Читать книгу Плоть эльфа - Михаил Поляков - Страница 2

Воздух в зале Совета Круга был тяжёл, как перед грозой. Тяжёл не запахом – ибо здесь царили ароматы ночных цветов и свежей, влажной листвы, проникавшей сквозь ажурные стены, – а сконцентрированной скорбью и холодной яростью. Это было сердце королевства эльфов Эрин Линд – зал, выросший, казалось, сам собой из живого камня коренного утёса и стволов древних, вечнозелёных деревьев. Струились, образуя своды, серебристо-серые корни, переплетались с резными каменными арками, увитыми цветущими лианами, чьи бледно-голубые и белые колокольчики покачивались от малейшего движения воздуха. Свет проникал сквозь тысячи естественных просветов, окрашиваясь листвой и падая на пол из отполированного чёрного камня мягкими, зыбкими пятнами. Казалось, сам лес, возвеличенный мастерством древних ваятелей, стал чертогом для правления.

В центре, отбрасывая смутные зелёные отсветы, стоял стол – вырезанный из единой глыбы малахита. Его поверхность, отполированная до зеркального блеска, была покрыта тончайшей резьбой: бегущие среди камня стилизованные волны, ветви и звёзды – карта мира и памяти Эрин Линд. За ним, на простых, но изящных креслах из тёмного дерева, сидели трое.

Напротив дверей – Королева Эрин Линд, Келебриан. Её серебристые, как лунный свет на воде, волосы были убраны назад, открывая лицо, на котором сейчас лежала печать безмолвного горя. На челе её сияла диадема, в центре которой горел камень, похожий на слезу – бледно-голубой аквамарин. Справа от неё – Король Торондуил из Гонд-Кхарн. Его медные волосы были стянуты в строгий узел, а смуглое, суровое лицо с жёсткой линией рта обрамляла диадема из красного золота, инкрустированная тёмным гранатом. Он казался изваянием из той же породы, что и его пустынные скалы. Слева – Король Орофер из Эред-Нимрайс. Он был неподвижнее всех, и его иссиня-чёрные волосы и бледное лицо казались частью теней зала. Его диадема из чёрного серебра была лишена камней, лишь тонкий узор напоминал очертания горных пиков.

Перед каждым на столе стоял кубок из цельного, идеально прозрачного горного хрусталя, наполненный лишь водой, чистой, как утренняя роса. Никто к ним не прикасался.

Слово, как хозяйке и той, чья земля и чья кровь пролились, взяла Келебриан. Голос её был мелодичен, но в нём не было теперь привычной певучести. Он звучал ровно, чётко, отчеканивая каждое слово, как резец по камню.

– Они высадили три сотни человек. Триста солдат, наёмников и охотников. Всё было предусмотрено заранее. Они подошли к поселению Хирилондэ ночью, с двух сторон. Бесшумно убили дозорных. Основной удар пришёлся на спящих. Все тела наших павших забрали. Отступали по плану, с заранее подготовленной засадой в каменном ущелье, где использовали зажигательные смеси и взрывные устройства, чтобы отсечь и уничтожить авангард нашей погони. Потери с нашей стороны – около двух сотен убитых и пленённых. Они знали, куда идут и что будут делать. Это была не стычка. Это была тщательно подготовленная военная операция. И с ними были проводники – папуасы с северных островов. Именно они провели этот отряд через наши леса по тропам, которые, как мы думали, являются тайной.

Она сделала едва заметную паузу, её пальцы слегка сжали край стола.

– Тревогу подали лишь когда увидели пламя, освещающее небо. Силы для возмездия собрались быстро, их было достаточно, чтобы уничтожить захватчиков. Возглавил погоню… – голос Королевы дрогнул лишь на миг, – мой сын Элронд. На момент, когда каннибалы отплывали к своим кораблям, он был жив, – продолжила королева, снова обретая ледяное самообладание, – это видели. Враги потеряли чуть более двух дюжин своих. И двое… этих людоедов… попали живыми к нам в руки. Их удалось спасти от действия яда наших стрел и допросить.

Орофер из Эред-Нимрайс впервые пошевелился. Его тёмно-синие глаза, казалось, видели то, о чём рассказывала Келебриан.

– И что извлекли из их мозгов, Королева Песни?

