Читать книгу На краю тумана 2 - Мери Ли - Страница 4

Новый день начинается с громкого кашля любимого мужа. В надежде, что он не выплюнет легкие, вскакиваю с кровати и несусь к нему. Стоит зайти в комнату, как я моментально погружаюсь в темноту. Солнце за окном еще не встало, а поменять почти сгоревшую свечу я забыла.

– Подожди, – прошу Рэндалла и, развернувшись на пятках, ухожу в свою комнату.

Забираю свечу, стоящую на подоконнике, и иду обратно уже более спокойно, прикрываю огонь рукой и замечаю зарубцевавшийся укус на ладони. Меня моментально отбрасывает назад почти на семь лет. Здание с мигающими лампами, чудик, укусивший меня, быстро мелькающие по мокрому асфальту кеды, Дилан, обещающий не оставлять меня. Проклятый обманщик. Стараюсь не вспоминать о нем, но стоит мыслям зацепиться за образ соседа, как я тут же испытываю целый шквал эмоций. Злюсь, скучаю, ненавижу всем сердцем, переживаю за него. Мишель считает, что Дилан скорее всего умер еще на острове, просто мне не удалось найти останки. Чудики могли унести тело в одно из своих хранилищ, которые мы прозвали логовами. В это я не верю, а вот в то, что он уплыл, бросив меня, – с легкостью. Вероятно, у него были на то причины. Обстоятельства могли заставить его бежать с острова без меня. Я долго успокаивала себя этим потоком мыслей, но обиду тяжело прогнать, она постоянно возвращается и напоминает о себе. Я уже давно не подросток, который был растерян и напуган до ужаса, но это не мешает мне чувствовать себя брошенным ребенком. Ребенком, которому нужна была поддержка и опора. Я нашла ее в Дилане, а когда он исчез – конструкция рухнула, завалив все кирпичами боли, обиды и страха.

Возвращаюсь в комнату кашляющего Рэндалла и подхожу к кровати. В нос ударяет запах трав и немытого тела. Мне придется его помыть. Снова.

Мы с Каем по очереди следим за питанием Рэндалла, а вот его гигиена осталась на мне. Я не могу противиться такому положению вещей, ведь любящая жена будет выполнять все беспрекословно, главное, чтобы муж встал на ноги и снова одарил ее нежностью любви. Буэ.

Даю Рэндаллу пару глотков воды и опускаю его голову на подушку. Смотря на него, такого слабого, исхудавшего и беспомощного, не испытываю стыда за то, что делаю его таким. Рэндалл ужасный человек. Намного хуже и опаснее своего брата. Рэндалл не здоров психически. Он может быть дружелюбным, когда ему это нужно, но обычно он жесток. Я не просто так решила его травить. Замужество с ним дало мне защиту от всего Луча, от посягательств других мужчин и женщин. А его долгая болезнь защищает меня от самого Рэндалла. В день, когда мы сочетались узами брака, у меня, вероятно, было сломано ребро. Может, парочка. Рэндалл улыбался, его глаза светились от осознания того, что он получил желаемое и теперь может сломать меня так, как посчитает нужным. Я тоже улыбалась и даже целовала мужа на глазах у всего Луча. Поправляла ворот его рубашки и постоянно касалась рук, которые и сломали мне кости.

Я превосходная актриса.

Когда на кону стоит твоя жизнь, ты сыграешь любую роль настолько достоверно, что все критики и эксперты, раздающие Оскары, в мире не смогут оценить талант и магию ее исполнения.

Кашель становится тише, и я успокаиваюсь. Глаза Рэндалла открыты, он смотрит куда-то в потолок. Поднимаю голову и морщусь. Доски давно прогнили, жаль, что служба ремонта закрыта и не работает уже несколько лет. Раньше можно было бы вызвать бригаду, они бы все отремонтировали, забрали деньги и уехали. Теперь все приходится делать самим. Перевожу внимание на Рэндалла, он смотрит на меня. Под глазами глубокие синяки, кожа бледная. Он как будто состарился на пятнадцать лет.

– Не вздумай умереть, – прошу я. – Не сейчас.

