Читать книгу Железный лев. Том 1. Детство - Михаил Ланцов - Страница 8

1842, июнь, 2. Казань

Щебетали птички.

Первые лучи солнца уже добрых полчаса прорывались сквозь ночной туман, разгоняя его. А по дорожке в парке у озера Черного бежали двое[19].

Техника их бега для этого времени выглядела очень… необычной, что ли. Правильная постановка ноги и движение руками, дыхание носом в нужном ритме. Так-то ничего необычного, но здесь, в первой половине XIX века, со спортом все было очень плохо. Что-то практиковалось только в цирке, да и там крайне ограниченно. В остальном он находился за рамками обыденного и приличного. В армию-то, понятно, он более-менее стал входить лишь после Первой мировой войны, но и аристократы им не баловались. Да и зачем? Максимум длинным клинком учились работать единицы, но и только. О том, что к владению оружием нужно еще добавлять укрепление и развитие тела, никто не думал и не помышлял.

Кроме этих двоих.

Льва и Николая: молодых братьев Толстых.

На подлете был еще средненький, но он пока не созрел для полноценных занятий. А эти уже работали. И бегали вот так, и на брусьях с турником крутились, и отжимались, и иное. Лев Николаевич грамотно нагружал себя с братом, быстро приводя «это тело» в божеский вид.

– Фух… – выдохнул Лев, делая остановку на месте, где они обычно меняли нагрузку. – Хорошо.

– Хорошо? Тяжко же, – с вялой улыбкой выдохнул брат, пытаясь отдышаться.

– Стрельбище бы тут. Чтобы после пробежки пострелять на скорость по целям.

– Ни городской голова, ни военный губернатор сего не позволят. В центре города пальбу устраивать? Вот еще!

– Понимаю… – кивнул Лев. – Дай помечтать-то.

– Мечты у тебя, – фыркнул смешливо Николай. – Ты еще не надумал на службу пойти?

– В гусары-то? – оскалился молодой мужчина.

– Можно и в гусары, хотя это дорого. Но дядюшка поддержит.

– Сам-то ты в артиллеристы метишь. – хохотнул Лев. – Пуля – дура, снаряд – молодец? А меня кобыл любить отправляешь?

– Как будто в артиллерии их нет, – смешливо фыркнул братец, поддерживая уже ставшей традиционной пошлую шутку, и тут же напрягся. Очень уж взгляд Льва изменился. Николай тихо спросил: – Что-то случилось?

Несколько секунд.

И из тумана вышли четверо незнакомых мужчин с дубинками в руках. На первый взгляд даже прилично одетые, словно средней руки обыватели. Даже ухоженные. Профессию в них выдавал только взгляд, но и это неточно. У того же опытного солдата, прошедшего несколько действительных кампаний, он порой бывал куда выразительнее.

Старший брат от их вида немало струхнул. А вот младший – наоборот…

– Вас как за смертью посылать, – широко улыбнувшись, произнес Лев Николаевич, чем немало их смутил.

Но ненадолго.

Пару секунд.

И их старшой произнес чуть напряженным тоном:

– Нас попросили привет передать, паря.

– Долго шли, – фыркнул Лев. – Мне уже казалось, что не дойдете. Как у нашего болезного дела? Голова уже не болит? Может, совесть свело или честь парализовало?

Мужчина ничего не сказал.

Нервно как-то вздрогнул, но промолчал. Он ожидал всего чего угодно, кроме вот такой реакции. Тем более что этот юнец продолжал свою разминку, словно циркач какой-то, не проявляя ни капли страха. В отличие от его спутника. Но на него заказа не было, и лишний раз подставляться не хотелось, поэтому, указав на Николая дубинкой, старшой произнес:

– Не вмешивайся и останешься цел.

После чего пошел на Льва.

Сам.

Первый.

Ибо поведение жертвы выбило из колеи не только его, но и его сподручных. Отчего они не решались начать первыми. Хотя, по обычаю, атаку должен начинать именно кто-то из них, пока он отвлекает «терпилу» разговором. Но не сейчас. Вон переглядывались да оглядывались, опасаясь, что сейчас этому юнцу на подмогу кто-то выступит из тумана.

