?

– Я же сказал: он в тюрьме до выяснения.

– Не слишком ли круты подобные меры?

– Он ответственен за все, что происходит в МАМ.

– Отец, я хочу участвовать в поисках, – немного неуверенно сказал темноволосый вампир.

Эдриан ненадолго замолчал, обдумывая последствия подобного решения. С одной стороны, Эрик был еще молод и горяч. Но, с другой стороны, это было хорошей возможностью удалить его от власти на какое-то время. Да и сам повелитель всегда ставил дела своей страны на первое место, а в связи с последними событиями не уделял им достаточного количества времени. Это могло вызвать проблемы в будущем.

– Хорошо, собирайся, завтра отправишься в Пограничье Ирэми, там обрывается след.

Короткая реплика, брошенная повелителем, вызвала в душе Эрика невероятный шквал эмоций. Он не смел и надеяться, что отец согласится. Но согласие получено, и у него есть шанс не только восстановить честь семьи, но и покинуть родной дом впервые за долгое время. И такую возможность он не желал упускать.


– Если серьезно, зачем ты залезла в этот проем? – шутливо поинтересовался Лео, хотя взгляд его казался предельно сосредоточенным.

– Просто хотела перейти на соседнюю улицу, но не рассчитала с собственными размерами, – не задумываясь соврала я.

Он вытащил меня из западни, в которой я оказалась по собственной глупости, и сейчас мы мирно прогуливались по торговым рядам. Я с интересом изучала предлагаемый торговцами товар, Лео с не меньшим интересом изучал меня. Я ощущала его пронизывающий взгляд всем своим естеством. Мне было не слишком уютно рядом с ним. И в чем была причина этого, я старалась не думать. В его ли взгляде, предельно серьезном и сосредоточенном? А может быть, во внешности, от которой помимо воли у меня заходилось сердце в бешеном галопе? Или в аромате, едва уловимом, тонком, но таком будоражащем и волнующем? Но в то же время мне было хорошо. Даже не так, впервые за последние дни мне казалось, что сердце мое не разбито на мириады осколков. Я могла просто смеяться, гулять, наслаждаться происходящим… Это было странным и пугающим. Разве может быть так, что после всего произошедшего я в состоянии испытывать нечто подобное?

– Как видно, особой проницательностью природа тебя не наградила, – хмыкнул он.

Ах да, чуть не забыла! Еще он бесит меня так, как никто и никогда в этой жизни.

Странная смесь разливалась в душе с его появлением.

– Все нормально с моей проницательностью, – ощутимо скрипнув зубами, сказала я.

– Мне показалось или тебя задело мое замечание? – улыбнулся он, бесцеремонно хватая меня за шкирку и оттаскивая в сторону.

Невероятно, но я только что чуть не вляпалась… в самом прямом смысле слова! Как это возможно и что со мной?

– Тебе показалось, – хмыкнула я, чувствуя, как внутри зарождается волна негодования. – И я не пятилетний ребенок, чтобы хватать меня за шкирку! – рыкнула я.

– Ладно, в следующий раз дам тебе смело наступить в дерьмо. Чего уж там, мне не жалко.

– Спасибо, – не нашлась я с достойным ответом и горделиво вздернула подбородок.

– Всегда пожалуйста.

Некоторое время мы шли в полной тишине. Воспользовавшись паузой в разговоре, я начала внимательнее присматриваться к прилавкам. Мне все еще нужна была краска для волос. Планы о том, чтобы купить нижнее белье и кое-что из одежды, были отложены в долгий ящик. Как я могу делать это при постороннем мужчине?!

– Кстати, – вдруг заговорил Лео, небрежно засовывая руки в карманы куртки, – как тебя зовут, незнакомка? – сказал – и тут же посмотрел мне в глаза так, что у меня сбилось дыханье.

«Бездна меня подери! Как же меня зовут?!» – взорвалось в голове, в то время как сердце начало громче стучать в груди под взглядом Лео.

– Мирта, – не задумываясь буркнула я самое распространенное в Ирэми имя. Может быть, если бы он не смотрел так пристально на меня, я бы нашлась с более оригинальным ответом. Отчего-то хотелось, чтобы имя было более красивым. Будто это могло повлиять на его отношение ко мне… А то Мирта! У нас в Пограничье так только коз называли!

