Читать книгу Дорогой товарищ король - Михаил Успенский - Страница 1

Глава 1

Оглавление

Потом, когда будет написана и прочитана последняя книга, когда будет произнесено и услышано последнее слово, когда будет рождена и забыта последняя мысль, – вот тогда и разберемся, так ли все было на самом деле. Потому что времени станет вдосталь. Вернее сказать – времени-то не будет, оно все как есть выйдет, зато уж последнее мгновение растянется так, что по сравнению с этим сроком и вечность покажется кратким перекуром.

…Сначала на севере, из-за Толкучих Гор, выглянет краешек светила, называемого Макуххой, подрожит и подергается несколько минут, а потом белый шар, словно получив из-за горизонта хороший пинок, взлетит вверх, издавая звук лопающейся струны, и замрет как раз в зените, где висеть ему до ночи.

Люди в Листоране знают, что Макухху нарочно придумал из вредности злой бог Эдеот, чтобы допечь доброго мироустроителя Могуту. А тот стережет себе небесный купол, усевшись прямо на него в широких серых шароварах, и не скоро до него дойдет, что снизу-то припекает. И тогда разгневается Могуту, подскочит на месте, и Макухха, убоявшись наказания, быстро свалится назад, за Толкучие Горы. Правда, на следующее утро все начнется сызнова, но так уж заведено.

Многие, впрочем, полагают, что Эдеот как раз добрый бог, потому что без светила жизнь была бы совсем никудышная. А Могуту, если он такой хороший, мог бы и потерпеть на благо им же сотворенного народа. Но мало ли кто что полагает. В других странах, например в том же Аронаксе, вовсе не верят ни в Могуту, ни в Эдеота, а все их немалые заслуги приписывают своему демиургу, некоему Топониму, и его боевой супруге Кветанции. Из-за этого листоранцы немало потешаются над жителями Аронакса и складывают про их пантеон скабрезные песни, баллады и целые эпосы. Шельмуемые обижаются, но поделать ничего не могут – на Листоран, славный кузнецами и оружейниками, не больно-то кинешься.

Лето в Листоране, как и во всем Замирье, длится только семь недель, да его и летом не назовешь – все время одна погода. Но в эти семь недель Замирье проходит через радугу – Красная неделя, Оранжевая, Желтая и так далее, где сидит фазан. Люди в эти семь недель своего не упускают, хотя дни и летят быстро – бог Могуту не успевает разноцветные шаровары менять. Семь недель никто ни с кем не воюет, даже кирибеи-кочевники начинают друг с другом здороваться. В Красную неделю играют свадьбы и добывают икру птицы Шарах, в Оранжевую – устраивают ярмарки и катаются на печах, в Желтую – гоняют гавриков, на Зеленой земледелец волен дать своему барону традиционного пинка, но бароны ведь в броне, в Голубую – проходят потешные бои и рыцарские турниры, в Синюю – принято угощать особо отличившихся детей березовой кашей и подмолаживать стариков, а когда наступает последняя, Фиолетовая, терпимость властей доходит до того, что разрешают давать представления бродячим фокусникам из тех, которые занимаются запретными науками и показывают разнообразные чудеса, не пользуясь при этом ни заклинаниями, ни магическими предметами, – откуда что и берется.

А потом наступает на много-много недель обычная черно-белая пора года, потому что зимы, весны и осени вовсе не бывает. Но и без этого всякий злак и овощ, дерево и травинка знают, когда цвести, а когда засохнуть, и птицы вьют гнезда в подходящий срок, и скотина плодится в надлежащее время. Для того и летают повсюду крошечные пискливые ванессы в пестрых платьицах – они всякую тварь вовремя разбудят и спать уложат, и бутон раскроют, и жухлый лист проводят в последний путь. Ванесса побольше комара и поменьше воробья, но ни комара, ни воробья она в глаза не видела. Известно, впрочем, что в Мире тоже водятся ванессы, только другие, простые бабочки, бессловесные и безмозглые – так, червяк с крылышками.