Шаг.

Другой.

Замах.

И удар сверху, которым старшой метил Льву прямо по надплечью. Но юноша неожиданно довернул корпус, пропуская удар. И, обойдя противника мягким танцующим шагом, четко влепил ему кулаком в челюсть, правильно сжав его, чтобы не повредить себе кисть сильным ударом.

Нападающий издал какой-то всхлип и завалился, начав скрести землю пальцами. При этом, что немного удивило, не отключался.

Нет.

Он оказался близок к беспамятству, находясь в состоянии, которое профессиональные боксеры называют «грогги», то есть нечто сильнее нокдауна, но слабее нокаута. Хотя вообще по своим габаритам и общей прочности тела он мог дать фору многим. А тут с одного удара сомлел. Пытался подняться куда-то, явно без четкой цели и смысла. Это ему еще подвезло с тем, что тело молодого графа не было в должной степени подготовлено. Иначе таким ударом «милый мальчик» его бы просто убил, расколов скулу лучевым переломом и подарив обширную гематому мозгу, а не просто разбив морду лица и обезвредив.

Дубинку, кстати, Лев перехватил.

Руки-то у падающего расслабились, а по инерции он их вскинул, когда оседал. Вот и удалось завладеть его «инструментом». Случайно, конечно. Чтобы так специально, нужно долго тренироваться, и Лев на такой успех не сильно рассчитывал, но и не растерялся. Подхватил дубинку и крутанул ее в руке. Заодно развернулся так, чтобы оставшиеся разбойники оказались в полусфере перед ним.

Пара мгновений.

И враги атаковали. Разом. Но по уму, явно опытные, заходя с разных сторон. Из-за чего фронтальный просто поддавливал, осторожно надвигаясь, а фланговые короткой пробежкой ринулись в заднюю полусферу.

Побежал и Лев.

Вперед.

Пользуясь превосходством в скорости.

Словно сжатая пружина, атакуя того, что был напротив: центрального.

Супостат попробовал отступить, давая своим дружкам время, чтобы отработать по спине этого слишком резвого парня. Но ни он, ни они явно не успевали, не готовые к такому сценарию. Разбойник встал в упор и приготовился принимать «подачу» дубинкой сверху на горизонтальный блок.

Удар.

Но не туда.

Замахнувшись, Лев просто врезался в своего противника, так и не опустив рук. Вместо этого на сшибке он влепил ему коленом в пах и добавил заднюю подножку, отчего разбойник рухнул навзничь, ударившись головой о довольно мягкий песок. К его счастью. Так что он скрючился и замычал, наслаждаясь массой приятных ощущений.

Мгновенный разворот к третьему и тычок ему палкой в корпус.

В район солнечного сплетения.

Принимая лиходея так, чтобы он сам по инерции «насадился» на такой удар.

Почти сразу молодой граф ушел в перекат по песчаной дорожке, специально для того, чтобы разорвать дистанцию с последним бойцом. Тот хоть и не был так резв, но все еще оставался в активе. Едва не достал его по спине.

Выходя из переката, Лев захватил рукой чуть-чуть песка. Дубинку-то выронил невольно, чтобы кисть себе не повредить.

Развернулся.

И рывком бросился в сторону неприятеля. Коротким. Буквально в пару шагов. Раз. И бросок песка в лицо.

Вскрик.

И взмах дубинкой наобум, сделанный скорее на рефлексах или из-за страха, чем прицельно.

А потом и удар. Уже кулаком, навстречу – вразрез. Левой рукой в челюсть полупрямым, полукроссом, куда Лев вложил всю массу и ускорение.

Попал.

Не в челюсть, куда метил, к сожалению, а опять в скулу. Но это было не так уж и важно. Веса и энергии хватило, чтобы свалить этого деятеля. Очень уж он неустойчивую позицию занимал. Ну и глубоко нокаутировать – прилетело-то ему душевно…

– Ну вот, а вы боялись, – снова расплылся в улыбке молодой человек, поднимая одну из дубинок.

