Читать книгу Механизм притяжения: когда двое это один 18++ - Мария Вель - Страница 2

1993 год подходил к концу.

Оставалось всего две недели до Нового года, в воздухе уже пахло праздником, жители мегаполиса ждали чуда и надеялись на лучшую жизнь.

Дел в офисе у Димы и Давида было по горло. Этот год принес им много денег. Кроме ремонтных мастерских и продажи всевозможного оборудования, уже два года как существовало их охранное агентство: клиентов был миллион, и друзья выкупили огромный офис на Китай-городе. У них в команде трудилось более двадцати сыщиков, которые могли достать любую информацию из-под земли. Друзья легко договаривались и с местной братвой, и с милицией – благодаря терпению и доброжелательности Давида. Но и открывали для себя масштабные новые перспективы развития бизнеса – благодаря наглости, тщеславию и неуемному энтузиазму Дмитрия. У них была отличная, давно слаженная команда, где каждый отвечал за свои вопросы и решал навалившиеся проблемы. Они уважали друг друга и любили, как могут любить самые близкие друзья на свете.

В этом году они приватизировали по две квартиры в центре: Дима жил в Филипповском переулке в шестикомнатных хоромах. На этом же этаже у него имелась трехкомнатная квартира, в которой он только закончил ремонт.

Давид приватизировал огромную жилплощадь в Малом Афанасьевском переулке, всего в ста метрах от дома друга. Он сделал евро ремонт и сейчас вел переговоры с жителями коммунальных квартир в том же здании на первом и третьих этажах, чтобы расселить их и выкупить дом целиком.

Они много и с удовольствием работали, а вечерами развлекались, как могли.

Тем предновогодним вечером они поехали отдохнуть в клуб Джамп. Хотя назвать его клубом можно было лишь условно – над внутренним убранством и дизайном никто из хозяев не заморачивался. Свет там был совершенно незамысловатый, звук тоже никудышный, хотя на танцполе иногда выступали знаменитые певички и певцы. Все гости сидели на шатких пластмассовых стульях и за такими же столами, что скорее напоминало обстановку уличного кафе. Это было просто место встречи, где собиралась разношёрстная публика: проститутки, бизнесмены, модная молодежь и творческая богема. Именно это разнообразие и привлекало Диму – он легко заводил новые знакомства и для ночи, и для бизнеса. Давиду больше по душе были закрытые дискотеки, где он знал почти каждого посетителя.

Друзья прекрасно провели время и сейчас направлялись по домам на своем новеньком шестисотом «Мерседесе». За рулем был Дима, их новый водитель в ту ночь напился, и был уволен.

Они проехали по Комсомольскому проспекту, пересекли Садовое кольцо и выехали на Остоженку.

Было морозное субботнее утро, мелкий, сухой снег покрывал нечищеные тротуары.

На опустевшей улице, возле пешеходного перехода, Давид увидел женщину с двумя маленькими детьми. Она держала их за руки и хотела перейти дорогу.

– Пропусти ее, притормози, – попросил он друга.

Дима остановил автомобиль в паре метров от «зебры», женщина кивнула в знак благодарности и повела детей на другую сторону. Дворники на автомобиле бешено раздирали снег на две части, а Дима с Давидом уставились сквозь лобовое стекло на женщину. Не узнать ее было невозможно: Алена была без шапки, с той же пепельной гулькой волос на макушке и уродливой папилломой у носа. Друзья переглянулись, и у каждого по спине пробежал холодок. Руки Димы на руле задрожали. Женщина перешла дорогу и скрылась за перекрестком, уводя за собой двух мальчиков в одинаковых голубых курточках.

Любовь не мыслит зла

– Я не понимаю, она что, нравится тебе? – грубо спросил Дима у друга.

– Не разочаровывай меня еще больше, пожалуйста. Она не может мне нравиться как женщина, потому что она твоя.

Дима с Давидом стояли напротив друг друга в офисе и, как стрелы, метали слова. Предложения отскакивали, как мячи, они затачивали буквы, как копья, и каждый считал себя правым.

– Эта Алена на хрен мне не нужна!

– Возможно. Но дети тебе нужны. Они твои. И если ты откажешься от них, то я стану им отцом.

– Дава, какого хрена ты лезешь в мою жизнь?

