Читать книгу Суд Осириса - Михаил Никулин - Страница 3

Михаил помнил свой первый спуск в шахту, грохочущая железная клеть спускалась все ниже и ниже по стволу минуя горизонты один за другим. Пахнущий сыростью воздух напоминал осеннюю промозглость. Вообще запахов в шахте было великое множество, но все они сливались только в один, дающему понять человеку, попавшему в лабиринты шахты, что ему тут не место. Но выбора особо не было, как шутили сами шахтеры «это первые пять лет тяжело потом привыкаешь». Каждый думал только о том, поработаю немного, погашу кредиты за квартиру и подержанную машину и все брошу, чтобы до конца не угробить свое здоровье, но по итогу вырваться из этого порочного круга мало кому удавалось.

Зарплата рядового шахтера проходчика была повыше чем у заводского инженера, и Михаил рассуждал постоянно, что не зря он закончил университет и упорно пытался покорить высоты на которых так уверенно и жирно обосновалось все руководство рудника, но у Михаила не хватало наглости, жадности, алчности, подхалимства, всех мирских греховных качеств, которые присущи руководителям компании. Поэтому все его попытки водрузится на Олимп потерпели неудачу. Он принял для себя одно верное решение, что он будет простым работягой, который ломает спину во имя императора и других каких-либо перспектив для себя он уже не видел. Да и добиться каких-либо высот можно было только по знакомству и родственным отношениям, а не того ни другого у Михаила не имелось.

Много рудников сменил Михаил, ездил даже на крайний север, где отработал полгода мастером. Казалось, вроде все неплохо начиналось, но нестандартное мышление и упорство в работе лишили возможности ему продвинуться дальше и закрепиться на новых местах. Приехав с севера и поняв, что его больше туда не вызовут Михаил пошел устраиваться на работу, где естественно ему везде отказали. Сидящий в шикарном кабинете директор Тишинского рудника Семенов сказал ему «что я таких как ты не беру, ушел от нас значит все!». И это при том при всем, что Михаилу пришлось уйти с Тишинского рудника только по причине беспредела со стороны отдела техники безопасности. Некий сотрудник по фамилии Волков решил, что он вершитель судеб простых работяг, и угрожающе пообещал Михаилу что он все равно найдет причину уволить его. А причина проста, Михаил в забое просто указал место данному персонажу и что работать надо, а не ходить мозги колупать простому работяге. Дальше данную эстафету подхватил приемник Волкова, Шматов, который из кожи вон лез чтоб стать начальником отдела техники безопасности и далее поспособствовал начальник участка, кстати тоже с фамилией Шматов. Все что оставалось Михаилу написать заявление по собственному желанию, несмотря на его трудовые заслуги.

Начальник участка Шматов в последствии стал главным инженером этого же рудника, история его восхождения тоже была очень интересной. Случился на руднике несчастный случай, работяга, выполняя непосредственно свою работу провалился на погрузодоставочной машине в обрушение. Шматов как начальник проходческого участка руководил поисково- спасательной операцией, и оказалось что найти даже останки бедного работяги шахтера и его двадцати восьми тонной машины не представляло ни какой возможности, его обозначили как без вести пропавшего и списали на него всю вину, хотя люди потом говорили, что нашли и фрагменты бедолаги и его машины, но чтоб не раздувать дело все залили бетоном, а Вадику Шматову дали орден и назначили главным инженером. Вот такой вот он зигзаг удачи.

Михаилу помог его сокурсник по университету, занимавший тогда неплохую должность в ремонтно -сервисной службе. Ему дали стол компьютер, и он стал тянуть лямку специалиста по планово-предупредительным ремонтам. Должность звучала гордо, а вот зарплата оставляла желать лучшего. Да и этот еще случай на совещании, где Михаил указал одному зажравшемуся царьку его место, который на право и на лево матерно оскорблял своих подчинённых, а сам при этом был в хмельном угаре, толи со вчерашнего перепоя толи уже как говорится на свежие дрожжи. Карьера Михаила была предрешена, уже на завтра его вызвали в головную кантору и предложили написать по собственному. Л тому же этот царек, которого он прилюдно осадил распорядился, чтоб Михаила не куда не брали на работу.

Михаилу попалось объявление о том, что разрабатывают новый рудник и что в шахтострой требуются работники по подземным специальностям. Взяли его туда не сразу, а только через три месяца, видимо еще действовало эмбарго вышеописанного чиновника. Позже Михаилу позвонили и предложили работу крепильщика, разряды и заслуги прошлых лет не кто учитывать не собирался, сославшись на то, что у шахтострой свои законы и правила.

Работа нравилась Михаилу, да и коллектив был прекрасный, он сразу сработался с коллегами по работе. Через какое-то время его отправили в командировку на Тишинский рудник осваивать буровой станок, станок он благополучно освоил, и по этой причине его оставили работать на нем. Подняв все возможные разряды Михаил был отличным специалистом, четко знал свою нелегкую работу, ставил производственные рекорды, и ребята соратники по шахте его уважали, не устраивала его конечно зарплата. Начальник тоже уважал Михаила и по возможности премировал его. Наверно это был единственный начальник, который ценил Михаила за всю его нелегкую шахтерскую жизнь.

Вскоре Михаилу поступило предложение устроится на рудник 40лет, который он покинул 10 лет назад из-за зарплаты и конфликта с руководством. Предложение было заманчивое, по профессии бурильщика шпуров. Зарплата была хорошая, да и к дому было поближе. Но руководил тогда этим рудником как раз тот царек, которого он когда-то послал, и шансов устроится было мало. Но Михаил и славился своим упорством и всеми правдами и не правдами он все-таки устроился на этот рудник и на эту профессию. Работа была знакома, немножко отличалась буровая установка, но Михаил быстро вклинился и освоил все тонкости бурения.