Вообще, ванессы производят впечатление существ легкомысленных и вертихвосток: хорошенькие, смешливые, острые на язык. С ними можно посылать различные вести, но недалеко, потому что по дороге они все норовят переврать и перепутать. Если купец из Листорана, к примеру, захочет известить через ванесс своего компаньона в Аронаксе насчет партии бархата, то к тому может прийти послание, что движется орда кирибеев, и получится паника.

Когда по дороге среди полей едет конный рыцарь, ванессы садятся к нему прямо на шлем и сквозь щели забрала начинают расхваливать – какой красивый да какой мужественный, да были бы они, ванессы, росточком побольше… Впрочем, рыцари к этим славословиям привыкли и отвечают лишь учтивыми комплиментами, причем шепотом – от громкого звука ванесса может упасть в обморок и разбиться о придорожный камень. Но всякий знает, что, стоит убить ванессу, хоть и по нечаянности, сразу же выйдет из леса страшный зверь дихотом и перекусит обидчика ровно пополам, даже и в хваленой листоранской броне.

Ученые люди из университетского города Карбонара, что в Бородатии, с разрешения своего короля поймали однажды зверя дихотома в ловчую яму, усыпили и вскрыли в целях познания. Так вот, не было у этого зверя ни желудка, ни кишок – ничего даже такого. И пришли после кровопролитной драки ученые люди к выводу, что единственное предназначение страшного зверя дихотома – перекусывать ровно пополам всякого, кто убьет, хотя бы и по нечаянности, веселенькую ванессу. Потому что больше заступиться за ванесс некому. Их законные мужья, агриколы, такие же маленькие и даже летать не умеют – возятся неглубоко под землей, обихаживая корни растений.

Но и на дихотома, говорят, есть управа. В Мире, как известно, единороги покоряются лишь девственницам, а в Замирье дихотом подчинится только той женщине, что познала не менее пятисот мужчин. Но не будет же рыцарь с собою в поход этакое сокровище тащить! На срам-то людям!


…Трое всадников, ехавших по столичному тракту, были хмуры, сосредоточенны и с ванессами болтать не расположены. Четвертого коня вели в поводу. Двое рыцарей были в полном вооружении: меч, клюшка и набор страшных медных бумерангов, могущих располовинить врага не хуже дихотома. Третьим ехал крепкий еще старец, с головой кутался в клетчатый плащ, торчала только борода, причем половина ее была выкрашена в зеленый цвет. Всякий листоранский мальчишка мог бы не глядя определить, что это генеральный канцлер Калидор направляется куда-то по секретному государственному делу.

Старец протянул вперед руку, поманил одну из ванесс и прошептал ей несколько слов. С горестным писком вся стайка снялась и полетела вперед, унося печальное известие.

Так что в усадьбе вольного земледельца Турала обо всем уже знали и ждали всадников во дворе – сам хозяин, хозяйка и трое сыновей. Не было сказано ни единого слова. Турал, здоровенный седеющий мужик, обнял своих и неуклюже вскарабкался на свободного коня. Конь аж крякнул. И сама усадьба, и постройки, и чада с домочадцами были под стать хозяину. Если бы Турала надумали увозить в неволю кирибеи-кочевники, или странствующие работорговцы, или свои же разбойники, им бы туговато пришлось. Но сейчас трое сыновей глядели на королевских гвардейцев с бессильной яростью, как на град, побивающий урожай. Если бы в Замирье, конечно, знали, что такое град.

Воины с Туралом посередине выехали за ворота, а канцлер склонился к хозяйке и сказал:

– Правильно делаешь, что не плачешь. Ты знала, что рано или поздно это случится. И без того судьба отмерила вам изрядный срок – сыновья выросли, в доме достаток. Все эти годы на ваше подворье не ступила нога ни вражеского солдата, ни сборщика налогов. Клянусь, ваш дом охранялся не хуже, чем королевский дворец в Макуххе. Но ничего не поделаешь, таков закон: чтобы в Листоран пришел из Мира новый король, его брат-близнец должен умереть.

Дорогой товарищ король

Подняться наверх