– Такого же хрена, как ты залез в мою.

– Да пошел ты! Ты собирался жениться на бабе, которая была влюблена в твою квартиру с крутым видаком и теликом. Я спас тебя!

Это было два года назад. Давид порезал палец и забежал в аптеку купить пластырь. Девушка провизор стояла у кассы с полными слез глазами.

Плешивый грузный мужик, скорей всего босс, отчитывал ее:

– Сначала надо выбить эту сумму, потом уже сюда нажимать. Сколько можно тебя учить? Иди работай!

Давид улыбнулся ей:

– Два пластыря, пожалуйста. Палец вот порезал.

Она кинула взгляд на рану, потом на уходящего в подсобку босса. Затем подбежала к полочке, взяла какую-то бесцветную жидкость и кусочек ватки.

– Давайте быстренько ваш палец.

Давид протянул ей руку. Она аккуратно намочила ранку жидкостью и прилепила пластырь сверху.

– Вот еще один с собой возьмите. Рана неглубокая.

– До свадьбы заживет? – спросил Давид.

– А когда у вас свадьба? – поинтересовалась девушка.

– Мы еще не решили. Я только сегодня с ней познакомился.

Она сначала не поняла его шутку, но он добавил:

– В аптеке.

Девушка растеряно на него посмотрела, но все же улыбнулась.

– Поужинаем сегодня вечером? – улыбаясь, предложил Давид.

Девушка, нахмурившись отвела глаза, чуть надула пухлые губки и смилостивилась:

– Ладно.

Девушку звали Ксюша: светлые волосы, маленькая, худенькая, зеленые, лисьи глазки и пухлый рот. Когда она улыбалась, на щечках появлялись ямочки.

Давиду она понравилась сразу. Нет, это была не та огромная любовь навсегда, от которой захватывает дух. Это было тихая гавань, куда можно было вернуться после трудового дня, нырнуть и насладиться девичьей молодостью и оптимизмом.

Давиду исполнилось уже тридцать пять, он знал, что дальше тянуть нельзя, и если он не женится в ближайшее время, то этого уже не случится никогда.

Он и сам не понял, как полжизни прошло. Вот, вроде, они с Димой только вернулись из армии, поступили в Московский Институт Связи и Информатики на факультет точной механики и вычислительной техники, получили по диплому, поработали пару лет в НИИ, захотели заработать денег и поехали на два года на БАМ…

Потом было возвращение в Москву, открытие небольшой мастерской по ремонту оборудования, а дальше, как в тумане: работа, гулянки, деньги, опять гулянки, большие деньги, беспорядочные связи, бестолковые знакомства. И вроде денег море, и работа интересная, и жизнь яркая, но вот как-то впустую это все. Не было того теплого щемящего чувства, как в детстве, когда он забирался к маме на коленки, а она гладила его и говорила:

– Сыночек мой родненький, мальчик мой сладкий.

Давиду хотелось именно этой нежности. Не хватало ее, и он повсюду искал, оглядывался, всматривался. И вот, как ему показалось, нашел.

Они начали встречаться каждый вечер. Сначала Давид скрывал, что у него водятся деньги. И на все ее вопросы «Где ты живешь?» «В каком районе?» «А сколько ты зарабатываешь?» старался не отвечать, изворачивался, как мог.

Но долго скрывать такое невозможно, да и ему хотелось близости. Не снимать же номера в отеле или в сауне, как он делал с другими девушками?

И Давид пригласил Ксюшу к себе.

Квартира находилась в центре, в переулках Арбата: большая гостиная с кожаной мебелью, телевизором, видеомагнитофоном и другой аппаратурой, две спальни, шикарная кухня и ванная с автоматической стиральной машиной.

Ксюша старалась держать лицо и не показывать насколько она ошарашена его жильем.

Давид не знакомил девушку с другом целых два месяца: не специально, просто так получалось – то он был занят, то у Димы были другие планы на вечер. И только когда Давид заговорил, что у него серьезные виды на Ксюшу, Дима сразу нашел время чтобы познакомиться.

Встреча была назначена у Давида дома. Ксения сама предложила приготовить ужин. Она очень старалась: заранее замариновала мясо, потом запекла его в духовке с овощами и сделала несколько салатиков. Закончив с готовкой, она надела строгое платье ниже колен и с нетерпением стала ожидать друга жениха. Она понимала, что эта встреча, возможно, решающая. И друг Давида очень важная персона, и дружба между ними чуть ли не на века.