Михаил любил свою работу и ненавидел ее. Любил, потому что понимал ее, многое придумывал и самое главное мог воплотить свои творческие способности, а какой был коллектив, настоящие мужики, конечно не обходилось без конфликтов, но шахтеры народ сложный и чтобы понять черную от копоти шахтерскую душу нужно приложить немало усилий. Вообще, чем сложнее и опаснее работа, тем тяжелее и закалённый становится характер у человека. Ненавидел он ее из-за руководствующих чинуш, которые всячески старались усложнить шахтерскую жизнь, обкрадывали, забирали последнее заработанное непосильным трудом, а сами жировали, устраивали себе праздники, покупали шикарные машины и дома, а в шахте при этом не хватало запчастей, оборудования, план был завышен запредельно, и это все из за этих гадов которые сидели в своих теплых креслах, и делали вид, что они такие великие полководцы, а сами по сути ничего не делали, а только воровали, воровали, и всю вину перекладывали на бедолагу шахтера. Ни одному работяге не будет жалко своего директора, каждый желает ему справедливой кары и если это происходило, то все как один говорили: «А не жалко, другого такого же поставят!»

Вот такая вот оно не справедливое бытие рабочего класса!

Хотя у руководителей свое мнение на этот счет, сколько ты для простого быдла не делай все равно ему ничего не нравится, поэтому ни чего мы делать не будем, потому что я хозяин мира и мне решать кому хорошо жить, а кому пресмыкаться и бедствовать.

Об этом можно много рассуждать, и не приведут эти рассуждения не к чему, сломать человеческий менталитет и стремление обогатиться еще не кому не удалось за всю историю существования человечества.

И так Михаил продолжал работать на дядю директора, и в принципе не на что не жаловался, он давно сделал выводы что надо довольствоваться тем, что есть, другого он уже не сможет достичь, и поэтому Михаил больше не стремился найти себе какое-то другое место работы или как-то подняться по карьерной лестнице. Он женился, и они жили с женой в рядовой однокомнатной квартире. По выходным по возможности выезжали на своем стареньком ниссане на природу. Была у Михаила еще одна страсть – это мотоциклы, любил он двухколесную технику. Михаил купил себе старенький Suzuki, отремонтировал его на сколько мог, и они с женой по любой возможности мотались на дальние расстояния.

Ни чего примечательного, просто жизнь рядового шахтера, таких тысячи по всей необъятной стране, и так можно написать про каждого.

40часов

Это было обычное зимнее после праздничное утро. Радовало оно только тем, что как говорят шахтеры это была «Крайняя смена», говорить последняя у шахтеров не принято, очень плохая примета. Проснувшись и позавтракав, я направился на стоянку и завел свой старенький обледеневший NISSAN. Настроение было хмурое, и мысли еще пока путались в голове.

Прошла унылая раскомандировка, где новоиспечённый начальник Кабонин, выдал нам массу бесполезной информации. Бесполезная она была, потому что руководство не когда не знало истинное положение вещей на рабочих местах, мы сами должны были додумывать, а иногда просто догадываться, что нас ждет в царстве горных пород и рудных тел.

Переодевшись в рабочую одежду «робу», я направился на склад за буровыми коронками, и получив «бесценный груз» побрел на шахтный ствол. Здесь было людно, кто-то смеялся, кто-то что-то обсуждал и в тандеме с работающим оборудованием это все сливалось в бесконечный гул. Я направился к своим, разговор пошел в обычном русле, над кем-то посмеивались, кого-то обсуждали. Вообще если у шахтера появляется свободная минутка все стараются говорить о чем-то веселом, видимо специфика работы требует постоянной разрядки.

Подъехала клеть, и стволовая прокричала 15—16, это означало что нам пора отправляться в путь, давясь и толкаясь мы погрузились в железный квадрат. Клеть дрогнула и с грохотом помчалась на встречу с 15 и 16 горизонтом. Мимо нас проносились еле освещенные руд дворы и сырой наполненный незабываемыми запахами гнили и взрывных газов воздух напоминал каждому о том таинственном подземном мире, где бдительность и осторожность никогда не бывают лишними. Спустя непродолжительного спуска клеть остановилась на 15 горизонте, железные двери с лязгом открылись и мы побрели минуя освещенный руд двор в кромешную темноту. Вообще места здесь были заброшенные, за время правления директора рудника Волика шахта перетерпела много изменений и не в лучшую сторону, было разрушено много объектов и инфраструктура рудника, вообще если говорить о Волике это был пьяница в прошлом и вор в настоящем, он тащил и продавал на право и налево все, естественно делал он это под покровительством основного руководства, а они в свою очередь прославляли его в местной газетенке, которую сами выпускали и насильно заставляли выписывать каждые полгода каждого сотрудника компании.

Мы прошли мимо ржавых заброшенных вагонеток и пары разбитых электровозов, которые напоминали о том, как раньше здесь кипела жизнь, а теперь это богатство ржавело и не кому не было нужно, и только наводило тоску на пытливые шахтерские умы, которые вспоминали о тех былых временах, когда тут все светилось, громыхало и лязгало и придавало уверенности в завтрашнем дне.

Наш путь лежал в «кондейку» через развалины недействующего рудоспуска. Вообще «кандейка» для шахтера это как святое место, здесь можно было попить чай, согреться и посушить одежду, и сколько бы руководство и стаи бешенных псов сотрудников ТБ не пытались бороться с этими святынями, у них не как это не получалось.

Я осмотрел «BOOMER» и положил на сиденье в кабине свою тяжелую засаленную сумку, тяжело вздохнул, спрыгнул с подножки и направился в «кондейку» на ритуальное чаепитие. Чаепитие в начале смены у шахтеров имеет огромное значение, во первых на данном заседании решаются важные производственные и непроизводственные вопросы, во вторых как утверждали лучшие горняцкие философы «без чая в забой ходить не было смысла» это предвещало не выполнение своей трудовой задачи, а некоторые старейшины утверждали, что прежде чем приступить к работе организм должен привыкнуть к горному давлению и содержанию кислорода в шахтном воздухе. Так это было или иначе не кто на самом деле не знал, конкретных исследований по этому вопросу не кто не проводил, но данная традиция закрепилась на многие годы.