Еще слишком рано. Последние три месяца я стала готовиться к побегу, но пока не рассказывала об этом Мишель и Лее. Тетя может проговориться, сама того не желая, а Мишель станет настойчиво напоминать, что в случае поимки, меня ждет смерть на кресте. Если попытаться посчитать, сколько раз я должна была там оказаться, то не хватит пальцев на руках всей моей семьи. Даже если пальцы Рэндалла посчитать, то и тогда цифра и близко не подойдет.

– Окта… ви… я, – еле разлепив губы шепчет Рэндалл, и меня тут же бросает в дрожь.

Какого черта он заговорил?

Оборачиваюсь, но в комнате мы одни. Кай не прибежал на лающие звуки кашля старшего брата. Снова смотрю на Рэндалла.

– Ты чего вздумал? – спрашиваю я.

Я бы прямо сейчас засыпала ему новую порцию порошка, но его нет! Вчера я использовала последний, новый Мишель еще не сделала. Кошусь в сторону подушки. В случае чего…

– Ты, – выдыхает муж и снова начинает кашлять.

Изо рта у него воняет так, что приходится отвернуться. Нет, Рэндалл не может прийти в себя. Какого черта он заговорил? Молчал годами, а тут на тебе. Дверь за спиной открывается, и в комнату входит Кай. Он уже одет и кажется, собрался уходить, но, видимо, услышал брата. Черт! Он не должен услышать Рэндалла.

Меня бросает в холодный пот. Страх не просто витает в воздухе, я уже надышалась им так, что в горле вырос ком.

– Что с ним? – требовательно спрашивает Кай.

– Кашель, – отвечаю я и в панике, подрываюсь с места. Хватаю кувшин и наливаю в стакан воды. – Надо напоить его. Может, горло пересохло.

Если Рэндалл заговорит сейчас, то может сболтнуть что-нибудь, компрометирующее меня. К примеру, она меня травит. И тогда Кай расправится и со мной, и с Леей. Почему он заговорил? Цветы испортились? Я мало растворила? Пропустила день?

Каждый шаг Кая дергает нервы, брат мужа подходит и нахмурившись смотрит на меня. Кажется, будто он чувствует мою нервозность. Наши взгляды пересекаются и это мгновение длится слишком долго. В глазах Кая вижу себя на кресте. И никто не смеет подойти и помочь провинившейся. Я сгнию там и единственное, на что буду годной, – отпугивать чудиков и привлекать голодную дичь.

– Поможешь? – спрашиваю я, стараясь как можно быстрее залить рот Рэндалла водой.

Кай помогает мне, поддерживает брата, чтобы я смогла влить тому жидкость. Немного проливается мимо, ведь рука трясется. Чувство близкой опасности не дает спокойствию поселиться внутри.

– Помой его, воняет, – замечает Кай.

– Сегодня и планировала этим заняться, – как можно более миролюбиво сообщаю я.

Мыть Рэндалла не так ужасно, как жить с ним, когда он не находится в состоянии овощной запеканки. Так что, переживу.

Кай аккуратно опускает голову брата на подушку и на мгновение его лицо перестает быть угрожающим и злым.

– И постельное поменяй, – напоминает он и уходит быстрым шагом.

Бежит отсюда, чтобы не задохнуться. Никогда б не подумала, но вонь только что спасла меня.

Как же часто я стала ходить по краю, еще немного, и я полечу с обрыва, шмякнусь и стану лепешкой.

Слышу, как Кай уходит из дома, и протяжно выдыхаю.

Пронесло.

Около минуты молча смотрю на Рэндалла, он больше не кашляет и не пытается заговорить. Снова кошусь на подушку, но отталкиваю крамольные мысли. Я не убийца. Если бы законопослушный гражданин не бросил меня когда-то, то сейчас бы обязательно напомнил, что я лгу сама себе и зря пытаюсь поверить во вранье. Это не поможет. Сделанное не стереть из памяти. И сколько не повторять себе, что я не убийца, – это не станет правдой.