Диме хватило одного взгляда на Ксюшу чтобы понять: любви к Давиду она не питает, а вот квартира и все остальное, что имелось, ей очень по душе. Кроме того, девушка пыталась держать себя в руках и не пялиться на Диму, но ей это слабо удавалось.

Конечно, он мог пойти ва-банк, сыграть роль, где он вдруг влюбляется в невесту лучшего друга. Ксюшенька бы с удовольствием обнаружила, что тоже влюблена. Если уж выбирать между просто красивой жизнью, и такой же шикарной жизнью с невероятным красавцем, от которого у нее дух захватывало, то конечно же, она бы выбрала второй вариант. При этом сценарии было плохо лишь одно – Дима задел бы и самолюбие Давида, и его гордость.

Но и выдавать замуж эту продажную шкуру за своего лучшего друга он не собирался, поэтому незаметно подсунул жучок в каблук сапога Ксюше.

Уже на следующий день он принес Давиду аудиозапись:

– Я тебя умоляю, – пела Ксюша в телефонную трубку, надевая свои кожаные сапожки, которые неделю назад купил ей жених, – ну какая тут может быть любовь? Нет, он славный, хоть и похож на Винни Пуха, но трахаться с ним совсем не фонтан. А он еще такой неуемный, чуть ли не каждый день хочет. Вот это минус, конечно. Но зато миллион других плюсов: хата охрененная, видак, телик, машинка автомат, сама все стирает и выжимает. Ну и денег полно: тарится где-то за доллары, такие вкусняшки домой приносит. Ну чем не идеальный муж? Где я еще такого лоха найду? А мне уже двадцать пять! И еще родаков пенсионеров поднимать. Они в той глуши от голода помирают, одна корова их и спасает. Вот мой Давочка им и поможет.

Давид прослушал запись, не дрогнув, и даже не поменялся в лице:

– Нет, я знал, что огромной любви у нас обоих нет. Но я очень рассчитывал на уважение. А его тут, к сожалению, тоже ноль.

В этот же день Ксюшенька съехала из его квартиры. Сначала она громко рыдала и обзывала Давида. Затем успокоилась и долго извинялась, спрашивала, что же она натворила, ведь она так сильно любит его. Он молча протянул ей аудиокассету и помахал рукой. Больше он никогда ее не видел.

– Ты понимаешь, что я спас тебя? – повторил Дима.

– Да! А я сейчас спасаю тебя. Нам скоро сорок, и у нас ни хрена нет и не будет. Мне ты не позволишь иметь семью, тебе везде будет видеться меркантильность и фальшь, и сам никогда не женишься – нет на свете той бабы, которая тебя, такого красавца, достойна.

– Да мне просто не нужна жена! – Дима повторил по слогам: Не-нуж-на!

– Возможно, – согласился Давид, – но дети нужны.

– Ты помнишь, что мы обещали друг другу, когда Юрчика не стало?

– Димон, нам было по семнадцать лет! Конечно, его смерть нас потрясла, и мы поклялись никогда не иметь детей. Но одно дело планировать их не иметь, а другое дело отказываться, когда у тебя они уже есть: живые, настоящие, которым нужен отец. Это твои дети.

– Откуда ты знаешь? Ты даже и близко не представляешь себе, какие эти бабы коварные, и как они умеют плести сети, а потом ловить таких глупых мужиков, как ты.

– Она пять лет тебя любила, сидела у метро, ждала, чтобы просто увидеть. Пять лет! Назови мне еще хоть одну бабу у которой так ехала крыша на тебе? Я видел ее глаза. Она бы жизнь за тебя отдала не думая.

– Ты сейчас о женщине говоришь, или о собаке? Ее любовь нездоровая. Мне тогда впервые было страшно. Она меня так достала, что я уже прятался и заходил в мастерскую с черного хода. И мне нужен сейчас опять этот геморрой?

– Мне нужен. Я уже дал распоряжение все узнать о ней: где живет, с кем, когда родились мальчишки. А я подсчитаю. Уверен, что дату зачатия ты помнишь и не забудешь никогда.