Чаепитие проходило в обычном режиме, кто-то делился впечатлениями о прошедшем новом годе, кто-то над кем-то посмеивался, а кто-то делился последними новостями политики и машиностроения. В «кандейку» зашел мастер Кожевников между собой мы звали его «расписной», приклеилось ему данное прозвище не просто так, все тело его было изукрашено татуировками не понятного значения, был он молод и глуп.

– У тебя газ в забое- обратился ко мне «расписной»

– А 10а,10б? – спросил я его

– Не знаю, я туда пока не ходил-как будто оправдываясь ответил мне «расписной»

– Ладно, разберемся -буркнул я, запивая фразу чаем.

Через какое-то время в «кандейку» вошел наш начальник Кабонин с молодой девушкой гидрогеологом. Для нас это означало, что нам пора расходиться по своим забоям. Выходя из «кандейки» я сказал взрывнику:

– Как будет готово или не готово, я сообщу

Речь шла о трех забоях, которые мне предстояло обурить. Вообще если говорить откровенно, работа моя состояла из трех конкретных критериев, это опыта, моральный настроя и госпожи удачи. Если хоть какая ничуть позиция не сработает, считай пропала смена и прощай план и заработная плата. Хотя с последним фактом нас и так не баловали. Опыта у меня хоть отбавляй, моральный настрой на уровне «пойдет», а госпожа удача, ну эту чертовку как не призывай и не умоляй, она дама капризная!

Я включил массу «BOOMERа» еще раз осмотрел машину и запрыгнул в кабину. Нажал кнопку стартера дизель неохотно закрутился и затарахтел. Дав немного поработать и разогнать масло по системе я поднял аутригеры, поправив с помощью джойстика стрелу я двинулся на своей боевой колеснице покорять свой план на сегодня.

«BOOMER» машина по своим показателям как самоходная буровая установка не плохая на твердую четверку, по уходке бурения она заткнет многих своих сородичей. Но вот уход за ней нужен постоянный, а это нашему яйцеголовому руководству не как не объяснить. Запчастей и масло катастрофически не хватало. Волик, которого я описал раньше считал, что вырученные от продажи запчастей и масла на лево деньги ему нужней, а купленные компанией машины как- нибуть и так будут бурить, да и еще можно свалить всю вину за несвоевременное обслуживание машины на не родивых механиков и бурильщиков шпуров.

Спускаясь по наклону, я проехал мимо забоя под названием 10а 10б. Не могу сказать почему я не поехал бурить этот забой первым, видимо ангел хранитель тогда витал над моей шахтерской каской, но так или иначе это спасло мне жизнь. Я остановился на перекрестке 9а, к машине подошел «расписной»

– Там газ! -сказал он мне-Ночью был массовый взрыв!

Из заезда, где находился мой очередной забой белыми клубами выходил дым.

Я сидел и обдумывал ситуацию, здесь в забое дорога каждая минута, и терять время себе дороже. Покинув кабину, я направился к клубам газа, но белая завеса была только на входе, и сделав несколько шагов я обнаружил что дорога в мой забой была абсолютно чистой. Только огромная лужа, которая непрерывно пополнялась закладочной водой усложняла проход к моему рабочему месту.

«Ну вот и замечательно» -подумал я и направился к своей боевой машине.

Дальше меня ждала вполне стандартная процедура, настройка машины, подключение ее к электросети, подвешивание кабеля, установка на домкраты (аутригеры),различные манипуляции, и т. д. и т. п. которые так раздражают и так не нравятся всем машинистам буровых установок. Если бы было бы так все просто, пришел в забой, а там все настроено, все подключено, но это лишь сновидения, которые так часто снятся людям занимающихся этой неблагодарной тяжелой работой.

Все машина в забое, вода, электричество все подключено и готово к работе. Я нажал кнопку запуска масло станции, электродвигатель загудел и сердце BOOMERа погнало гидравлическое масло по шлангам-жилам в его рабочие узлы. Я манипулировал железной стрелой, как будто это была моя рука, гигантская могучая но в тоже время такая хрупкая, если не контролировать ее силу то ее так легко повредить, но на то мы и профессионалы своего дела, и легко вгрызаемся с помощью данного механизма в крепкое каменное тело матушки земли. Перфоратор рычал, и покорённые стальной штангой каменные глыбы с грохотом падали вниз, я то и дело уворачивался стрелой от них, этот процесс назывался «оборка заколов» или по-научному «скелетирование» и подразумевался перед каждым бурением забоя. Я был увлеченным и поглощён всем этим рабочим процессом и находился в особой эйфории, это такое состояние в которое впадает настолько увлечённый человек, что весь мир его сужается до определенных граней покоряемой цели, в этот момент все физиологические процессы как будто останавливаются в организме, не хочется есть пить, спать не хочется вообще ни чего, только выполнить свое предназначение, выполнить свое сменное задание. Это состояние не появляется просто так, оно вырабатывается годами, твое тело – это продолжение стального механизма, но за это приходится дорого платить, и цена этому, твое здоровье, которое как известно невозможно купить. Вот он парадокс жизни, ты стараешься заработать денег растрачивая свое здоровье, а потом тратишь эти деньги, чтоб хоть как то его восстановить, а в накладе все те же толстосумы, которые никогда не знали и не понимали как по настоящему зарабатываются деньги себе на пропитание и простые человеческие нужды.

«Вот черт» -выругался я, после того как стрелка датчика давления воды неожиданно упала на «0». Я остановил электродвигатель масло станции, и направился к выходу выяснять причину потери давления в водяной системе. Пройдя метров 600 я увидел на сопряжении с основным вентиляционным ортом скопление светящихся фонарей, гудели два CATERPILLARа изрыгая едкий дизельный дым и жар их разгоряченных стальных тел добавлял и без того неблагоприятную атмосферу.

