Читать книгу Настоящая история магии. От ритуалов каменного века и друидов до алхимии и Колеса года - Марина Голубева - Страница 3

Эпоха Средневековья – это продолжительный период в истории Западной Европы, с V по XV век. Начало этого периода – раннее Средневековье – оценивают как наиболее мрачное время в истории Западной Европы.

К III–IV векам Римская империя, погрязшая в интригах вокруг императорского трона, бесконечных пирах и развлечениях, окончательно утратила свое былое величие. На окраинах ранее могучей империи распространялись антиримские настроения, а презираемые патрициями варвары становились все более серьезными соперниками. Ослабевшая центральная власть была не в состоянии контролировать огромную территорию, содержать войска и управлять сбором налогов. Начинается упадок не только политической жизни Римской империи, но и хозяйства, основанного на принудительном труде рабов. На смену одряхлевшему, утратившему волю к жизни этносу приходят более молодые и жизнеспособные народы. В III–IV веках и окраины империи, и сам Рим неоднократно подвергались набегам варваров. Захват Рима королем готов Аларихом I в 410 году нашей эры был тем ударом, от которого империя уже не оправилась, и орды варваров обрели свободу и возможность жить по своим законам. Это и можно считать – с той или иной долей условности – началом истории Средневековья.

Новые государства на руинах Римской империи возникли далеко не сразу; этому предшествовали длительный период войн «всех против всех» (bellum omnium contra omnes), разорение, политический хаос и упадок хозяйства. Распавшуюся Римскую империю рвали на куски молодые, энергичные и агрессивные народы: гунны, готы, вандалы, лангобарды, франки, бритты и др. В заботах о том, чтобы ухватить кусок побольше и пожирнее, мелкие князьки и вожди не беспокоились ни об укреплении центральной власти, ни об экономике. Торговля, а значит и ремесло, становилась невыгодной в разоренной и небезопасной Европе. Приходили в упадок ранее процветавшие города, зарастали бурьяном знаменитые римские дороги, чему способствовали засилье разбойников и произвол мелких феодалов. Население Западной Европы снова переходило к натуральному хозяйству, а многие достижения Античной эпохи были утрачены. Не только в экономическом, но и в культурном плане Европа была отброшена назад.

Аттила – победитель Рима. Фрагмент фрески Эжена Делакруа (ок. 1840 года).

Palais Bourbon / Wikimedia Commons

В этих сложных условиях единственным организующим центром стали христианская религия и католическая церковь. Именно церковь в эпоху раннего Средневековья стала той силой, которая хотя бы на идейном уровне объединяла разобщенные народы Западной Европы. Эта роль католической церкви во многом объясняет ее доминирующее положение в культуре и политике Европы в течение многих веков.

Положение стабилизировалось только к IX–X векам. Феодальная раздробленность еще существовала, власть королей была пока слаба, но функции политической и военной власти брали на себя крупные феодалы. Возрождались сельское хозяйство, города и торговые пути, но средневековый мир был еще очень замкнут. Торговые связи, за редким исключением, ограничивались сравнительно небольшим пространством, ремесло строго регламентировалось цеховыми организациями. Социальное устройство общества напоминало кастовый строй. Замкнутость внешнего мира нашла отражение в своеобразной замкнутости мышления. В сознании общества доминировали жесткие социальные законы и догмы, освященные католической церковью и поддержанные не только фактором фанатичной веры, но и силой оружия. Свобода духа, столь характерная для Античности и превратившаяся в римский период в полную утрату всяких духовных ценностей, осталась в далеком прошлом. Средневековью свойственна строгая регламентация не только поведения, но и мыслей.

Власть религии была настолько сильна, что историки считают Средневековье наиболее религиозным периодом в истории человечества. Причем с возникновением государств с авторитетными правителями власть католической церкви не ослабела, а постоянно усиливалась, заручаясь поддержкой королей, герцогов и баронов. Ведь церковь провозглашала: «Нет иной власти, кроме как от Бога». И даже в политике религиозная экзальтированность преобладала над рассудком.

Император Священной Римской империи Генрих IV в Каноссе. Скульптор Убальдо Гандольфи, около 1770 г.

Purchase, Assunta Sommella Peluso, Ada Peluso, and Romano I. Peluso Gift, in memory of Ignazio Peluso, 2006 / Metropolitan Museum of Art

Так, в 1076 году германский король Генрих IV предпринял попытку ограничить власть и экономические претензии католической церкви на территории Германии. В ответ на это папа римский Григорий VII отлучил короля от церкви, лишил его королевского сана, а подданных короля освободил от присяги ему. Что это значило? Проклятый церковью правитель лишался любой политической поддержки своих бывших союзников, и даже его подданные вассалы освобождались от данных ими клятв верности и обетов. В подвластных королю Генриху IV землях взбунтовались бароны, отказавшиеся признать власть проклятого короля, началась междоусобица. И королю пришлось униженно просить папу римского о прощении. В январе 1077 года Генрих IV, босой и голодный, в течение трех дней вымаливал прощение у папы, стоя на коленях во дворе перед его замком в Каноссе.