Дима на секунду закрыл глаза, выпрямился, его всего передернуло от этих воспоминаний.

Алена легко нашла его дом, зашла в подъезд, поднялась на пятый этаж и уверенно нажала на звонок.

Дима резко распахнул дверь. На нем была клетчатая рубашка и джинсы.

– Привет! – она потопталась на пороге, стряхивая снег с ботинок.

– Напомни мне, пожалуйста, как тебя зовут? – спросил Дима, закуривая самокрутку с травкой.

– Алена, – тихо ответила она и смутилась.

– Ах, да, Але-е-ена. Чего тебе надо, Алена?

– Можно мне войти?

Он медлил. Впускать ее совсем не хотелось. У него были такие замечательные планы на Новый год: напиться, обкуриться, включить Pink floyd на всю громкость, чтобы вокруг себя никого не слышать и не видеть – одним словом, кайфануть, пока Давида нет.

Этот, 1989 был, пожалуй, лучшим годом по деньгам, но он вымотал их до предела: они с Давидом переехали в другой офис и приобрели две кооперативные квартиры.

В этом году они вышли на новый уровень, и уже не просто торговали аппаратурой, а занялись оптовой продажей и открыли пять ремонтных мастерских в разных районах города.

Кроме того, они открыли четыре видеосалона. Начинали с простого: сами лично встречали самолеты, где им передавали кассеты с записью нового фильма, который только вышел на экраны США. Нормальной считалась копия, где камеру во время съемки в кинотеатре ни разу не дернули и мимо нее не прошел зритель. Друзья забирали эту кассету и везли переводчику. Они с радостью помогали ему и за год таких переводов в совершенстве выучили язык. Утром ехали в офис, где изготавливали картонную упаковку, придумывали дизайн, потом в типографию и отдавали в тираж. Следом делались сначала по две, но если фильм был хороший, то и по десять копий кассеты на каждый видеосалон.

Дело было новое, но очень интересное и прибыльное. Народ помешался на видиках, на новых зарубежных фильмах, люди закрывались в квартирах и смотрели на неизвестную им красивую жизнь. Огромным спросом пользовалась «клубничка» – эротические, и даже порно истории.

Этот год был замечательным. Давид, как обычно, уехал на Родину, к отцу, а Дима уже давно предпочитал отмечать этот праздник в одиночестве.

Но вот сегодня на его голову принесло Алену.

– Уже почти десять. Тебе не пора встречать Новый год в кругу семьи? – он сделал затяжку и бросил на нее недовольный взгляд.

– Можно мне пройти? – опять попросила она. – Или ты меня боишься?

Дима рассмеялся и впустил Алену.

Она зашла в коридор, разулась и сняла свое старенькое пальто.

Он надменно и брезгливо посмотрел на ее длинную, до пят юбку, кофту из грубой пряжи длиной почти по колено, смешную, нелепую гульку из волос на макушке, уродскую огромную папиллому у носа, занимающую пол лица, и подумал, что на такую страшную бабу у него никогда не встанет. Пугало. Самое настоящее пугало.

Она несмело зашла в комнату, огляделась, потом заглянула на кухню и предложила:

– Давай я ужин приготовлю?

Ее наглость просто ошеломила его:

– Девочка, я что-то не помню, чтобы приглашал тебя в свой дом! И не помню, как просил хозяйничать!

Она робко улыбнулась, одергивая вниз и без того длинный свитер:

– Это моя инициатива…

– Але-е-е-е-ена, – специально протянул ее имя Дима, – иди-ка ты на хер, милая.

Она присела на табуретку, едва сдерживая дрожь в голосе и замотала головой:

– Я хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной.

Он опять рассмеялся и с презрением бросил:

– У меня не встанет на тебя. Ты же пугало, ты в зеркало на себя смотришь хоть иногда?

Он специально хотел ее обидеть, чтобы она вспыхнула и убежала. Не в его правилах было оскорблять женщин, и уж тем более так нелестно отзываться об их внешности. Но это ее беспринципность, наглость и невежество оскорбили его до глубины души.

Она нервно сглотнула комок, подступивший к горлу, и тихо произнесла:

– Ты меняешь женщин как перчатки, каждый день у тебя новая. Получается, что ты спишь со всеми подряд, и какая разница – красивая я или нет?