В ответ старшой грязно выразился. Ему было плохо, но сознание уже вернулось.

– Ты дурак? – хохотнул Лев. – Вас на верную смерть отправили. Не сообразил еще?

Тот молча и зло уставился на этого до отвращения жизнерадостного юношу.

– Можете вернуться и спросить с того, кто вас ко мне отправил.

– Так дела не делаются.

– Ваш выбор, – пожал Лев плечами. – Тогда я вам сейчас сломаю руки. Все и всем. Ну для красоты. После чего сдам полиции. А брат подтвердит, что вы напали на графа с целью ограбления. Хотя и моих слов хватит. О том, как вы будете жить дальше, полагаю, вам рассказывать не стоит. Не так ли?

Судя по тому, как их всех перекосило, перспективы они увидели очень ясно и отчетливо.

– Вы не местные. Так ведь?

– Так, – нехотя ответил старший.

– В розыске?

– Почем нам знать?

– Ясно, – протянул молодой граф с многозначительным видом. – В общем, проваливайте. И быстро. За мной идет присмотр полицией. Не удивлюсь, если вас примут в ближайшие минуты. Так что поторапливайтесь и уходите дворами. Будете должны.

Старший молча кивнул.

Лев же оправил одежду и предложил ошарашенному брату продолжить утреннюю пробежку.

– Как ты их… – только и выдавил Николай из себя, когда они удалились на четверть мили.

– Разговорчики! Не сбивай дыхание!..

Впрочем, Николай не оставил своего любопытства. И когда они вернулись в особняк, приняв сухой душ, то есть сделав обтирание влажными полотенцами, он снова поднял эту тему.

– Когда ты сумел выучиться так драться?

– Сам не знаю, – честно солгал Лев. – Это шло от души. Я импровизировал. Как художник или музыкант. А может, даже и дирижер или композитор. Ты ведь слышал, как они пели. Вот у того, кому я попал дубинкой по ноге, явно было сопрано. А тот бедолага с отбитым хозяйством пытался взять слишком высокую ноту. Ее, пожалуй, и не услышать. Видишь, как старался?

– Ты… хм… Я… Слушай, а ты можешь научить? – не поддавшись на шутки Левы, спросил Николай.

– А тебе зачем?

– Я же в армию хочу пойти, в отличие от тебя. А там может пригодиться.

– В армии? Солдат избивать, что ли? Или ты на войну собрался? Так-то, как я слышал, в армии нужна крепкая печень, карточная удача и компанейский характер.

– Врут, – улыбнулся Николай. – Все они врут. Удача в картах необязательна.

– Вот видишь…

– Я на Кавказ хочу, – серьезно произнес брат.

– Зачем? Там стреляют. Понимаешь? Сделают дырочку, – ткнул Лев брата пальцем в лоб, – потом не залатаешь. Причем воюют не по обычаям, а наскоками. По-разбойничьи. Отчего и офицеры гибнут дуриком и даже порой в плен попадают.

– Вот для этого я и прошу – научи.

– Ты не ответил, зачем тебе это?

– Что у нас от семейного добра осталось? – серьезно спросил Николай. – Мы бедны. Вот я и мыслю сделать себе карьеру в армии.

– Ее проще сделать в Санкт-Петербурге, чем на войне.

– Для столичной карьеры нужны деньги, а с ними у нас как раз беда. На Кавказе же при должной удаче я проскочу поскорее обер-офицерские чины и получу подходящее назначение.

– А дальше?

– Куда удача выведет, – неуверенно улыбнулся Николай.

– Хороший план, – серьезно произнес Лев, а потом заржал. – Надежный, как китайские часы.

– А в Китае делают часы? – не понял шутки Коля.

– Ты понимаешь, что шанс умереть дуриком у тебя в твоей задумке намного выше, чем добраться до высот и разбогатеть?