– Название. «Ост-Индская компания». Знамя, под которым собрался этот сброд. Голландцы. Другие европейцы – англичане, возможно, иберийцы. Наёмники из земель Азии. И проводники с южных островов. Секрет их успеха – большое число воинов и скрытность, а также грамотно организованная засада. Они использовали огонь, ружья, что пробивают наши доспехи, и пушки, что разносят в щепки деревья.

– Думаю, это не просто набег, – заключил Торондуил. – Это пробный камень. Успех породит новые экспедиции. Эти твари, вкусив нашей плоти, сойдут с ума от жадности и не остановятся. Они будут приходить снова и снова, каждый раз в большем числе и с большим количеством кораблей, пока не сожрут нас всех.

– Ответ должен быть таким, чтобы отбить охоту навсегда, – сказал Орофер.

– Начать следует с корня, который дал саму возможность напасть скрытно, – жёстко отчеканил Король Камня. – Папуасы. Те кланы, что участвовали или могли участвовать, должны быть выкорчеваны. Чтобы даже тени мысли стать проводниками для этих людоедов не осталось в их головах. Пусть страх перед нами станет глубже, чем жажда их жалкого золота или что там они им дали.

Келебриан кивнула, но в её глазах была горечь.

– Воины для такого удара у нас есть. Воля – тоже. Но этого мало. Болезнь приходит с моря. Значит, нам нужен собственный меч, способный достать их там, где они чувствуют себя в безопасности.

В зале повисло молчание. Его нарушил Торондуил, и в его голосе впервые прозвучала старая, давняя тоска.

– Я помню, – произнёс он, глядя в зелёную глубину малахитового стола, как будто видел в ней иное отражение, – как прекрасен был на рассвете «Алтаэриль», наш последний деревянный лебедь. Его корпус из белой древесины, паруса, сотканные из света и тумана… Он покоился на песке в бухте Кирдлон, словно уснувшая птица. Это было давно.

– Очень давно, – тихо подтвердил Орофер. – Истлел его остов. Рассыпался в прах. Ушли те, кто знал, как сладить с ветром и волной. У нас есть знания и чертежи в архивах Башни Звёзд. Мы можем сделать корабли. Но древесине нужно время, чтобы высохнуть и обрести прочность. Плотникам и морякам – чтобы обрести умение. Но у нас нет времени ждать. С каждым восходом солнца шансы вернуть пленных, и среди них наследника Эрин Линд, тают.

В этот миг одна из высоких дверей из резного дерева и перламутра беззвучно приоткрылась. В проёме показался эльф из королевской дружины королевы в парадных доспехах. Он склонил голову в почтительном молчании, ожидая разрешения.

Келебриан подняла голову, увидела помощника в дверях и кивнула, давая ему понять, что можно говорить.

– Докладывай, Галад.

– Ваше Величество, прибыл тот, кого вы ждали.

Торондуил и Орофер недоумённо переглянулись. Всех, кого могла ждать королева уже здесь. В Австралии, было только три королевства, а это был совет королей.

Келебриан кивнула.

– Сама судьба привела его в этот миг. Веди.

Дружинник склонился и исчез. Потом дверь отворилась вновь.

В зал вошла фигура. На ней была эльфийская одежда. Плащ из тончайшей серой ткани, сотканной в лесах Эрин Линд, свободно ниспадал с плеч. Покрой рубахи и штанов, хотя и простой, тоже были обычными эльфийскими. Шаг был бесшумным, осанка – прямой. Но что-то было не так. Слишком тяжела поступь для эльфийской грации. И когда фигура вышла из тени колонны в луч света, падающий из просвета в своде, обман рассыпался.

Это был не эльф.

Черты под капюшоном плаща были иными – грубее, угловатее. Сам плащ висел на нём неестественно, словно вещь с чужого плеча. А под ним угадывался не эльф – жёсткие скулы, седая бородка и усталый, но неотрывный взгляд, привыкший вглядываться то в строки древних манускриптов, то сквозь окуляр астролябии, выверяя широту незнакомой земли. Он не был похож и на охотника за эльфами – ни грязи, ни крови, ни дикой злобы. Он выглядел как учёный, забредший не в ту дверь.