– Ты меня сюда оскорблять пришла? – взорвался Дима.

Алена залилась краской от вспыхнувшего стыда и виновато опустила голову:

– Нет, прости.

Но Диму уже было не остановить. Вот же сука какая! Ну я тебе устрою!

Так сильно его давно не унижали. Он открыл холодильник, вытащил бутылку водки, раскрутил крышку и демонстративно, на ее глазах почти всю выпил, разливая на рубашку большую часть.

– Без водки трахать тебя не смогу, – как бы виновато произнес он, но в его глазах горел огонь ненависти.

Он расстегнул ширинку, вытащил свой огромный член и подошел к ней. Она ахнула, лицо опять залило краской, и она резко отвернулась.

Дима грубо взял ее за подбородок и приказал:

– Рот окрой!

Она стала прижиматься спиной к стене, но он пальцами открыл ей рот и впихнул туда член, который практически сразу стал увеличиваться от возбуждения. Она кашляла, ее тошнило, а когда не хватало воздуха, и она открывала рот, чтобы вздохнуть, Дима хватал ее за гульку и нагло заталкивал член в горло.

– А теперь сама! Быстро!

Он отпустил ее голову и ритмично задвигал бедрами, поддерживая член рукой. Он действовал жестоко, разорвал ей рот, из губы капала кровь, но это его еще больше завело.

Он схватил Алену за руку и поволок в спальню. Швырнув на кровать, сорвал юбку, затем колготки и трусы́.

Она уже не сопротивлялась, просто тяжело дышала и тихо скулила.

– Первым быть хорошо! – спуская джинсы сказал Дима. – Даже презерватив надевать не буду!

Он широко развел ее ноги и резко вошел. Она завыла.

– Как узко! – он стал двигать бедрами, стараясь зайти в нее поглубже и сделать как можно больней. – Как тебе? А? О-о-о-о-о, классно, правда?

Она скулила и пыталась свести колени. Он видел, как ей было больно, но специально раздвинул ее ноги еще шире, прихватывая за ягодицы и подтягивая на себя. Пару минут он грубо насаживал ее, пока она выла и извивалась в попытке вырваться, затем перевернул спиной к себе и зашел сзади. Минут пять насиловал ее в таком сумасшедшем ритме, что сам устал, но кончить никак не мог: маленькая, худощавая задница его совсем не впечатлила. Он опять развернул ее лицом к себе, сорвал с нее свитер и майку, оголяя малюсенькую грудь, и стал делать резкие, глубокие толчки. Очень скоро он почувствовал, что она не сопротивляется, вошел в нее так глубоко, как только мог, и кончил.

Когда он опустил ее на постель, она упала без чувств. Он не сразу понял, что она потеряла сознание. Сначала пошел на кухню, достал из холодильника еще одну бутылку водки, сделал пару глотков и вернулся в спальню, на ходу немного пригубив.

Алена лежала точно в такой позе, как он ее оставил: ноги криво разведены, руки разбросаны на кровати, глаза закрыты, все лицо и постель были испачканы кровью.

Он ошарашенно смотрел и не мог поверить, что это натворил он. Тут же подскочил и попытался поднять девушку, но она не подавала признаков жизни и была похожа на большую куклу, которая поломалась.

Дима стал ее трясти, приподнимая за плечи, влепил пару пощёчин, но она не шевелилась. Он наклонился, прослушал сердце, дрожащей рукой прощупал пульс на шее. Под пальцами забилась венка. Он побежал на кухню, налил из крана стакан воды, подбежал и выплеснул ей в лицо. Она дернулась, застонала и мотнула головой, не открывая глаз. Он наклонился над ней, а она распахнула глаза и, увидев его, резко вскочила и стала натягивать на себя одежду, со страхом поглядывая на Диму. У того дрожали и руки, и ноги, а сердце так бешено колотилось, что готово было вырваться и убежать. Именно этого ему и хотелось, потому что только сейчас Дима понял, что натворил.

Алена попятилась от него, как будто увидела чудовище и убежала в коридор. Через несколько секунд он услышал, как хлопнула входная дверь.

– Делай, что хочешь, – Дима отвел взгляд, – Мечтаешь стать отцом этим детям? Без проблем. Я – пас. Понял?

– Как скажешь, Димон. Как скажешь.