– Подожди немного, сейчас воду переключим мне на BOOMER -сказал мой коллега по работе.

Я положительно кивнул, и посмотрев на увлеченных своей работой людей направился к себе в забой. Усевшись на сиденье, я стал пристально смотреть на датчик воды, было тихо, лишь яркий свет фонарей буровой машины все освещал вокруг. В такие минуты, когда от тебя ничего не зависит приятно думать о чем-то хорошем, тишина навевает хорошие воспоминания о доме, и ты чувствуешь, как в этом замкнутом каменном гиблом мире ты становишься живым, настоящим. Но мое одиночество и тишина продолжались недолго, в мой мир приятных воспоминаний о доме ворвался рев мотора, это приехал CATERPILLAR грузится рудой. Где-то в стороне я слышал удары и лязганье металла о каменные глыбы, тяжелая машина грузила себе в ковш тяжелые камни, дальше звук стал удаляться, а впоследствии пропал вовсе. Это было ненадолго, разгрузившись в рудоспуск CATERPILLAR вернулся. Так проходила транспортировка и отгрузка руды. Для меня это было не лучшим моментом при таком совмещении работ бурения и отгрузки, хуже всего было нам бумеристам, мы бурили в газу и пыли, которые изрыгали в немалых количествах эти стальные монстры, а как правило вентиляции на рабочих местах не хватало и о свежем воздухе можно было забыть, конечно респиратор или маска хоть как то сдерживали этот адский смрад, но в любом случае голова и тело гудели в конце смены от нехватки кислорода.

Датчик давления воды ожил и стрелка медленно стала подниматься, из охладителя зажурчала вода. Я нажал на кнопку пуска и продолжил свой рабочий процесс. Но прошла минута и из темноты показался фонарь, это пришел «Расписной». Он мне махнул рукой чтоб я остановил машину.

– Ну что еще-крикнул я

– Там это, надо кабель твой поднять, Катеру мешает-заискивающе проговорил Расписной.

– Да твою же мать, Вы мне работать сегодня дадите? Подвесь сам в чем проблема -гаркнул я.

– Ладно-обиженно сказал Расписной и побрел к выходу.

– Стоило ли приходить, вот достали! – пробурчал я, и вцепился в рычаги управления.

Мой BOOMER был под мистическим номером «13». Было ли это совпадением или происками темных сил? в любом случае факт оставался фактом. Это была довольно новая машина и особо не предоставляла проблем. Конечно, не хватало запчастей и масла, и выжимали из этих машин все что можно, сутками на пролет они бурили и бурили, утоляя бесконечные аппетиты бездарного руководства. Хоть они и были стальными, но было больно смотреть на их разбитые тела, стоявшие в заброшенных выработках. Слесаря вынимали из них остатки рабочих механизмов, на еще работающие машины, и так умирали и уходили в небытие стальные монстры, покорявшие этот могущественный подземный мир. Объяснять что-либо руководству было бесполезно, эти бездари искали виноватых во всех и во всем только не в себе. Время грамотных руководителей давно прошло и надеется в принципе на хорошее не стоит, остается лишь только стиснуть зубы и продолжать делать то, что многим не под силу, делать эту не кому не нужную, бесполезную тяжелую работу. Многие сейчас рассуждают, не нравится не работай, люди и вы правы!, Действительно каждый решает для себя сам, но вот если сравнивать нашу жизнь с известным кораблём TITANIC, то плыл то он за счет рабочих которые кидали уголь в топку, а утонул он за счет тех кто им безграмотно управлял, а в итоге утонули все. Так что измотанная прокопчённая душа работяги сама по себе безвинна и упрекать их в чем-то большая ошибка со стороны обывателя. Поэтому прежде, чем искать место под солнцем, подумай о том, кто это солнце зажигает т.е. о самом Боге. Бог и есть самый грамотный руководитель, он не делает что-то ради своей выгоды, все в этом мире для кого или чего-то, и лишь человека он сделал по образу и подобию своему. Но человеку, к сожалению, не дано понять своего истинного предназначения.

Какие мысли только не приходят пока буришь свой забой, у шахтера предметов для обсуждения и философии хоть отбавляй.

Двигатель масло станции в доли секунд остановился, перфоратор сделал еще несколько ударов и замолчал. «Странные вещи происходят» -подумал я, «Теперь и электричество вырубили»

Винить можно было только электрослесарей, хоть бы предупредили, BOOMER тоже не утюг чтоб просто так взять и выключить из розетки. Странный звук наполнил тишину неработающей машины, как будто скоростной поезд летел от куда-то из дали постепенно приближаясь, я даже на лице почувствовал веянье ветра. И через мгновение опять воцарилась тишина. Прислушиваясь, я взялся за поручни кабины и спустился на почву. Надо было опять идти и выяснять причину остановки, и я уверенным шагом пошел в сторону выхода. Но зайдя за поворот перед моими глазами предстала апокалиптическая картина, жижа из грязи глины камней какого-то мусора и льда образовала волну и с огромной скоростью двигалась навстречу мне, осознав происходящее я в считанные секунды рванул к машине и с ходу запрыгнул в кабину. Волна пытаясь догнать и поглотить меня ударилась о борт машины и рванула ко мне, заполняя свободное пространство машины.

«13» -тый стал медленно погружаться в глиняную жижу, я запрыгнул на сиденье и судорожно стал соображать, что же все-таки происходит? Мысли были разные, но винить пришлось, конечно, машиниста CАTERPILLARа, по-видимому, он зацепил какой-то закладочный слой и весь этот понос приплыл теперь ко мне. Да черт с ним с машинистом! мне то теперь что делать? Мысли метались в голове, надо было спасать себя и спасать машину, но вот как? Я дотянулся до кнопки стартера и нажал ее, дизель как не странно затарахтел, я погрузил ноги в жижу и она тут же заполнила мои резиновые сапоги, нащупав педали акселератора и тормоза я начал жать на них, дизель охотно отозвался и стал крутиться сильнее. Выхлопные газы где-то бурлили под затопленным днищем машины. Прогозовав машину я снял ее с домкратов, и включил заднюю передачу, BOOMER дернулся, но тут же замер на месте. На что я рассчитывал? Тогда я нажал на кнопку звукового сигнала и стал судорожно сигналить в надежде что меня услышат, но чуда не произошло.