А крестовые походы? Религиозная экзальтированность и власть церкви проявились в этом кровавом и абсурдном явлении особенно ярко. Тысячи людей оставляли свое хозяйство, семьи и шли «освобождать Гроб Господень» в неведомую, далекую Палестину. Большинство их погибало, даже не дойдя до своей цели, но поток пилигримов не иссякал. Известен даже детский крестовый поход, в котором приняли участие дети, подростки и юноши. Те из них, кому удалось добраться до арабских территорий, были проданы в рабство.

Крестовые походы, в которых погибало самое трудоспособное и здоровое население Западной Европы, были не единственной бедой Средневековья. Рост городов с их плотной застройкой и антисанитарией в XI–XVI веках приводил к массовым эпидемиям чумы, проказы, оспы, которые воспринимались как божье наказание и предвестие Апокалипсиса. Заразу разносили и возвращавшиеся с Востока крестоносцы, и купцы, переезжавшие из города в город, и наемники. Во время пандемии чумы в XIV веке в Западной Европе умерло 25 млн человек, это четвертая часть всего населения.

Чума во Фригии. Гравюра Маркантонио Раймонди (ок. 1480–1534), Италия.

The Joseph Brooks Fair Collection / The Art Institute of Chicago

Так, Д. Боккаччо при описании чумы во Флоренции 1348 г. отмечает, что «такие происшествия и многие другие, подобные им и более ужасные, порождали разные страхи и фантазии в тех, которые, оставшись в живых, почти все стремились к одной жестокой цели: избегать больных и удаляться от общения с ними и их вещами; так поступая, воображали сохранить себе здоровье… На кладбищах при церквах, где все было переполнено, вырывали громадные ямы, куда сотнями клали приносимые трупы, нагромождая их рядами, как товар на корабле, и слегка засыпая землей, пока не доходили до краев могилы»[2].

Ситуацию ухудшали частые засухи и резкое похолодание (XIV–XVIII века даже называют малым ледниковым периодом), что приводило к неурожаям и голоду. Благосостоянию людей не способствовали и постоянные распри, феодальные войны, в которых гибли и трудоспособные люди, и остатки и без того скудного урожая.

Все это создавало крайне неблагоприятную не только экономическую, но и эмоциональную обстановку непрекращающегося панического страха и безнадежности. Известный отечественный психофизиолог В. М. Бехтерев пишет о настоящих эпидемиях массовых психозов. Например, такой психоз, как «пляска Святого Витта», начался в городе Страсбурге 14 июля 1418 года, в день празднования этого святого, и распространился по всей Европе. Люди не могли удержаться, чтобы не танцевать в католических соборах перед статуей святого Витта. В пляску включались десятки, сотни людей и танцевали на улицах и площадях до изнеможения, а то и до смерти.

Вот как описывает массовый психоз, начавшийся на Сен-Медарском кладбище в Париже, французский естествоиспытатель XIX века Луи Фигье. Эпидемия началась с одной женщины, которая стала танцевать, кривляться и дергаться рядом с могилой дьякона Пари. Затем женщины стали собираться со всего города. «Вся площадь Сен-Медарского кладбища и соседних улиц была занята массой девушек, женщин, больных всех возрастов, конвульсионирующих как бы вперегонки друг с другом. Здесь мужчины бьются о землю, как настоящие эпилептики, в то время как другие немного дальше глотают камешки, кусочки стекла и даже горящие угли; там женщины ходят на голове с той степенью странности или цинизма, которая вообще совместима с такого рода упражнениями. В другом месте женщины, растянувшись во весь рост, приглашают зрителей ударять их по животу и бывают довольны только тогда, когда 10 или 12 мужчин обрушиваются на них зараз всей своей тяжестью»[3].

На гравюре Гендрика Гондиуса (1573–1650) изображены три женщины, пораженные танцевальной чумой («Пляска святого Витта»).

Wikimedia Commons

Не менее массовыми были эпидемии одержимости демонами и бесами, которые часто охватывали целые монастыри (преимущественно женские). Видимо, именно там враги рода человеческого искали своих жертв. А может, условия в этих монастырях были настолько жестокими, что страх перед сатаной, насаждаемый церковью, приводил к помешательству. Если к этому добавить массовую охоту на ведьм, тотальный контроль инквизиции и высокий уровень экзальтированности и фанатизма, то картина вырисовывается, прямо скажем, неприглядная.

А что же магия? А магия процветала, ведь она нисколько не противоречила религиозной вере, даже библейские пророки в той или иной степени демонстрировали магические способности, хоть и творили чудеса именем Господа.