Читать книгу Под маской зла. Как профайлеры ФБР читают мысли самых жестоких серийных убийц - Марк Олшейкер - Страница 5

Мне было тридцать восемь лет, когда в начале декабря 1983 года я потерял сознание в гостиничном номере в Сиэтле, где участвовал в расследовании по делу об убийствах на Грин-Ривер. Двоим сотрудникам, приехавшим со мной из Куантико, пришлось высадить дверь, чтобы помочь мне. Пять дней я провалялся в коме между жизнью и смертью в отделении интенсивной терапии Шведской больницы. К таким последствиям привел вирусный энцефалит на фоне тяжелого стресса. В то время я занимался примерно ста пятьюдесятью делами одновременно, и исход каждого зависел от меня.

Никто не верил, что я выживу, но каким-то чудом мне это удалось. Меня вернули к жизни первоклассная врачебная помощь, любовь моих родных и поддержка коллег по работе. Через месяц я вернулся домой в инвалидной коляске, а к работе приступил только в мае. И все это время боялся, что ущерб, нанесенный болезнью нервной системе, помешает мне стрелять так, как положено агенту ФБР, и, следовательно, приведет к раннему завершению моей карьеры в этом ведомстве. Подвижность левой стороны тела у меня нарушена и по сей день.

К сожалению, мой случай не уникален для людей нашей профессии. Большинство моих коллег, профайлеров и аналитиков, работавших в Отделе сопровождения расследований, страдали от тяжелых профессиональных стрессов или хронических заболеваний, периодически выводивших их из строя. Спектр проблем со здоровьем был широк – неврологические болезни вроде моей, боли в грудной клетке и рубцы на сердце, язвы и заболевания желудочно-кишечного тракта, тревожность и депрессия. Работа в правоохранительных органах изобилует напряженными ситуациями. Уже дома, восстанавливаясь после болезни, я много размышлял над тем, что именно в нашей работе является источником особого рода стресса, не свойственного другим агентам ФБР, – детективам и полицейским, которые сталкиваются с непосредственной угрозой жизни куда чаще, чем мы. Отчасти это специфика работы, думал я. В организации, издавна ориентировавшейся на сухие факты, мы являлись, наверное, единственной группой сотрудников, которым было положено высказывать личное мнение. И при этом нам пришлось дожидаться кончины Дж. Эдгара Гувера[3], чтобы профайлинг наконец-то признали реальным орудием борьбы с преступностью. Даже после того, как в Академии ФБР ввели курс психологии личности преступника, многие коллеги долгие годы считали нашу работу колдовством или шаманством горстки людей, скрывающихся в глубоком подземелье.