Тем временем машина все больше и больше погружалась в пучину грязи, дышать становилось труднее то ли от работающего дизеля, то ли от того что вентиляционный рукав безжизненно болтался на кровле «Надо глушить, беречь воздух», я повернул ключ и дизель замолчал, свет от фар еще наполнял окружающее пространство, где то вдали журчала вода, но в основном это была все та же тишина, которая наступала, когда машины замолкали и прекращали свою работу на время.

«Надо вырубить электрику, иначе погорит все» -я спустился на сколько мог, и окунулся в ледяную жижу, нащупав рукой рычаг отключения массы я повернул его, фары головного света потухли. К тишине добавилась еще не проглядываемая тьма, лишь луч моего фонаря вгрызался в эту темень и разбивал ее.

Я выбрался из кабины на капот машины, взяв с собой самоспасатель, надо было пробираться к выходу. Высвечивая фонарём окружающее меня пространство, я увидел печальную для меня картину. Все вокруг было затоплено грязью в вперемешку с ледяными глыбами, трубами, остатками коммуникаций и кабелей.

Главное не паниковать, страха как такового я не ощущал, понимал, что это всего лишь какая то нештатная ситуация, через какое то время я выберусь, обматерю кого следует, и это будет прикольная история, которую можно будет рассказывать в «кандейках». Но с начало надо выбраться, это первоочередная задача, оставаться на машине не было смысла, во первых воздух все больше становился спертым и наполнялся газами, которые не особо были полезные для моего организма, и машина хоть и медленно, но погружалась.

Я сорвал болтавшийся рукав и бросил его на глиняную жижу, встав на колени я медленно стал пробираться вперед, плотный материал рукава удерживал меня на поверхности глиняного озера, но все равно держать равновесие было очень трудно. Желеобразная субстанция тряслась бурлила и всячески пыталась поглотить меня. Медленно и целеустремленно я пробирался вперед, цепляясь за ржавую сетку крепления, за расщелины в кровле, руки и ноги тряслись от физического напряжения.

Потратив не мало усилий, я пробрался за поворот. Передо мной предстала печальная картина, выход был полностью затоплен, лишь силовые кабеля и вентиляционный рукав уходили куда-то в глубину глиняной жижи, напротив от куда только что возили руду выходила эта же глиняная масса, и густыми клубами медленно выходил газ. Да глина представляла опасность, но вот газ сейчас был опаснее всего, дышать им значит отравлять организм, а это может произойти очень быстро, потеря сознания, отёк легких, и не минуемая смерть.

Надо было принимать решение, назад дороги нет, вперед тоже, что же делать? Я судорожно перебирал варианты, вспоминал о всех возможных выходах, щелях, выбоинах, все что мне могло помочь выбраться из этой ситуации.

«Сбойка» -прокричал я внутри себя-«есть же сбойка!!!»

Когда мы вели проходку вперед от выхода, то сбились в неизвестную старую выработку, выяснять что за выработка и что она из себя представляет не кто не стал, а просто повернули проходку направо. Начальники вообще особо не заморачивались, где и как мы проходим свои выработки, самое главное, чтобы была руда, маркшейдерские, геологические указания им были не указ, да и маркшейдеры и геологи по своему профессионализму оставляли желать лучшего, в общем вот такая круговая порука, ещё в народе говорят: «Больная голова, ногам покоя не дает»

Только вот до этой «Сбойки» надо преодолеть препятствие пятнадцать метров из глиняной ледяной жижи, и судя по тому какое расстояние было до кровли, глубина была примерно метра четыре. Но самое главное ты весь будешь в грязи и мокрый, а в шахте это очень печально, кругом сквозняки, холод, и подхватить сопли или простуду не представляет никакого труда. Но задохнуться взрывными газами перспектива была еще хуже, поэтому делать нечего, придётся принять эту ледяную грязевую ванну.

Я попытался высветить фонарём место сбойки, но белая пелена газа не давала лучу прорваться сквозь нее. Где-то вдалеке журчала вода. Буду плыть на шум воды, в принципе заблудиться в двух поворотах было затруднительно, но всякое бывает, главное не паниковать.

– Вот твари!!!! -выругался я, в сторону всех тех, кто загнал меня в эту непонятную историю.

Но делать нечего, все взвесив, и рассудительно подумав, я приподнялся на рукаве оттолкнулся от него в надежде преодолеть этим прыжком хоть какое-то расстояние. Грязь охотно приняла меня в свои объятия. Я чувствовал, как меня затягивает, вниз не давая мне вздохнуть полной грудью. Я попытался высвободить руки, чтоб начать плыть, но глина окутала их своей немереной силой, ни давая мне шанса пошевелить ими. Я все-таки освободил одну руку, а потом и другую, стараясь зацепиться за что нибуть, ногами двигать тоже не получалось, тяжелые шахтерские желтые сапоги набрались жижей и тянули меня вниз как две пудовые гири.

Обращаюсь к этим сволочам, которые закупили и заставляли нас носить эти ужасные желтые резиновые сапоги с железными носами. Желаю гореть вам в аду, а черти, чтоб не потухал адский огонь, топили очаг этими же ярко-жёлтыми сапогами!

Ухватившись за какую-то ржавую искорёженную трубу, я стал подтягивать себя вперед, Ледяные глыбы как айсберги торчали из глубины вонючей желеобразной жижи. Я рукой протер фонарь и лицо. Было еще чертовски холодно, холод не давал шанса на спасение, тысячи ледяных иголок пронизали все мое тело, и парализовало его.