В тот день я потеряла Лею из виду. Искала ее среди других Святых матерей, но ее никто не видел, а потом одна из женщин сказала, что кто-то из охраны увел ее в тоннель метро. В панике я спустилась туда и, пройдя около трехсот метров, услышала плач. Я сразу же узнала голос тети и со всех ног побежала на звук. На Лее была порванная одежда, она пыталась прикрыться лоскутами рубашки. Не стоило даже интересоваться, что охранник хотел с ней сделать. Я не поняла, как совершила непоправимое. Обидчик тети стоял ко мне спиной, но услышал, как я резко выдохнула. Мужчина обернулся, а я бросилась на него. Хотела оттолкнуть, попросить не трогать тетю, но одного толчка хватило, чтобы обидчик завалился на спину, он пытался сделать шаг назад, но спущенные до щиколоток штаны оказались непреодолимой преградой. Он упал затылком на рельсы. Его череп раскололся, как брошенный с высоты арбуз. Кровь потекла по рельсе, стекала с нее и капала на землю. Я не шевелилась, Лея продолжала тихо плакать. В тот день жизнь по-настоящему разделилась на до и после. Я не могла отвести взгляда от содеянного, даже не заметила, как место Леи стало пустым, не слышала, как две пары ног начали приближаться за спиной. Смотрела и смотрела на пустой взгляд человека, имени которого я даже не знала. К счастью, в тот день Лея была в себе и, увидев мое замешательство, привела Мишель.

Все это в прошлом.

Трясу головой и растираю глаза до красноты, лишь бы избавиться от видения, которое омрачает мое существование по сей день. Могла ли я сделать что-то иначе? Ответ на этот вопрос я никогда не узнаю.

Отправляюсь в комнату Леи, будильник показывает два часа пятнадцать минут. Батарейки сели. Новые днем с огнем не сыщешь. Теперь остается научиться определять время по солнцу, оно как раз уже начало подниматься над горизонтом. Лучи прорезают путь к земле сквозь туман и выгоняют всех на улицу. Новый день – новые дела.

Бужу Лею, собираемся на площадь молча. Я брожу в мыслях о прошлом, а тетя, зевая, пытается прогнать остатки сна.

Дождавшись Мишель, все вместе, в том числе и Шерстяной уходим на церемонию. Мы снова будем просить Барона о спасении. Добираться до площади недалеко, подобные мероприятия всегда проходят в самом красивом и чистом месте, и это точно не окраина. Широкая дорога уже почти полностью занята людьми. Здесь собрались все, начиная от бродяг и Святых матерей и заканчивая семьями из бараков. Кай, как и еще шестеро представителей зажиточных семей, стоит на помосте. Пристраиваюсь в конце толпы и наклоняюсь к уху Мишель, в тот момент, когда взгляд Кая падает на меня.

– Рэндалл заговорил сегодня, – сообщаю я, не отрывая взгляда от родственника.

Мишель вздрагивает, резко оборачивается и смотрит на меня, как на инопланетянку.

– И ты только сейчас об этом говоришь? – еле слышно шипит она.

– Ты сделала порошок?

– Да, но ему нужно время, чтобы…

– Нет. Он нужен мне сегодня же, – отрезаю я.

Не знаю, зачем, но Мишель решает напомнить мне, что порошок опасен. Я и так это знаю. Если немного переборщу, то Рэндалл умрет.

Еще пару минут назад мы стояли в конце столпотворения, а теперь оказались в середине. Люди с моей улицы идут сюда, чтобы подтвердить свой статус и показать беднякам, насколько прекрасно быть близкими к Барону и его силе. Отщепенцы приходят только из-за еды, которую будут раздавать после церемонии. Лично я прихожу, чтобы у Кая не было ко мне лишних вопросов, их и так более чем достаточно.

Около получаса мы все хором, просим Барона спасти нас и изгнать туман, ведь все плохие люди уже не с нами, они превратились в чудовищ и изменились настолько, что даже родные их больше не в силах узнать.

Повторяю заученные слова, а сама думаю о том, что пора рассказать Мишель о моем тайнике в лесу, три месяца подготовки к побегу не прошли даром, что-то мне удалось унести из дома и спрятать за территорией Луча. Расскажу сразу же после того, как схожу на рынок и попробую найти там спички или, если повезет, зажигалки. Еще бы фонарь не помешал. Один есть, но он светит еле как.

