Читать книгу Пробуждение: Логос - Михаил Соловьев - Страница 2

Макс берёт руку Вораши и медленно встаёт. Его ноги всё ещё дрожат, как листья в ветреный день. Каждое движение приносит боль, и он вынужден глубоко дышать, чтобы справиться с ней.

Вораша помогает ему подняться на ноги с неожиданной силой. Несмотря на свой тощий вид, старик явно намного сильнее, чем выглядит.

– Откуда я? – спрашивает Макс, скребя окровавленной рукой по своему лицу. – Что здесь происходит?

Вораша проходит к сломанной скамейке на платформе и садится медленно, как будто его кости скрипят от усилия. Он указывает Максу на место рядом с собой.

– Садись. У нас есть время. Ну, на самом деле, у нас очень мало времени, но мне кажется, нужно объяснить, прежде чем твоё сознание окончательно разорвётся от противоречий.

Макс неохотно садится. Каждый мускул его тела протестует, но он сидит.

Вораша закрывает глаза, и в этот момент его золотистые глаза, даже закрытые, кажутся светящимися, словно свет исходил изнутри его черепа.

– Слушай внимательно, – говорит Вораша. – Три дня назад ты был найден в состоянии, которое мы называем стазом. Полная анабиоза. Твоё тело было заморожено, твоё сознание было отключено. Где-то глубоко под этим городом, в устройстве, которое я видел когда-то, давно.

– Три дня? – спрашивает Макс. – Это не может быть. Я только что проснулся.

Вораша открывает глаза и смотрит на Макса с выражением, полным жалости.

– Для тебя три дня прошли в один миг. Для мира это были долгие дни. Для системы это просто отметка на её вечной временной линии.

Вораша достаёт из кармана какой-то предмет – похожий на часы, но совсем не на часы. На его поверхности светятся цифры, постоянно меняющиеся.

– Вот. Смотри сюда.

На устройстве Макс видит последовательность цифр:

29: 14: 17

29: 14: 16

29: 14: 15

Они отсчитываются, как таймер. Обратный отсчёт.

– Это твой таймер жизни, – говорит Вораша спокойно. – У тебя есть ровно двадцать девять дней, четырнадцать часов и семнадцать минут… ну, точнее, шестнадцать минут теперь. После этого времени твоё тело будет деактивировано. Система называет это "перезагрузкой". Я называю это смертью.

Макс смотрит на таймер, и его кровь кажется льдом. Двадцать девять дней. Это не так уж много. Это месяц. За месяц он может сделать так мало.

– Почему? – спрашивает Макс. – Почему мне дан срок?

Вораша откладывает устройство и встаёт, начиная ходить вдоль туннеля. Его тень танцует на стене под мигающими люминесцентными лампами.

– Потому что система была создана давно. Очень давно. Её цель – не просто сохранить человечество. Её цель – подвергнуть человечество испытанию. Каждый, кто пробуждается из стаза, получает определённый срок. Это период, в течение которого ты должен доказать, что ты достаточно силён, достаточно способен, достаточно ценен, чтобы жить.

Вораша поворачивается и смотрит на Макса.

– Если ты достигнешь определённого уровня… ну, смотри на это окно над головой. Это твой уровень. Ты видишь его?

Макс смотрит вверх. Голографическое окно всё ещё висит там, светясь.

– Если ты достигнешь уровня пятьдесят до истечения времени, система позволит тебе жить. Ты получишь постоянное место в этом мире. Ты получишь дом, еду, защиту. Если нет…

Вораша делает движение, словно перерезал горло.

– Если нет, то ты мёртв. Система отключает все биологические функции. Это не больно, говорят мне. Это просто… конец.

Макс ощущает, как комната вращается вокруг него. Уровень пятьдесят? За двадцать девять дней? Это кажется невозможным. Это кажется абсурдным.

– Это как видеоигра, – пробует Макс.

Вораша кивает.

– Да. На самом деле это именно видеоигра. Или что-то очень на неё похожее. Система функционирует как видеоигра. Враги падают, ты получаешь опыт, ты поднимаешься в уровнях. Но боль реальна. И смерть реальна.

– Почему я? – спрашивает Макс. – Почему система выбрала именно меня? Почему я был в стазе?

