Читать книгу Встречь солнцу. Рассказы об истории Сибири - Михаил Щукин, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

ервое повеление воевать югорскую землю принадлежит русскому государю Ивану III. Именно он в 1456 году посылает за Камень, как называли тогда Уральские горы, большую рать во главе с устюжанином Васильем Скрябой. Поход увенчался богатым полоном и данью. Югорские князья Колпак и Течик были доставлены в Первопрестольную. Иоанн III их одарил, пожаловал югорским княжением, наложил дань и отпустил обратно.

Через двадцать с лишним лет московский государь снаряжает в Югру и на великую реку Обь новую рать, во главе которой идут воеводами Иван Салтык Травин да князь Федор Курбский Черной.

Но прежде чем рассказывать о славных представителях рода Курбских, взглянем на саму Центральную Русь. Что же там происходило?

А Русь собиралась. Иоанн III медленно и осторожно сколачивал, скреплял государство. Некогда грозная Орда страдала тем временем от разделов и междоусобиц, великий литовский князь был занят разделом Литвы и Польши, уступая Москве целые области.

Не торопясь, заглядывая далеко вперед, Иоанн III готовился начать наступательное движение за Камень, на восток. Постепенно заселяются вятские и пермские земли, жители их обращаются в христианство. На Каме и на впадающей в нее речке Усолке ставятся первые русские солеварни. Солепромышленники Калинниковы положили начало городу Соликамску.

С тревогой взирали на такое обстоятельное обустройство племена, обитавшие за Камнем. И не только взирали, но и пытались поставить преграду: время от времени местные князья собирали войско и нападали на русские селения, предавая по обычаю тех лет все огню и мечу.

Дабы пресечь эти нападения, а заодно и добыть для государственной казны мягкой рухляди, Иоанн III снаряжает военный поход. Под началом князя Федора Курбского и Ивана Салтыка Травина шли устюжане и вологжане, вымичи, пермяки. В устье реки Пелыни русское войско приняло первый бой с вогуличами. «И убито было на том бою, – как сказано в летописи, – устюжан седмь человек, а вогулич паде много, а князь вогульский Ямшан убежал».

Русские прошли до великой реки Оби и вернулись домой с полоном и данью, привели с собой местных князей. Продолжался поход с мая до Покрова Пресвятой Богородицы, до октября.

На следующий год плененные князья предстали перед русским государем и присягнули ему в верности. И государь своего обычая не нарушил: принял их в число своих подданных, наложил дань и, одарив богатыми подарками, отпустил домой.

Но переступить через данную клятву и забыть о ней было для вождей тех времен делом обычным. Прошло десятка полтора лет – и снова пошли гулять огонь и мечи по русским селеньям. Засвистели меткие стрелы. И снова государь в 1499 году, на исходе века, собирает поход на югорскую землю. На этот раз он доверил предводительствовать походом Семену Федоровичу Курбскому, сыну Федора Курбского, которому выпало продолжить дело, начатое родителем.

Был он к тому времени уже опытным воином, преданным своей христианской вере и своему государю. Ближайшими помощниками его шли в поход князь Петр Федорович Ушатый и Василий Иванович Заболоцкий-Бражник. Вели они под своим началом пять тысяч устюжан, двинян и вятчан.

Остается только подивиться силе и мужеству русских землепроходцев. Отряды Курбского и Ушатого двигались к Печоре через Устюг Великий, Северную Двину, Вычегду, Сухону, Мезень. На Печоре основали Пустозерский острог, тот самый, где по прошествии некоторого времени закончит в «огненной пещи» свою многострадальную жизнь неистовый протопоп Аввакум.

Передохнув, отряды устремились к подножию Полярного Урала. Московская пехота шла по свежему насту на лыжах, все припасы тащили на себе. «А Камени в оболоках не видать, коли ветрено, ино оболока раздирает, а длина его от моря до моря…» – так описывали тогда суровый Каменный пояс.

До первого югорского городка была неделя ходу. Пробившись через засыпанные снегом ущелья, войска вышли на просторы Северной Азии. Вскоре, после ожесточенного сражения, русские взяли югорский городок Ляпин. Сюда, с самых низовьев Оби, являлись югорские князья и добровольно покорялись Семену Курбскому.

Весной 1500 года Москва встречала победителей Югры колокольным звоном. В титул Ивана III было включено следующее: «Князь Югорский, Обдорский и Кондийский».

Весть о завоевании Югры быстро достигла Западной Европы вместе с попавшими туда соболями и горностаями, белыми кречетами и багряными соколами. Римский император примерял шубу из русских горностаев, папа римский получал соболей из далекой страны. А король Филипп Испанский даже снарядил своего посла в Московию с грамотой, в которой просил Великого князя хотя бы об одном белом кречете. О кречетах в Западной Европе складывали сказки: говорили, что лебеди умирают от одного взгляда грозной птицы.

Югра манила не меньше, чем страны, открытые Колумбом. Югорские меха дразнили воображение купцов наравне с шафранным рынком Сарагосы. А московский государь отныне владел береговой полосой Ледовитого океана, держал в своих руках ключи от торговых путей в Китай.

Знал ли Семен Курбский, в какие далекие страны вели следы его лыж?

Рискнем предположить, что знал. Ведь он был знаком, встречался и разговаривал с Максимом Греком, с посланцем Московии в Риме Дмитрием Герасимовым, с послом инфанта Испанского и эрцгерцога Австрийского Сигизмундом Герберштейном. И еще рискнем предположить, что знание это не сделало его заносчивым и спесивым. Не до того было верному государеву слуге, крепкому православному воину.

После похода за Каменный пояс князь дрался с казанцами, охраняя переправу на Каме, воевал в Литве, где его видели в 1513 году, а три года спустя он уже вел свой полк на Витебск, а в 1519 году вместе с князем Горбатовым из Пскова гнал разбитых литовцев до самой Вильны.

«Симеон Федорович, от Курбы, своего поместья, человек старый и сильно изнуренный необыкновенно воздержною жизнью, которую он вел с молодых лет…» – так писал о нем Сигизмунд Герберштейн.

Югорский поход Семена Курбского был одним из первых и очень важных шагов русских людей на северо-восток, к «Теплому морю» – Тихому океану.

А доживал Семен Федорович свои последние дни в незаслуженной опале. За то, что он открыто порицал Василия III за развод с женой, старого князя, героя югорского похода, удалили от государевых очей, и он вскоре умер. Может статься, что смерть застала его в темнице и в заточении. О чем он думал, о чем молился?

Нам не узнать.

Вот уж воистину – русская судьба!