Лео, не отводя взгляда, продолжал смотреть мне в глаза, потом, словно решив что-то для себя, многозначительно хмыкнул и отвернулся.

– Мирта, значит, – задумчиво проговорил он. – Думаю, ты не станешь возражать, если я буду звать тебя Мири.

– Вот еще! Я не ребенок, чтобы меня так называть, – отчего-то меня задело подобное сокращение выдуманного имени. И еще кое-что – второй раз за несколько минут я совершенно по-детски пыталась заявить, что вовсе не маленькая. От этого отмахнуться я уже не могла и просто тонула в собственном внутреннем смятении.

– Да брось, – шутливо возмутился он. – Я же по-дружески.

– С чего ты взял, что мы друзья?

Внутренний голос искренне советовал мне заткнуться, пока я не наговорила лишнего этому человеку. Но я совершенно не могла с собой совладать, распаляясь все больше, сама не понимая почему.

– Ну как же? Я тебя спас, заплатил за твой ужин, веду тебя за покупками. Разве все это не повод считать нас хотя бы близкими знакомыми? – вопросительно изогнув бровь, поинтересовался он, в то время как на дне его янтарных глаз загорелись озорные искорки.

– Возможно, – нехотя согласилась я. Сказала только потому, что нужно было что-то ответить, а кричать о том, что я с ним в корне не согласна, было бы гораздо глупее, чем просто пойти ему навстречу.

– В таком случае предлагаю где-нибудь пообедать или скорее поужинать, ведь уже почти стемнело, – заключил он, уводя меня за собой, как овцу на заклание.

– Но… – в отчаянной попытке запротестовать, пискнула я.

– Да перестань, Мири. Не знаю, как у тебя, – многозначительно посмотрел он в мою сторону, – но у меня был тяжелый день. Я мало спал, – ухмыльнулся он на последнем слове, а мне отчего-то стало неприятно, что он говорит об этом с таким довольным лицом. – Почти не ел, да еще и пришлось вытаскивать одну симпатичную девицу, что застряла в чересчур узкой для своих округлостей щели, – как ни в чем не бывало подытожил он.

– Ш-што? – зло выдохнула я.

– А что? – Лео с самым невинным взглядом посмотрел на меня.

– Я не застряла, – прекрасно понимая, что сейчас все, что бы я ни придумала, будет напоминать бред, я все же продолжала упрямо гнуть свою линию.

– Конечно нет, – покорно согласился он. – Ну так как насчет поесть?

Странно, кого-то мне напоминает эта фраза насчет покушать…

– Хорошо, но сначала мне нужно кое-что купить, – согласившись с Лео, я наконец приметила нужный мне прилавок. – Побудь здесь, я быстро, – не дожидаясь ответа, я уверенным шагом направилась к продавцу, что предлагал кремы, маски для лица, косметику, а также краску для волос. Услышав позади себя обреченный вздох Лео, я поняла, что мужчина примерно представлял, насколько может затянуться мое «быстро». Хотя знай он меня чуть лучше, то поверил бы на слово, что «быстро» означает «так быстро, как только будет возможно».

У прилавка возбужденно толпилась стайка молоденьких девушек, попеременно тыкавших тонкими пальчиками в разноцветные баночки и так и не решавшихся на дорогую покупку. Девушки что-то весело обсуждали, смеялись, но доставать заветные монетки из кошельков, похоже, не торопились. Немолодой торговец человеческого происхождения с едва скрываемым раздражением поглядывал на молодых прелестниц, что своими спинами практически закрывали весь его товар.

С моим появлением мужчина явно приободрился и приветливо заговорил:

– Чего желает прелестная эсса? Позвольте показать вам чудесные духи, что оказались на моем прилавке прямо из эльфийского леса! – Мужчина уже было потянулся к замысловатому хрустальному флакону, как я, предвкушая полную потерю обоняния на несколько часов, решительным жестом остановила его.

– Нет, благодарю, но мне нужна лишь краска для волос. Какая у вас самая лучшая? Торговец заметно поскучнел, но все же выставил передо мной несколько коробочек.

– Какой цвет?