«Не отступать! Не сдаваться!» -твердил я себе, подтягивая свое тело.

Далее перебирая руками, я нащупал транспортерную ленту, видимо ее принесло вместе с потоком, и она, к счастью, уходила в сторону моей спасительной «Сбойки». Сколько времени я барахтался и вытаскивал себя мне неизвестно, но знаю точно сил я для этого потратил немерено.

Перед «Сбойкой» был насыпан вал из породы, а за ним была лужа. Я перевалился через искусственное препятствие и оказался по пояс в воде, ополоснув лицо и фонарь я осмотрелся по сторонам. За лужей тоже был навал породы, в кровле была скважина, из которой напором лилась вода. Вверх уходила еще выработка, борта ее были окислены и замылены, что говорило о ее старинном происхождении.

Преодолев водяное препятствие, я подлез поближе к скважине, и принялся смывать с себя куски глины. Это была закладочная вода, и представляла из себя смесь аммиака и Бог знает весть чего, и отравой была страшной, при длительном контакте с ней на коже образовывались химические ожоги, ещё эта вода была страшно вонючая, соответственно пить ее не кому не рекомендовалось. Мыться в ней было еще то удовольствие, но других родников и источников в округе не наблюдалось.

Скинув проклятые сапоги, и вылив с них глину, я снял свой комбинезон, и нательное белье оставшись в одних мокрых трусах принялся все застирывать. Забавное зрелище, сейчас бы мои соратники по работе увидев меня в таком одеянии громко бы рассмеялись, закидывая меня различными смешными репликами, но вот ситуация была не та, был я тут совершенно один, промёрзший до костей стоя босиком на острых как бритва камнях, без единой возможности где нибуть согреться, и уж точно мне было совсем не до смеха.

Я выжал и встряхнул мое условно постиранное белье, не без труда надел его. Промокший кожаный ремень, потрепанный нелегкими шахтерскими условиями, жалко выглядел и с трудом застегнулся. Меня трясло от холода. Зубы стучали, а все мышцы сводило судорогой. Я сел на какую-то гнилую доску и зажался, стараясь сохранить как можно больше тепла.

«Ладно надо от сюда выбираться» -рассудил я, и заставил себя подняться и оглядеть все вокруг.

Я находился на куче наваленной породы, передо мной была глубокая лужа, а чуть подальше тоже навал, за ним простиралось глиняное море, от куда не без труда я приплыл. С другой стороны, за навалом были какая-то выработка, заполненная желеобразной белой закладкой, вверх уходила колодцеобразная выработка со старыми ржавыми скобами Гейзинга в бортах. Обычный шахтный пейзаж.

Двигаться можно было только вверх, но вот как? До скоб Гейзинга было примерно два с половиной метра, допрыгнуть до них не представлялось никакой возможности. А еще этот холод не давал полноценно соображать. Так чем мы располагаем?

Осмотревшись вокруг, я нашёл гнилое бревно, пару досок, старую буровую штангу, плавающую пластмассовую канистру из-под гидравлического масла, очень много булыжников и камней различного размера. Вот и все мое богатство, которое предоставила мне судьба, засунув меня в эту попу мира.

Так же я заметил еще одну особенность, находясь возле скважины, из которой напором хлестала вонючая струя воды, чувствовалось что дышится легче, а это значит с этой ядовитой водой от куда-то приходит кислород, это конечно радовало, потому что, отойдя от скважины хотя бы на три метра дышать становилось труднее. Но как бы там я не старался приободрять свой организм легкое одурманивание и кислородное голодание чувствовалось.

Попробую накинуть ремень от самоспасателя на одну из скоб, только с пятой попытки у меня это получилось. Я стал подтягиваться чтобы ухватиться за ржавую железяку. Но тяжелая мокрая роба и желтые сапоги видимо настолько утяжеляли мое положение, что сил подтянуться у меня так и не хватило. Скоба была мокрой и мыльной от аммиачной воды и закладки и не оставляла шанса задержаться на ней ремню. Затея с ремнем само спасателя рухнула. Что же дальше?

Дальше надо строить пирамиду из камней и кусков породы. Приспосабливаем к этому две доски и пробираемся на верх. Сказано сделано. Подтащив нужное количество камней и выстроив импровизированную пирамиду, я поставил доски в надежде на них опереться. Возможно все бы и получилось, но вот скользкие камни не как не хотели стоять на месте, и все время раскатывались по сторонам, как только я на них опирался, доски тоже были скользкие и не давали шанса забраться по ним, старая буровая штанга, хоть и доставала до скоб но залезть по ней как по канату не представлялось возможности, все было в скользкой глине, мокрое и не давало не единого шанса подняться наверх. Куда приспособить пластмассовую канистру я так и не придумал. Хотя пытался на нее пару раз вставать, но под моим весом она прогнулась и деформировалась, и я со злости пнул ее в сторону глиняного моря, не долетев до туда она упала в лужу и стала продолжать плавать как с того момента, когда я ее нашел.

Исчерпав все возможные и невозможные способы пробраться на верх, я уселся на импровизированную лавочку из доски и камней. Меня одолевал только один вопрос «Что делать?» За мыслями и упорной работой над попытками пробраться наверх, я не заметил гул машин. Их отчетливое металлическое лязганье и удары о толщу пород говорили лишь одно, скоро мы тебя откапаем, скоро мы тебя спасем!

«Главное, чтоб успели откапать до конца смены, чтобы Таня не волновалась, ох и будет же ей сегодня что рассказать за вкусным ужином!» Мысли метались в голове, радовали своей определенной уверенностью в собственном спасении. «Работают же парни, копают и довольно близко, чуток нужно подождать и все!»