Я могу выйти из города и больше никогда сюда не вернуться. Меня не хватятся около суток, ведь уже несколько лет я хожу на охоту, а это идеальное прикрытие. Лею и Мишель вывести будет намного сложнее. Выход один и его охраняют круглосуточно минимум два человека.

Как вытащить их и остаться незамеченными? Над этим я уже устала думать. Ничего дельного на ум не приходит. Самое банальное и ужасное – убить охрану. Так они точно не поднимут шум, а мы сможем выйти. Но я не хочу брать на себя очередной грех, копилка уже переполнена.

– Нам бы обговорить все, как следует, – прошу я, наклонившись к уху Мишель.

– Дождемся, когда все закончат отдавать почести Барону, и пойдем на наше место, – предлагает подруга.

Я лишь киваю, уже прокладывая маршрут к палатке умершей год назад Святой матери. Туда никто не суется по двум причинам. Первая, люди думают, что хозяйка палатки была ведьмой. Да-да, в наше время и не в такое верят. Женщина постоянно собирала какие-то травы и варила из них настойки, от которых потом поумирала добрая часть пьющего населения Луча. Вторая причина, люди считают, что она прокляла свое жилище, чтобы туда никто не заходил даже после ее смерти.

Местные отбросы толкаются, пытаясь пробраться вперед и получить хоть что-нибудь съестное, у помоста и вовсе начинается драка. Двое мужчин, которые больше похожи на скелеты, обтянутые грубой кожей, схватившись друг за друга, валятся на землю, и их растаптывает толпа.

– Уходим, – командует Мишель и трогает меня за плечо.

Морщусь от глухой боли и отстраняюсь. Мишель строго спрашивает:

– Что случилось?

– Вчера Кай решил перейти границу дозволенного и притащил меня к себе в комнату, – рычу я.

Плечо не болит, если его не трогать. Скорее всего я его вывихнула.

В глазах Мишель тут же возрождается ужас, она хватает меня за ладонь и, сжимая ее, спрашивает:

– Он что?..

– Нет, – отрезаю я. – Кай не Рэндалл, его, к счастью, не интересует секс. Ему нужно, чтобы я поставила Рэндалла на ноги за неделю.

– Это невозможно, – напоминает Мишель.

Я и без этого помню, что Рэндалл может прийти в норму, если ему не давать порошок в течение пяти дней. Но из-за образовавшихся пролежней поставить его на ноги будет гораздо сложнее.

Беру Лею под руку и вывожу ее из толпы. Мы одни из немногих, кто уходит с площади, основная масса движется нам навстречу. Приходится преодолеть поток и при этом врезаться в местных больным плечом целых семь раз.

Лею оставляю дома, она о моих шатких планах узнает только в день, когда я решу бежать.

Идем почти по пустому городу, которого восемь лет назад еще не было. Здесь находились предприятия. Не уверена, что знаю, что они производили. К моменту, когда я прибыла в Луч, тут все переместили и создали что-то вроде временного места дислокации, где будут держать Святых матерей перед отправкой к Барону. Некоторые до сих пор здесь находятся. Сама философия Барона до ужаса странная, не представляю, как он заставил уйму людей верить ему и даже поклоняться. Скорее всего он появился в их жизни в тот момент, когда беднягам была необходима надежда на лучшее будущее. Он виртуозно этим воспользовался и промыл мозги так, что, даже после пропажи Барона с радаров, ему до сих пор служат.

Мишель поднимает полог палатки, и мы ныряем внутрь.

– Рассказывай, – тут же приказывает она. – Как все было?

Сажусь на мешок, который когда-то служил лежанкой для гадалки, и устало вздыхаю.

– Кай потерял терпение. Ночью он ворвался ко мне в комнату и натянул на голову мешок, приволок к себе и немного угрожал.

– Он бил тебя? – Мишель злится, сжимает пальцы в кулаки до побелевших костяшек.

– Нет. Я пыталась сбежать и по сути сама себя побила. Неудачно упала со стула.

По факту, так и было. Бить меня Кай не бил.

– Что собираешься делать? – спрашивает подруга.

Подсаживаюсь ближе к Мишель и говорю так тихо, что даже если кто-нибудь и решит нас подслушать, то смысла в этом не будет.