Человек остановился на почтительном расстоянии от малахитового стола, откинул капюшон и совершил поклон согласно эльфийскому, когда приветствуют могущественных властителей. Его поклон был глубже, медленнее, с оттенком чужого церемониала.

– Ваши Величества, – голос его был тих. – Я отправился в путь, как только получил ваше послание и новости о трагедии, – его эльфийский был безупречен по грамматике, слова правильные, но звучали выучёно, без лёгкости говорящего на нём с детства.

– Легат. Вы быстры, – сказала она. Затем повернула голову к двум королям. – Торондуил из Гонд-Кхарн. Орофер из Эред-Нимрайс. Представляю вам Маттео Риччи, преподобного отца из Общества Иисуса, легата Папы Римского и учёного. Он живёт среди нас уже почти год.

– Человек? – с ноткой удивления констатировал Торондуил. – Сестра, я думал, я уже не познаю свежесть удивления, но тебе это удалось.

– А кого ты ожидал? Орка или гоблина? Но ты сам многое сделал, чтобы это стало невозможным. Моих подданных едят, и мне нужны союзники, чтобы их защитить, – ответила королева.

– Да, признаю, мы тогда погорячились, но наша раса была молода и искала себе дом. Но человек, это сейчас неосмотрительно, – оправдался Торондуил.

– Господин Легат, – сказала Келебриан. – Благодарю вас, что откликнулись на мой зов и прибыли, несмотря на нелёгкий путь.

Человек – Маттео Риччи – выпрямился.

– Когда до меня дошли вести об ужасном происшествии и о пленении принца, я счёл долгом не медлить, – сказал он. Его взгляд скользнул по лицам трёх монархов, пытаясь понять их эмоции, скрытые за масками достоинства. – Глубоко соболезную вашей утрате и разделяю ваше горе.

– Надеюсь, путь не был слишком утомителен для вас, – продолжила Келебриан, и в её тоне появились формальные, почти механические ноты светской беседы, столь чужеродные в этой ситуации. – Ваше самочувствие?

Риччи позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку.

– Благодарю за заботу, Ваше Величество. Снадобья ваших лекарей – поистине чудо. После них я чувствую себя так, будто два десятка лет просто испарились с моих плеч. Ваше искусство превосходит всё, с чем я сталкивался, от искусства врачей Рима и до лучших лекарей Пекина.

Он сделал паузу, давая понять, что светские любезности окончены.

– Чудовищность этого набега не имеет оправдания. Я, как друг вашего народа и как представитель Святого Престола, заявляю об этом со всей определённостью. Его Святейшество Папа Павел Пятый готовит энциклику, в которой признает народы Австралии разумными существами, созданными по образу и подобию Божьему. А тех, кто поедает вашу плоть и пьёт вашу кровь, будут клеймить не только как людоедов, но и как еретиков, отрёкшихся от самой сути человечности.

Его слова повисли в воздухе. Обещание было громким, но эльфы молчали, ожидая «но». Оно не заставило себя ждать.

– Однако, – продолжил Риччи, чуть склонив голову, – ситуация в Европе… сложна. Там подняли голову силы раскола, мятежа против единой Церкви. Те, кого мы называем протестантами, или, как их часто величали мои братья, «еретиками-северянами» или «лжеучителями», обрели силу и дерзость. Восставшие провинции Нидерландов, эти… голландцы, – он произнёс слово с лёгким оттенком презрения, – ведомые жаждой наживы, не признают ни духовного авторитета Папы, ни светской власти законного короля Филиппа. Они – орудие дьявола и алчности.

Он обвёл взглядом стол.

– Мы хотели бы возобновить контакты, прерванные тысячу лет назад. Объединить усилия перед лицом общего врага. И такое единство стало бы несравненно прочнее, если бы благородные правители Австралии заявили о признании духовного первенства Святой Римской Церкви и её главы. Это открыло бы двери для самой широкой помощи.

Король Камня, Торондуил, ответил первым. Его голос был вежлив, но холоден.

– Господин легат, мы уже беседовали на подобные темы… в иные эпохи. С посланцами кесаря Юстиниана, если память мне не изменяет. Наши интересы совпадали мало, а пути расходились слишком быстро. Разность… тканей наших цивилизаций и рас создаёт больше вопросов, чем точек соприкосновения.