За мыслями и рассуждениями я не заметил, как к моим желтым сапогам подобралась вода. Осмотревшись еще раз я заметил, что мой спасительный остров медленно, но уверенно уходит под воду, и я как единственный его обитатель сгину с ним на всегда.

«Это очень плохо!» скважина, которая скудно обеспечивала меня кислородом, тем же временем затапливала меня, и если я не найду способ чтоб выбраться от сюда, то останусь здесь.

Я вскочил на ноги и стал передвигаться из стороны в сторону по тонущему островку, мысли метались, но верных решений в голове не возникало. «Есть выработка сзади меня, но она затоплена этой желеобразной закладкой. Все решено иду по ней!»

Спустившись с островка, я медленно стал погружаться в белую желеобразную массу, просветил фонарем туннель я увидел в конце гору насыпанной породы, с другой стороны, был тупик. Медленно перебирая ногами, я стал нащупывать твердую поверхность, но по мере моего продвижения к наваленной куче породы я все больше и больше погружался. И вот зловонная масса уже подобралась к моему подбородку, но я все-таки добрался до камней.

«О… Боже вседержитель! Порода была свежая как будто ее вчера сюда насыпали, а это что? Это же обертка от взрывного патрона, современная! Ну все ждите меня дома, сейчас я от сюда выкопаюсь, и всем вам докажу, и покажу как надо!!!!»

Я стал руками капать породу, острые камни резали мне руки, рабочие перчатки я оставил на машине, «а и черт с ними, терпеть осталось не долго!». Судорожно работая руками, я вырывал камни. Воздуха становилось все меньше и меньше, в глазах потемнело. Руки были все в крови, но я ничего не чувствовал, «вперёд только вперед!».

Породы не уменьшалось, а камни прибывали от куда-то сверху как из бездонного рога изобилия. Я лежал на животе и как беспомощная морская черепаха, выброшенная на берег, перебирал руками, а потом проталкивал породу ногами. Радость сменилась отчаяньем, надышавшись изрядно вонючей массой я понял, что чем больше я капаю, тем сильнее закапываю себя. Вероятность задохнуться была очень высокой!

Побарахтавшись еще в молочной жиже, я развернулся и направился в сторону своего островка. Вернувшись на остров, я разделся и принялся стирать свою робу. Белая жижа была химически активная и ее нужно было смыть с кожи чтобы не получить ожег. Холод опять холод! Раны на руках кровоточили я обтер их своим нательным бельем.

Натянув мокрую холодную одежду, я опять скрючился в позу зародыша пытаясь хоть как-то согреться. Посмотрев на часы, я понял, что выбраться до конца смены не получится. «Родные с ума сойдут!»

Гул и лязганье машин все так же отчетливо слышались, но вот как прежде радостных мыслей они не вызывали. Я вдруг почувствовал себя заброшенным и одиноким во всем этом темном мире, заполненным грязью, водой и газом и спасать себя уже не было сил, тело было измучено и разбито, а еще этот страшный холод, от него никуда не деться. Боль в вперемешку с отчаяньем наполнили мою душу. И я заплакал, горячие как кипяток слезы обожги щеку. Нет это не было рыданием или причитанием над умершим, это были просто тихие слезы, которые бывают, когда человеку безмерно плохо.

– Таня, Танечка прости меня, я не хотел, чтоб было так-прошептал я сам себе

– Черт побери ты мужик или нет-крикнул я сам на себя-А ну отставить сопли, здоровый мужик, надо идти и копать дальше!

Я ходом прыгнул в белую жижу и побрел к заваленному выходу, и продолжил копать, стараясь не обращать внимание на удушье, на окровавленные руки, на усталость, вопреки всей этой ситуации, ради родных, ради своей жизни, вопреки костлявой старухи с косой! Но разум и понимание преобладали на тот момент, выбраться от сюда таким способом не предоставлялось никакой возможности.

Хотя уважаемый мой читатель, копал я в нужном направлении, выход действительно был, об этом мне поведал один машинист, который засыпал сбойку, случайно возникшую в процессе проходческих работ. Но вот наши руководители геологи маркшейдера и всякий там сброд скрыли этот факт, или действительно не знали об этом, в любом случае страдать им за это в гиене огненной.

И так осознав всю безвыходность своего положения я двинулся назад к выходу, но перед тем, как выйти на очередную процедуру стирки своей истерзанной одежды, я решил изучить тупик, который находился с другой стороны тоннеля. Тупик оказался не таким уж и тупиком, в борту была ниша, а в кровле зияла колодцеобразная выработка, которая уходила на верх, по-видимому, туда, куда я так тщетно старался пробраться несколько часов назад. Так же я высветил старые гнилые перекрытия, состоящие из гнилых бревен и досок, со временем это все рушилось и теперь представляло хаотичный костер. Но самое главное из глубины чернеющей дыры свисал старый ржавый стальной трос, потертый и весь в иголках, такие мы называли «Ежики» и когда его берешь в руки, ржавые иголки впиваются тебе в кожу, причиняя неистовую боль, а были и случаи и серьезные заражения.

Подергав трос, я пробно подтянулся на нем, где-то вверху он был намертво зажат. Наверх я забрался довольно лихо, опираясь на гнилые бревна и скобы. Я осветил все фонарём, это была заброшенная выработка, заваленная кусками окисленной породы, в углу стояли ржавые запчасти от ручных перфораторов, все борта кровля и почва были в склизкой закладке. Когда-то здесь кипела работа.

Но все это было не главное, главным была выработка, которая простиралась куда-то вглубь и это означало, что есть шанс найти выход и наконец покинуть эту страшную западню. «Кто ищет тот найдет!», сердце опять наполнилось радостными нотами. Мыться я не стал так как все равно чтоб пройти к тросу нужно преодолеть белую закладку по пояс. В таких выработках предусмотрены запасные выходы, вентиляционные восстающие, мысли опять заполнили мой воспаленный мозг.