– Я не могу вылечить Рэндалла, – шепчу я.

– Да, Кай сразу же убьет тебя, как только узнает, что ты травила его брата.

Киваю.

– Верно. Следовательно, у нас есть неделя, чтобы покинуть Луч.

Мишель отстраняется и снова смотрит на меня с растерянностью.

– Как? Меня и Лею не выпустят за территорию, – напоминает она.

– Я что-нибудь придумаю, – обещаю я. – Пока заготовь мясо кролика, нам нужна будет еда. И еще…

– Что?

– Я уже несколько месяцев готовлюсь к побегу. За территорией Луча есть рюкзак, он закопан, и я туда постепенно что-то уношу. Таблетки, дождевик, фонарь, ножи.

– И ты молчала? – с оскорбленным доверием спрашивает Мишель.

Морщусь и признаюсь:

– Я не думала, что нам придется бежать так скоро. Я до сих пор надеюсь, что Кая сожрет чудик, и я его больше никогда не увижу.

Мишель хмыкает:

– Кай живучий.

– К сожалению.

Задумавшись, Мишель начинает заламывать пальцы и покусывать нижнюю губу.

– Допустим, – начинает она, – мы выйдем за территорию Луча, забираем рюкзак, а что потом? Куда мы пойдем? Мы даже не знаем нашего точного местоположения.

– Об этом я тоже думала. Нам нужна карта. Может, у Кая есть, он ведь постоянно куда-то уезжает. Комнату Рэндалла я проверяла десятки раз, там нет ничего полезного.

Мишель не напугана, она позволяет себе улыбку.

– Я рада, – произносит она.

– Чему?

Она обводит рукой вокруг и смотрит на палатку так, будто уже прощается с ней.

– Это не наше место, – говорит она. – Мы и так слишком долго пробыли здесь. Я устала работать прачкой и обстирывать форму охраны в ледяной воде. Устала ходить, низко склонив голову, ведь военная выправка этому противится каждый день. Я устала смотреть на смерть от голода. Не могу состариться в Луче. Хочу еще хотя бы раз перед смертью помыться под теплым душем или выпить кофе.

Улыбаюсь ее словам, и воспоминания уносят меня в мир до прихода тумана. Как же он был прекрасен. Как можно скорее выбираюсь из пучины милых моментов и возвращаюсь в реальность. Нельзя там застревать надолго, ведь тогда реальность кажется еще более отвратительной, чем она есть на самом деле.

– Если в комнате Кая нет карты? – спрашивает Мишель.

– Она точно есть у Мэрила, – произношу я. – В этом я уверена, потому что Рэндалл говорил, что именно Мэрил должен был встречать нас с корабля. Обычно он ездит, но в тот день Мэрил сломал руку и поэтому остался дома. У него точно должны быть карты. Хоть какие-то.

– Ты планируешь залезть к нему домой?

Тяжелый взгляд Мишель требует правды, и я отвечаю:

– Если потребуется. Но сначала проверю спальню Кая.

– Опасно все это.

– Мы прожили в безумном мире уже семь лет, неужели нам не удасться раздобыть клочок бумаги? – риторически спрашиваю я. – Мы все сможем.

– Я могу попробовать попасть в комнату Мэрила, – предлагает Мишель отведя взгляд в сторону.

Мэрил, в отличие от Рэндалла, не заставляет женщин насильно быть с ним, в противном случае Мишель жила бы со мной по соседству.

– Оставим это на потом, – предлагаю я. – Займись заготовкой. Попробуй высушить мясо, а я наведаюсь на рынок и потом пойду мыть Рэндалла.

– Помочь?

– Нет. Пусть эта травма будет только у меня.

Мишель улыбается, и на этом мы покидаем палатку. Подруга снова просит меня быть осторожной, я, как обычно, заверяю ее в ответ, что у меня все будет отлично.

Прохожу по полупустым лавкам рынка, не нахожу для себя ничего полезного. Нужно дождаться завтрашнего дня, когда все будут на местах. Обычные торговцы на работе, а вот контрабандиста нет ни одного. Скорее всего они сейчас сидят вместе с Каем и остальными за шикарно накрытым столом и обсуждают очередные планы по поиску Барона.