Вораша садится рядом с ним снова и смотрит вдаль, в мрак туннеля.

– Это вопрос, который задают себе все пробуждённые. И вот что я тебе скажу: может быть, система знает что-то о тебе, чего не знаешь ты. Может быть, ты был важен до того, как был отправлен в стаз. Может быть, твои гены, твои навыки, твоё сознание имеют значение для выживания всех нас.

– А может быть, просто статистика? – добавляет Вораша.

– Может быть, ты просто номер в длинной очереди людей, которых система решила разбудить и проверить?

Вораша встаёт и подходит к Максу вплотную. Его золотистые глаза вглядываются в душу Макса, изучают его, словно смотрели сквозь его кожу прямо в его мозг.

– Или, может быть, система знает, что ты можешь стать кем-то важным. Может быть, в тебе есть потенциал. Может быть, это потенциал, который она хочет развить.

Вораша кладёт руку на плечо Макса.

– Но сейчас это не важно. Сейчас важно то, что ты здесь. И сейчас ты должен выбрать: либо ты научишься убивать, либо тебя убьют.

На этих словах Вораша вынимает из кармана два предмета. Это блестящие ножи, похожие на то, словно они были сделаны из чистого кристалла, но при этом острые, как бритва. Они светятся слабым голубым светом, словно были заряжены энергией.

– Первый урок, – говорит Вораша, поднимая один из ножей. – Никто из врагов не даст тебе второй шанс. Робот, которого ты убил? Для системы это просто испытание. Для робота это была миссия. Для тебя это была жизнь или смерть.

Вораша бросает один из ножей к ногам Макса.

– Возьми.

Макс берёт нож. Он теплый на ощупь, несмотря на то, что выглядит как лёд. Когда Макс берёт его в руку, голубой свет становится ярче, реагируя на его прикосновение.

И тогда его тело движется.

Это не его выбор. Его рука автоматически принимает боевую стойку – тело развёрнуто вполоборота, ноги расставлены на ширину плеч, нож держится под определённым углом, предплечье защищает торс, голова остаётся неподвижной, глаза сосредоточены.

Это боевая стойка. Профессиональная, точная, смертельная.

– Откуда я это знаю? – спрашивает Макс, обнаруживая, что его тело движется с точностью и грацией, которые его разум не может объяснить.

– Потому что твоя мышечная память остаётся с тобой, даже если твой ум потерял всё остальное, – объясняет Вораша, принимая зеркальную боевую стойку с собственным ножом. – Система сохраняет то, что считает ценным. Боевые навыки? Ценны. Личность? Нет. Воспоминания о том, кого ты любил? Ненужны. Воспоминания о том, как убить? Необходимы.

Вораша делает шаг вперёд.

– Теперь атакуй.

Макс не движется. Его разум сопротивляется. Он не хочет атаковать этого старика, который пытается его научить.

– Это шутка? – спрашивает Макс.

– Нет. Это урок. Атакуй, или я атакую тебя. И я не буду щадить.

Макс хочет сказать что-то ещё, но его тело уже движется. Его разум отступает на задний план, позволяя инстинктам взять верх. Он делает выпад – резкий, точный, смертельный удар прямо к груди Вораши.

Вораша легко уходит в сторону, его движение минимально, и Макс понимает, что он только что был объектом урока, а не противником. Вораша не контратакует. Он просто ждёт.

– Быстрее, – говорит Вораша, его голос спокоен, как камень.

Макс снова выпадает, теперь с большей силой, со злостью, которая вдруг проснулась в его груди. Почему? Откуда эта агрессия? Но она есть, и она толкает его вперёд.

Вораша снова уходит в сторону.

На этот раз Макс не останавливается. Он разворачивается, его левая рука бьёт в сторону, его ноги скользят по полу туннеля, приобретая новую позицию.

И тогда их ножи встречаются.

Металл кристалла встречает металл кристалла, и звук, который они издают, звенит с чистом, ясным звуком, как колокол, звучащий в соборе.

Они сражаются.

Это не обучение. Это танец смерти. Макс движется, словно это было запрограммировано в каждой клетке его тела. Вораша движется с телом, которое видело войны и мир, смерть и возрождение.