Обдумав все возможные варианты, я двинулся в направлении темного туннеля, перешагивая на пути различный ржавый хлам, гнилые бревна, доски, навалы окисленной породы. Склизкая закладочная ядовитая грязь, всячески затрудняло мне поход к моему спасительному выходу.

Самое страшное, что в таких заброшенных выработках при отсутствии вентиляции, месяцами скапливается ядовитый газ, и потерять сознание и остаться навсегда здесь можно буквально за несколько вздохов.

Я это понимал и все время контролировал свое состояние, хотя отравление уже определенно чувствовалось, дышать было трудно, сознание было мутное, и сильно ломило кости и мышцы, а горло внутри как будто натерли наждачной бумагой.

Выработка раздваивалась, и я направился в одну из них, вторую я решил обследовать на обратном пути. В таких туннелях, заброшенных, и давно покинутых людьми, чувствуешь себя первопроходцем и исследователем, как будто попадаешь на другую планету, где все враждебно тебе и на каждом шагу подстерегает опасность.

Я шел, фонарь на каске еле пробивал белую пелену ядовитой атмосферы, кислород однозначно был далеко ниже нормы. На пути мне встретился старый брошенный кабель, «вот это удача!»

Обычно силовые кабеля прокладывают в вертикальных восстающих, и это могло быть моим спасением, если там осталось ходовое отделение я могу выбраться на верх и уже там однозначно есть выход. Но радостный момент длился не долго, кабель изгибаясь уходил в пробуренную в борту скважину. «Нет тут выхода!» эта мысль как приговор ударило молнией в мою затуманенную голову.

Понимание того, что дышать этой ядовитой заразой губительно для меня, все больше и больше охватывало мое сознание, я знал, что умереть от удушья и отравления гораздо быстрее чем от холода, обезвоживания и голода. Но надо идти, осталась еще одна выработка, «только не отключатся, возьми всю волю и направь ее для того, чтоб идти и двигаться!»

Я добрался до второй выработки, и это оказалась отработанная щель, которая уходила на десятки метров вверх, фонарь не мог просветить, где заканчиваются борта этого рукотворного каньона, но то, что там наверху было настолько опасно, что ходить по таким выработкам все равно что играть в русскую рулетку. Сорвавшийся с такой высоты камень размером с ладонь пропорет твою каску на двое как масло раскалённый нож, не говоря уже о тех глыбах размером с автобус и весом по сто тонн.

Но видимо надышавшись изрядно ядовитых газов, моё чувство страха и опасности притупилось, и я, не останавливаясь прошелся по данному каньону, в надежде найти хоть какой-то выход.

«Хвала всем Богам!» но на тот момент ни один камень или огромная глыба не сдвинулись с места, тем самым спасли меня от неминуемой гибели.

Дышать становилось все труднее и труднее, я еле как переставлял ноги в своих ярко-желтых сапогах. Желтые круги мерцали в глазах, а все происходящее воспринималось как замедленная сьемка.

Я в любой момент мог потерять сознание, не сомневаюсь, что на тот момент я уже надышался ядовитым воздухом, и если добавить холод и обезвоживание, то оставалось мне жить считанные часы. Я как мог гнал от себя мысли о смерти, «невозможно чтоб меня не стало, а как же мои родные? Как все те люди, которых я знаю и уважаю, ведь невозможно им жить без меня, ведь я для них опора и надежда. Нет смерть это не про меня, вот еще!»

С такими мыслями я добрался до своего выхода, где уходил вниз ржавый стальной трос. По нему я спустился вниз, здесь хоть как-то чувствовался прилив свежего кислорода, мой спасительный остров практически ушел под воду, только моя импровизированная пирамида выглядывала из-под воды.

Сняв с себя одежду находясь по колено в ледяной воде, я принялся ее полоскать. Глина видимо как-то устоялась и уже под натиском воды не могла захватить мой спасительный островок, но в дали высвечивая фонарём, где должен быть выход я обнаружил целую гору глиняной каши, все-таки она продолжала прибывать.

Надев только нательное и сапоги без портянок и взяв свои небогатые пожитки я направился к своему тросу, взобрался наверх и начал выжимать одежду. Натянув все на себя я, изнывая от холода, принялся искать место, где можно было хоть как-то присесть. Нашел две гнилые доски, и соорудил из них лежанку, бросил на нее кусок старого прокопчённого рукава.

Портянки положил под себя, для того, чтоб хоть как-то высушить их своим телом, надел на босу ноги желтые сапоги я улегся, накрывшись старым рукавом. Холод пронизывал все мое тело. Я непроизвольно стал стучать зубами, я заставлял себя хоть как-то согреться. Но согреться возможности не было, меня окружал сырой, черный, наполненный ядовитой атмосферой мир, который как не странно создали сами люди, изрыли его буровыми штангами, изуродовали взрывами, и теперь он взяв меня в свой плен старался им отомстить, утверждая всем своим могуществом, что нельзя так поступать ни с кем, сначала попользовались а потом бросили.

Звуки металлических ковшей все так же смешивались с журчанием воды, к ним еще добавилось тарахтение буровых штаг, а где и что бурили определить, было невозможно. Порода разносила все эти звуки на сотни метров по всему рудному телу. Да и надежды это как-то особо не вселяло, сколько времени прошло, а результатов ни каких. Я уже думал не о том, как выбраться, а просто хотелось согреться, холод был не выносим. «Боже как же холодно! Я, наверное, никогда так не замерзал, кажется, что сейчас зубы вылетят от тряски». Человек скотина такая, всегда ему всего мало, когда ему холодно нужно тепло, когда тепло нужно прохлады. Только вот здесь все по-другому, нет тут не тепла не живительной прохлады, только смерть витает кругом, ждет она моего часа подкидывая все больше и больше испытаний. «ладно могло бы быть и хуже, на машине я уже бы оправился к праотцам, там то шансов вообще не было, а кто сказал, что у тебя здесь есть шанс? Тьфу, черт побери, опять эти мысли!»