Неспешно шагаю в сторону дома, стараюсь внушить себе, что у меня все получится. Не может не получиться. Я ведь столько всего пережила, что сдаться на милость Кая – не мой вариант. Он не простит, не помилует и не станет слушать дальше предложения «Кай, я травлю твоего брата».

Вхожу в дом, и тут же замираю. Из комнаты Рэндалла разносятся тихие голоса. Один из них мне не знаком. Моментально срываюсь с места и почти бегом пересекаю кухню, распахиваю дверь. У кровати мужа стоит Кай и неизвестный мне старик: до ужаса худой и немного скрюченный в районе лопаток, светлые, почти прозрачные волосы, редкие, как счастливые моменты в моей жизни, достигают плеч. Взгляды собравшихся переключаются на меня, и теперь я вижу, что старика недавно били. На лице мелкие порезы и ссадины.

– Это еще кто такой? – требовательно спрашиваю я, проходя вглубь комнаты.

– Стэн, – представляется незнакомец, – но друзья называют меня Док.

Сердце падает в пятки, не могу отвести от доктора взгляд. Мне конец…

– Я не подпущу шарлатана к Рэндаллу, – как можно тверже говорю я и подхожу к кровати, встаю так, что теперь врачу придется перелезть через меня, более легкого пути к больному я ему не представлю.

Палюсь. Боже, как я сейчас палюсь.

Кай смотрит на меня с открытым подозрением.

– Отойди от моего брата, – просит он.

– Ты не должен был привозить доктора, – напоминаю я, – это запрещено.

Кай растягивает губы в улыбке, по которой хочется съездить кирпичом, и отвечает:

– А я его не привозил, это пленный. Он с подругой решил пробраться в Луч, его схватили и закинули в колодец.

– Вы обещали меня отпустить, – напоминает старик, выглядывая из-за моего плеча.

Кай кивает ему и говорит:

– Да, как только ты посмотришь моего брата и скажешь, как его вылечить.

Старик шагает вперед, а я, не успев обдумать все как следует, падаю на грудь вонючего мужа и, обнимая его за худые плечи, приговариваю:

– Я не дам тебя в обиду, милый мой, все будет хорошо, я прогоню их и…

Кай нахально стаскивает меня с Рэндалла и уносит от кровати. Стальной обруч рук сдавливает меня так, что тяжело вдохнуть. Брыкаюсь, но это не помогает.

Доктор склоняется над Рэндаллом и немного морщится.

– Отпусти меня, – шиплю я.

– Нет, – отвечает Кай и еще сильнее сдавливает меня.

– Я не буду мешать, – обещаю я.

– Нет.

Доктор осматривает Рэндалла, а я шарю взглядом по комнате, чем-то из имеющегося мне придется защищаться от Кая. Страх настолько сильно просочился под кожу, что я не чувствую боли в плече несмотря на то, что Кай сдавливает до хруста костей.

– Кажется, я знаю причину его плохого самочувствия, – говорит Док.

Замираю, и через секунду Кай отпускает меня и быстро подходит к кровати.

Я же стою, тяжело дыша и не понимая, что предпринять. Бежать из комнаты? Сама бы могла, но еще есть Лея, которая может быть даже не в комнате.

Черт.

– Что с ним? – спрашивает Кай и наклоняется над кроватью.

– Видите следы на когтях? – спрашивает Док.

Подхожу к настенной вешалке, она держится на честном слове и двух гвоздях. Снимаю ее и медленно иду к кровати. Кай и Док стоят ко мне спиной.

– Что это значит? – спрашивает Кай.

Слова Дока не пробиваются сквозь звуки ударов моего сердца, но я слышу последнее, что он говорит:

– … отравление.

Кай поворачивается ко мне, когда я уже замахнулась. Глаза в глаза. Бью изо всех сил, Кай не успевает уклониться, и металлическая вешалка прилетает ему по голове, брат мужа падает возле кровати.

Док стоит и молча смотрит на меня, потом переводит взгляд на Кая, снова возвращает его ко мне.

– Я ничего не видел, – говорит он, поднимает руки ладонями ко мне и отступает на шаг назад.