– Но он есть. И я прошу тебя – помоги.

– Ты уверен? Идея-то под пули лезть с такими целями совсем не здравая.

– Уверен.

– Убьют же.

– Я же в артиллерию пойду.

– Коля, ты дурак? Уж извини меня, но как ты в артиллерии хочешь карьеру быстро сделать? В рейдах по уму не поучаствовать. Красивых девок на саблю не взять. Врага не пограбить. Это же простая служба до талого.

– Нам только в артиллерию или на флот дорога, – серьезно ответил Николай. – Если окажусь умным – попаду на батарею. Если просто бедным – на флот. Или ты думаешь, что на флоте будет сподручнее карьеру делать?

– На нашем? – криво усмехнулся Лев.

– Вот-вот.

– А пехота?

– Не такой уж я и дурак[20], – нахмурился Николай. – Ну так что? Научишь?

– Хорошо, – нехотя ответил Лев. – Но сначала нужно укрепить тело. А потом – посмотрим. Ты да и я все еще слишком слабы. И нам бы, к слову, учителей клинка. Да и для пистолетов стрельбище было бы нелишним.

– Я поговорю с дядей. Быть может, он сам возьмется. Чай, полковник гусарский. Хоть и в годах, а саблей махать должен дай боже.

– Было бы славно, – кивнул Лев Николаевич. – А теперь пошли на Голгофу.

– Куда? – не понял Николай.

– Усмирять свое тело и живот. Кашу овсяную вкушать.

– Да ну тебя, – фыркнул брат, и они, улыбаясь, отправились в столовую.

– Не спросишь, кто это такие были? – тихо уточнил Лев.

– А стоит? Ты же не ответишь.

– Почему? Судя по всему, наш поручик ОЧЕНЬ обиделся. Ты разве не слышал? Сергей Павлович написал бумажку одну куда-то в Санкт-Петербург, с просьбой уволить его без права ношения мундира.

– Из-за тех слов, что он тебе сказал?

– По совокупности, братишка, по совокупности…

Позавтракали.

Отдохнули.

И Лев отправился в гости.

– Душ бы… – тяжело вздохнув, буркнул он, забираясь в коляску. – Хотя на такой жаре так и так его приму…

Извозчик промолчал.

Он вообще был угрюмым и за всю поездку не проронил ни слова. Что удивительно. Обычно-то они попадались разговорчивыми, если пассажир был один и их треп не мешал беседе уважаемых людей. Но ничего забавного они обычно не рассказывали. Так, пустая болтовня, в которой в лучшем случае проскакивали бытовые курьезы. А таких сложных конструктов, будто они «водят телегу для души» в свободное от доходного бизнеса время, в здешних реалиях не встречалось.

Пока.

Потому что Лев Николаевич не был вредной букой и попросту рассказал части извозчиков о том, что в Москве такое встречал. Не пояснив, правда, за год. И теперь рассчитывал на то, что и в Казани аналогичные ребята заведутся…

– Приехали, барин. – буркнул этот извозчик, остановив коляску.

– Держи, – протянул молодой граф ему тройную плату.

– Здесь больше, чем надо, – нахмурился мужик.

– Так и есть. Подожди меня. Потом дальше поедем.

Тот от этих слов напрягся, но несколько секунд спустя кивнул. И молодой граф с чувством удовлетворения направился в мастерскую к Игнату.

История с купцами Крупениковыми затягивалась.

Они молчали.

Просто полностью игнорировали ту встречу.

Совсем.

Вообще.

Наглухо.

Даже эти разбойнички, что с утра напали, не от них были. Об их появлении в городе Федор Кузьмич заранее предупредил – недели за полторы. Более того, сумел выяснить о том, из каких краев они заявились. Этого хватило для нужных выводов – купцы тут ни при чем. У них там знакомств нужных не имелось, зато тот самый обиженный поручик именно туда отправился служить.

