Читать книгу Сага о Диконе - Михаил Плотников, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

Раннее утро в долине реки Серебряной Змеи встретило Дикона и Марка холодным дыханием осени. Воздух был густым от тумана, пропитанным запахом влажной листвы и дымом очагов далёких хуторов. Птицы, прячась в кронах вековых дубов, перекликались тревожными голосами, будто предупреждая о чём-то. Последние стрекозы, перед зимой, тихо жужжали над камышами, а из болот доносилось глухое кваканье лягушек – словно сама земля вздыхала перед долгим сном. Дом кузнеца стоял на отшибе, в тени старого дуба. Река, огибавшая подворье, сверкала в первых лучах солнца, как расплавленное серебро. Дикон, высокий и широкоплечий, с руками, покрытыми шрамами от искр и ударов молота, вышел из дома, поправляя пояс с инструментами.

– Сегодня ты идёшь со мной, – сказал он старшему сыну, чьи глаза горели тем же огнём, что и у отца, – пора учиться ковать мечи.

Марк кивнул, сжимая в руке самодельный кинжал – первую свою работу, грубую, но уже несущую в себе дух мастера. Дорога в Драконфорт – столицу Империи Красного Дракона, лежала через несколько полей, уже пожухлых от приближающихся холодов. Туман стелился по земле, скрывая тропу, но Дикон шёл уверенно – он знал этот путь как свои пять пальцев. Через полчаса перед ними выросла стена Драконфорта. Город, словно застывший осколок мрачной легенды, высился на холмистой равнине – грозный, неприступный, дышащий древней силой и властью. Его опоясывал глубокий ров с чёрной, маслянистой водой. Её поверхность едва колыхалась, нарушая гнетущую тишину, а из тёмной глади зловеще торчали острые колья, расставленные с расчётливой жестокостью. Они напоминали зубы гигантского чудовища, охраняющего свои владения, за рвом поднимались мощные стены, толщиной в четыре метра. Они были сложены из тёмного камня почти угольного оттенка. Их поверхность была усеяна трещинами и сколами – немые свидетели давних осад. Это были шрамы, покрывшие тело крепости. В некоторых местах мох и лишайник цеплялись за трещины, добавляя облику города ещё больше древности и суровости. По периметру стен возвышались восемь башен. Каждая из них, будто сторожевой хищник, следила за окрестностями, а на верхних площадках, неподвижные, как изваяния, замерли лучники. Они были в легких доспехах, с луками наготове, напоминавшие чёрных воронов, усевшихся на крепостных зубцах. Кроваво-красные плащи, ниспадающие с плеч, резко контрастировали с тёмным камнем – это была личная гвардия Императора, его верный и беспощадный щит. В самом сердце города, на вершине высокого холма, господствовал над всем городом дворец Императора. Его массивные шпили и тяжёлые своды чётко вырисовывались на фоне неба. Дворец казался не просто резиденцией правителя, а символом абсолютной власти. Днём и ночью его стены патрулировала городская стража – вооружённые до зубов воины в блестящих доспехах, бдительно следящие за порядком. Их шаги, отдающиеся эхом в тихих улочках, напоминали жителям о незыблемости имперского закона. К городу вела одна дорога – прямая, широкая, вымощенная булыжником. Она, словно артерия, связывала крепость с внешним миром. Атмосфера здесь царила особая: тяжёлая, давящая и полная скрытого напряжения. Город жил по своим законам, под неусыпным оком Императора, и каждый, кто переступал его порог, ощущал на себе тяжесть этой древней, неколебимой власти.

– Никогда не доверяй этим стенам, – пробормотал Дикон, – камень крепок, но предательство тоньше лезвия.

Кузница Дикона примостилась у восточных ворот – низкое приземистое строение с каменными стенами и крышей из потемневшей дранки. Узкие окошки под кровлей едва пропускали свет, а стены и потолок покрывала многолетняя копоть. В центре стояла массивная печь с чугунной топкой, а рядом – штабели угля и дров. От топки к пробитому в крыше дымоходу тянулась толстая труба, из которой валил густой дым. У дальней стены находилась наковальня: массивная, чёрная, с выбоинами от сотен ударов. По стенам на крюках и полках в строгом порядке висели и лежали инструменты: молоты, клещи, зубила, напильники. У входа – бочка с водой, ведро и тряпки. Марк, закатав рукава, раздувал мехами пламя в печи, подбрасывал уголь. Дикон отбирал заготовки – ровные бруски стали. Сегодня они ковали меч: клинок должен был выйти ровным, острым и надёжным. В воздухе пахло металлом и углём, раздавались шипение, стук молота и скрип мехов – в этом жарком, закопчённом пространстве рождались вещи, готовые выдержать испытание огнём и временем.

– Смотри, сын, – голос кузнеца звучал глухо, как удар по наковальне, – меч – это не просто железо, а душа воина. Если ты ошибёшься в закалке – он сломается в первом же бою, а если перегреешь сталь – она станет хрупкой, как лёд.

Марк слушал, впитывая каждое слово. Два месяца он учился, терпел ожоги и усталость, но сегодня должен был получиться его первый настоящий клинок. К вечеру, когда солнце, словно окровавленный щит, скатилось за горизонт, одноручный меч был готов. Он получился с узким лезвием и гардой, украшенной маленьким сапфиром.

– Я сделал это? – Марк не мог поверить.

Дикон улыбнулся и погладил свою бороду.

– Теперь тебя нужно научить сражаться им.

Они вернулись затемно. Дверь дома была распахнута. Дикон почуял беду раньше, чем увидел. Внутри дома тела слуг, разбросанная утварь и Бекка. Жена лежала на кровати, прижимая окровавленную руку к ране на боку. Глаза её были широко открыты, а губы дрожали. Дикон бросился к ней.

– Нет, о нет, как же так? Кто это сделал?! – прокричал со слезами кузнец.

– Его люди, – прошептала она, – убили слуг, а потом, знатный юноша, он взял меня силой, и, получив желаемое, воткнул нож мне в бок. На его руке была эмблема – змея, которая обвивалась вокруг руки, я люблю тебя, – её рука безжизненно упала.

– Нет, нет, нет! – закричал Марк, хватая мёртвую руку матери.

Дикон зарыдал и зарычал, как зверь, и этот рёв разорвал тишину ночи, но самое страшное ждало в соседней комнате. Уил, младший сын, был повешен на балке. В его теле торчали три копья – сначала ему пробили ноги, потом живот. Рядом валялся кинжал – подарок отца. Дикон вспомнил, как мальчик смеялся, размахивая им, как настоящий воин. Тьма накрыла его. Он потерял сознание. Ему приснился момент из прошлого. Пир в замке Змеиный перевал.