Вариантов было всего три: черный, огненно-рыжий и красновато-коричневый.

– Черный. Сколько?

Тут мужчина собрался с духом и выпалил совершенно несоизмеримую с качеством товара цену.

– Дорого, не возьму, – быстро ответила я, изображая непреклонную решимость уйти.

– Сколько дашь? – тут же перестроился торговец, внимательным взглядом оценивая мой внешний вид и возможную сумму, что можно было бы с меня содрать.

Торговались мы недолго, но упорно. В конце концов победило желание торговца продать хоть что-то и не упускать молоденьких девиц из виду, пока те что-нибудь не умыкнули. Кстати, одна из прелестниц уже успела сунуть маленькую коробочку с сухой тушью для ресниц в карман своего пальто. Но поскольку торговец не стал упорствовать и сделал мне неплохую скидку, я вернула зазевавшемуся мужичку его товар. Очень быстро сунула руку в карман девичьего пальто и неуловимым движением положила товар на место, пока забирала с прилавка свою покупку.

Обрадованная тем, что мне хоть что-то удалось в этот день, и прижимая заветный сверток к груди, я резво повернулась спиной к прилавку, намереваясь подойти к терпеливо ждущему меня Лео. Я едва не выронила сверток из рук, потому как наткнулась на потемневший взгляд моего знакомого. Он смотрел на меня, как хищник смотрел бы на свою жертву. Теплые янтарные глаза превратились в два непроницаемых черных омута, на дне которых плескалась ничем не прикрытая ярость. Но в следующую секунду я уже не была уверена в том, что действительно видела это… Прежние янтарные глаза, расслабленная поза и ни капли раздражения или озлобленности.

Отчего-то на миг мне стало не по себе. Спину обдало холодным ветерком нехорошего предчувствия. Но ощущение было мимолетным, и стоило Лео заговорить со мной, как я обо всем забыла.

– Я уж боялся, что потерял тебя, – хмыкнул он, едва я подошла к нему. – Есть идеи, где бы ты хотела поужинать сегодня?

– Вообще-то я совсем недавно в городе и еще не знаю ничего здесь.

– Тогда могу предложить одно замечательное место. Кормят вкусно, хозяин – мой хороший знакомый, так что со столиком проблем не будет. И еще один ощутимый плюс моего предложения – это недорогие цены на еду. Заведение находится не в центре, потому и народу не слишком много в такой день. Ну ты как?

Отчего-то предложение и впрямь показалось заманчивым. А может быть, мне просто захотелось хотя бы один вечер провести не так, как обычно, – уткнувшись носом в мокрую от слез подушку.

– Идет, – чересчур радостно согласилась я.

Лео поймал для нас небольшой экипаж и уже спустя тридцать минут объявил о том, что мы скоро будем на месте. Всю дорогу мы весело болтали, он развлекал меня забавными историями из жизни, был весьма мил и любезен. Но отчего-то такая перемена в его настроении заставляла чувствовать меня еще больше не по себе. То, что он стал таким милым, веселым, наводило на мысль, как будто он сменил окрас, словно хамелеон, и что-то подсказывало мне, что это не единственная его маска…

– Скажи, – неожиданно взяв меня за руку, поинтересовался он. От его прикосновений отчего-то жгло кожу, – что привело тебя сюда?

Невольно я оказалась в плену его притягательных глаз и не могла найти в себе сил отвернуться.

– Я путешествую, – отстраненно пролепетала я, всем своим естеством ощущая, как меня влечет к этому мужчине. Как мне хочется, чтобы он продолжал касаться меня. Притянул ближе, заключая в свои крепкие объятия. Повозку ощутимо потряхивало на мощеных улицах города, и мне хотелось, чтобы ее тряхнуло посильнее. Я не смогу удержаться, потеряю равновесие…

– Что за бездна? – сама не ожидая от себя, рыкнула я, вырывая руку из его ладони.

Ответ на свой вопрос я получить не успела. Свет как-то стремительно померк, мир вокруг закружился, и последнее, что каким-то чудом зацепилось в сознании, – это невероятная по своей силе вспышка боли в виске от обрушившегося на меня удара.

Смерть Несущая. Дар Грани

Подняться наверх