Из-за чего перед Львом возник вопрос: что делать дальше. Сподобятся купцы или нет – неясно. Они, очевидно, чего-то боялись. Вероятно, воспринимали всю эту историю как провокацию и попытку на них наехать каких-то серьезных игроков. Ну и копали. Во всяком случае, Федор Кузьмич думал именно так и даже о кое-каких изысканиях Крупениковых прознал. Так что в условиях этой неопределенности Лев Николаевич же решил начать параллельный проект. Попробовать. В частности, выбрав подходящую мастерскую, он ее владельцу предложил заказ на булавки. Обычные английские булавки, которые в здешних краях еще не изобрели[21].

Почему?

Да кто его знает? Просто так звезды легли. Лев Николаевич не был знатоком истории и немало удивился этому факту. Но и клювом щелкать не стал. Сразу включился.

– Ох! Лев Николаевич! – заохал Петр, старший сын Игната, когда молодой граф зашел к ним в мастерскую. В ту ее часть, которая выполняла функцию торговой лавки. – Сейчас я позову отца. А вы присаживайтесь, присаживайтесь.

Мужчина глянул на лавку, куда этот недотепа пытался его посадить, и едва заметно ухмыльнулся. Пожалуй, после такого сидения часть одежды придется выбрасывать. Не следили тут за чистотой, не следили. Совсем…

– Ой! Лев Николаевич, а чего вы не присаживаетесь? – удивился вернувшийся помощник родителя, возвращаясь.

И тут же получил подзатылок от отца.

– Куда ему садиться, дурень?! Почему у тебя там опять навалено?!

– Как идет выполнение заказа? – проигнорировав эту почти что теплую и ламповую семейную неурядицу, спросил молодой граф.

– Все сделал, как и оговаривали, – произнес Игнат, вытирая ветошью руки, а потом добавил: – Прошу.

Они перешли в производственное помещение, а оттуда к складу. Ну скорее к подсобке, чем полноценному складу. Игнат залез в нее и вытащил корзинку, в которой лежали деревянные пеналы. Простенькие, вроде тех, что применялись позже в школе для пишущих принадлежностей. Только сильно короче.

Мастер взял наобум первый попавшийся и протянул заказчику.

Внутри лежали английские булавки.

Десяток.

Крупные такие, но вполне функциональные и удобные. Игнат мог сделать и помельче, но именно такие отлично вписывались в текущие нужды. В частности, для крепления шалей, платков и прочего.

Никаких украшений.

Просто полированные, чуть блестящие от растительного масла, массивные английские булавки.

– Сколько таких коробок?

– Три дюжины. Как и оговаривали.

Лев Николаевич поставил на небольшой чистый участок столешницы свой маленький несессер. Практически барсетку этих лет, выполненную только из кожи на жестком каркасе. Открыл ее. И достал оттуда маленький мешочек с серебром.

– Это за работу.

– Премного благодарен, – произнес Игнат, принимая деньги.

– Почем ты можешь взять сталь? Если сразу много.

– По шесть с полтиною рублев за пуд, барин. – произнес Игнат на южнорусский манер, что для этого региона было нехарактерно.

– Возьми этот пуд и наделай заготовок, – сказал Лев Николаевич, выкладывая перед ним еще деньги. – И распорядись донести эту корзину до коляски.

– Конечно, барин, – расцвел Игнат, предвкушая большой заказ.

Лев же подвис, задумавшись.

Он ведь хотел как? Правильно. Оставить на реализацию эти булавки в приличных магазинах, куда и сам захаживал. Но прямо сейчас он осознал, насколько это все погибельная стратегия.

Нужна мода.

Нужен тренд.

А как его создать? Уж точно не с помощью магазинов, в которых эти булавки утонут в океане подобных им мелочей.

– Барин, – тихо спросил Игнат.

– А? Что?

– Отчего ты булавки эти в коробки велел укладывать? Да еще аккуратные и деревянные. Неужто на подарок кому?

Лев глянул на него.

Криво усмехнулся и произнес:

– Пожалуй, пока не надо грузить. Читать умеешь?

– Младшой мой разумеет.