Вораша постепенно увеличивает интенсивность. Его удары становятся более быстрыми, более точными, более смертельными. Макс должен реагировать быстрее, его зрачки должны расширяться, чтобы поймать каждое движение.

Пот капает на пол туннеля. Запах его пота кажется острым, кислым, отчаявшимся. Его дыхание становится тяжёлым, его лёгкие горят.

Пять минут боевой работы.

Десять минут.

Пятнадцать минут.

Двадцать минут.

После двадцати минут интенсивного боя Макс падает на колени. Он не может больше. Его мышцы кричат, его разум затуманен от боли и усталости, его здоровье упало до сорока процентов, как показывает голографический интерфейс выше.

– Хорошо, – говорит Вораша, его дыхание почти нормальное, словно он только что вышел из дневной прогулки. – Достаточно на сегодня. Ты учишься быстро. Система в тебе просыпается.

Макс поднимает голову, её кружится.

– Система? Что ты имеешь в виду?

Вораша помогает ему встать на ноги.

– Не путай с Системой большой, которая управляет городом, – поясняет Вораша. – Это система внутри тебя. Та, которая даёт тебе силу, скорость, способность видеть статус врагов, способность использовать ману, способность вообще функционировать в этом мире.

Вораша указывает на светящиеся символы, которые танцуют вокруг его рук.

– Это нечто, что встроено в каждого пробужденного. Когда ты спал в стазе, она была неактивна. Теперь, когда ты проснулся, она пробуждается. Она учит тебя, контролирует тебя, помогает тебе. И она будет твоим товарищем до конца.

Макс смотрит на свои руки. Они светят слегка голубоватым светом, когда он их перемещает, словно его кровь была заменена на жидкий свет.

– Это ненормально, – говорит Макс.

– Ничего в этом мире не нормально, – отвечает Вораша сухо. – Давай я тебе расскажу о первой норме этого мира.

Вораша и Макс проходят к тому месту, где Макс впервые проснулся, и садятся на повреждённую скамейку. Теперь свет люминесцентных ламп кажется немного ярче, или, может быть, глаза Макса просто привыкли к мраку.

– Москва, которую ты когда-то знал, мертва, – начинает Вораша, его голос полный грусти. – На её месте существует Москва системы. Над городом нависает огромный купол – не физический купол, но энергетический куполь. Невидимый, но реальный. Он состоит из электросети, которая контролирует всё: погоду, освещение, гравитацию, даже воздух, которым мы дышим.

Вораша указывает вверх, в темноту туннеля.

– Это система дарует нам жизнь. И это же система может в любой момент её отнять.

– Под землёй, – продолжает Вораша, – туннели метро, которые были построены когда-то, чтобы перевозить людей из одного места в другое. Теперь они заполнены мутантами, роботами и ещё более странными вещами. Вещами, которые система создала или которые произошли из её экспериментов.

– А над землёй? – спрашивает Макс, его голос едва слышен.

Вораша закрывает глаза, и его золотистые зрачки исчезают под веками.

– Над землёй мёртвая земля. Пустыня, зараженная радиацией. Окружающая среда настолько загрязнена, что человек может выжить там максимум несколько часов без защиты. И защиты больше нет. Они были уничтожены, украдены или разложились от времени.

Макс вспоминает, что видел в туннеле. Окошко, которое показывало его уровень, здоровье, опыт. Это напоминало видеоигру не только по структуре, но и по всей логике.

– Как долго это было так? – спрашивает Макс.

Вораша открывает глаза и смотрит на Макса.

– Для меня? Слишком долго. Для этого поколения людей? Может быть, сто лет. Может быть, двести. Может быть, тысячу лет. Когда система контролирует всё, включая время, включая историю, включая саму реальность, сложно сказать, что на самом деле реально и что просто память, внедрённая в наши черепа.

Вораша встаёт и начинает ходить.

– Я помню время, когда люди были люди, когда небо было синим, когда солнце светило на города без экранов. Это было… очень давно. Может быть, это был другой мир. Может быть, я сошёл с ума и всё это в моей голове.

Вораша останавливается и смотрит на Макса.

– Но я не думаю, что я сошёл с ума. Я думаю, что я просто один из немногих, кто помнит. И это проклятие.