– Времена изменились, – мягко, но настойчиво парировал Риччи. – Теперь точек соприкосновения, увы, становится всё больше. И прежде всего – это общий враг. Мы можем помочь друг другу. Обмениваться не только словами, но и знаниями и даже оружием. Эти корабли, что приходят за вашей кровью, – они приходят из нашего мира. Их команды плюют на авторитет Папы и короля Филиппа. Их капитаны служат не вере, а лишь кошельку. Это враг и ваш, и наш.

Он сложил руки перед собой на столе, и его взгляд обвёл всех троих.

– Мы можем помочь вам не только словами. Общество Иисуса – это не просто монахи. Это лучшие умы Европы: математики, астрономы, инженеры, картографы.

Легат сделал паузу, давая словам осесть.

– Я говорю о практическом союзе. Вы даёте нам возможность жить среди вас, учить, учиться, возводить школы и обсерватории. А мы становимся вашим окном в тот мир, который породил этих варваров. Мы станем вашими переводчиками не только языка, но и технологий, политики, намерений. Мы станем мостом. Потому что пока вы видите в людях лишь чудовищ с мушкетами, вы обречены на оборону. А чтобы нанести удар, который они запомнят, нужно смотреть их же глазами и думать их же категориями. Мы можем научить вас этому.

Дипломатический танец продолжался. Эльфы вежливо уклонялись от прямого признания чуждой духовной власти, считая, что уже дали очень много, позволяя иезуитам жить в Австралии, общаться с подданными, учить и учиться. Это была тонкая игра, которую они могли вести столетиями.

– Я имел честь много и плодотворно беседовать с принцем Элрондом, – сменил тактику Риччи, и в его голосе прозвучала искренняя теплота. – Ум его светел и пытлив. Я многое у него узнал о нашем общем мире. И, смею надеяться, кое-что дал полезное ему – наши знания математики, астрономии, искусств, язык человеческой науки латынь – уверен, оказалось ему небезынтересным.

Он снова сделал паузу, переводя взгляд на Келебриан.

– В связи с великим горем, обрушившимся на ваш дом… возможно, я мог бы быть полезен иным образом, не только словами соболезнования?

Келебриан встретила его взгляд. В её глазах что-то дрогнуло.

– Принца грузили на их корабль живым, – сказала она прямо, отбросив намёки. – Ещё есть шанс его отбить. Но для этого нужен корабль. Корабль, который сможет догнать этих людоедов в их стихии. А у нас его… пока нет.

Маттео Риччи медленно кивнул, как будто ожидал именно этого.

– Это… сложная задача. Но не невозможная. Орден обладает связями. Святой Престол обладает авторитетом. А король Филипп Третий Испанский, – он произнёс титул с подчёркнутой чёткостью, – обладает большим флотом. И у него есть все причины желать поражения этим голландским мятежникам и пиратам, оскверняющим имя христианина. Я не могу обещать чуда. Но я могу обещать, что употреблю всё своё влияние, все доступные средства, чтобы помочь вызволить принца из лап этих… врагов не только ваших, но и наших.

Он сделал небольшую паузу, словно взвешивая, что можно сказать дальше.

– К слову о средствах. Чтобы связаться с испанскими властями, нужен посланец. У меня здесь, на северном побережье, есть небольшое судно, на котором я и прибыл. Оно не потянет против голландских кораблей, но для быстрого перехода на Филиппины, в Манилу, где есть испанские и португальские военные корабли, оно вполне пригодно. Там я смогу изложить ситуацию лично и попросить о помощи. Это самый быстрый путь.

– Объединение усилий в этом деле, – заключил он, – могло бы стать тем самым прочным фундаментом для будущего диалога, о котором я говорю.

В зале снова воцарилась тишина. Теперь в ней витало не только горе и ярость, но и трезвый, холодный расчёт, и хрупкая, опасная надежда. Надежда, купленная ценой возможного союза с другими людьми, чьи мотивы и цели были столь же непостижимы для эльфов, как и мотивы тех, кто пришёл за мясом и кровью их близких. Игра только начиналась. А в трюме корабля, уходящего на север, наследник Эрин Линд, принц Элрондом, слушал скрип дерева и думал о звёздах, которых не видел.