Читать книгу Бывшие. Поймал тебя снова - Мила Дуглас - Страница 1

Пролог. Демьян.

Оглавление

Демьян

Кровь на моих руках уже начала подсыхать, стягивая кожу противной коркой, когда я вдавил плечом дверь её квартиры.

Замок хрустнул, как сломанная челюсть — с тем же хлюпающим звуком. Коридор уже успел пропитаться пустотой. Не той пустотой, когда человек уехал в отпуск или задержался на работе. Нет. Здесь пахло её отсутствием. Таким тотальным, будто Кая никогда здесь не появлялась. Словно я выдумал каждую чёртову минуту, каждый вздох, каждый раз, когда она говорила моё имя с такой интонацией, от которой у меня внутри всё сжималось.

— Кая.

Мой голос прорезал тишину и скрылся в тишине комнаты, не встретив ответа.

Прошёл дальше, не включая свет. Зачем? Знал эту квартиру наизусть.

Знал, где она держит кофе, сушит волосы, прячет старую плюшевую игрушку, которую никому не показывает, ту, что ей подарила мама. Знал, где лежит бельё, где полотенца в шкафу, в спальне. Знал, как пахнет её подушка — ванилью и тем особенным запахом, от которого у меня сразу же вставало, стоило только войти в эту комнату.

Комнату, где сейчас было пусто.

Стол в гостиной стоял наискосок — мы когда-то сдвинули его к окну, чтобы ей было удобнее учиться. Остановился напротив, и мир вдруг сжался до размеров этой деревянной столешницы.

Вот здесь.

Я видел это так отчётливо, что мог бы протянуть руку и коснуться.

Кая сидела на краю, свесив ноги, а я стоял между её красивых бёдер.

Кольцо — то самое, с маленьким бриллиантом, которое я выбрал после трёх часов мучений в ювелирном — лежало в коробочке, ожидая своего часа. Но она заметила его раньше. Вытащила из кармана моей куртки, пока я пил кофе на кухне, и вышла ко мне с ним на пальце.

— И кому предназначается такая прелесть? — спросила с прищуром, и в голосе звенело счастье.

— Ну, подумай, вишенка, — ответил, чувствуя, как внутри всё затягивает тугим узлом. — Как сама считаешь?

— Это всё для меня?

Рассмеялась, и я поймал её за талию, притягивая к себе. Вжал в столешницу так, что она охнула.

— Дëм...

Моё короткое имя на её вишнёвых губах всегда звучало как обещание. Или как просьба. Так и не научился различать.

Провёл ладонями вверх по её бёдрам, задирая платье. Она была без белья — всегда без белья, когда знала, что я приеду. Говорила, что так удобнее. Я знал: так Кая хотела, чтобы я чувствовал её доступность каждую секунду. Чтобы когда смотрел на неё в ресторане или в машине, думал только об одном.

Улыбнулся тогда, наверное, как настоящий волк. Потому что она выдохнула и откинула голову назад, открывая шею — длинную, тонкую, с родинкой у ключицы, которую я целовал так часто, что мог бы нарисовать с закрытыми глазами.

— Сними кольцо, — сказал я, наклоняясь к её уху.

— Почему?

— Потому что я хочу надеть его сам. Как положено.

Кая сняла. Протянула мне на ладони, и я положил коробочку на стол, рядом с ней.

Потому что в тот момент мне было плевать на кольца. На ритуалы. На всё, кроме того, как она смотрела на меня снизу вверх — с вызовом и желанием, которое разрывало меня изнутри.

Провёл между бёдер. Уже мокрая, вся моя. И вошёл в неё резко, одним глубоким движением, и Кая вцепилась пальчиками в мои широкие плечи, насаживаясь ещё глубже на меня. Моя рука на её хрупкой спине прижимала ещё сильнее, заставляя принимать меня до конца.

Она не сопротивлялась. Кая никогда не сопротивлялась, когда я брал её так — по-звериному, без подготовки и лишних слов.

— Дëм. Ты мой, — её голос сорвался на хрип.

Накрутил её волосы на кулак, оттягивая голову назад, чтобы видеть её страсть. Чтобы видеть, как она сходит с ума от каждого толчка. Её глаза закатились, губки приоткрылись, и я замер на секунду, просто глядя на неё.

Какая же красивая. Одуреть. До дрожи. До сумасшедшего биения сердца по рёбрам.

И мне всегда было мало. Сходил с ума с ней.

Маленькая ведьма, которая сдирала с меня кожу и уничтожала меня на корню. Своими всхлипами, стонами, подмахиванием этим потрясающими бёдрами.

Не знаю слов, которые могли бы описать то, как Кая выглядела в этот момент — вся моя, полностью открытая, влажная, готовая разбиться от одного лишнего движения.

Провёл рукой по её груди, сжимая, чувствуя, как сосок твердеет под моими пальцами. Она застонала — громко не стесняясь. В этой квартире мы никогда не стеснялись. Да в целом нам было плевать на всё. Этот мир создан для нас.

Перевернул свою девочку и взял её сзади, когда она уже не понимала, что происходит. Моя Кая улетала, дрожала, стонала в моих объятиях.

Прижал её лицом к холодной поверхности стола, и девочка выставила свою попку, подставляясь, принимая меня так глубоко, что я едва сдерживал стон.

Какая же она тугая и как страстно сжимает меня в себе!

В глазах всегда темнело. Улетал к звёздам, когда был внутри моей Каи. Ни с одной женщиной не испытывал такого.

Мои пальцы на её сосках — она любила, когда я трогал их в этом ритме, в такт движениям. Мял, дёргал, пропускал между пальцев. Любила, когда было немного больно. Любила, когда шептал ей на ухо грязные слова, от которых её дыхание сбивалось, а мышцы сжимались вокруг меня так, что я готов был рычать. Любила, когда пальцы впивались в её бёдра, натягивая на себя, и после этого собственнического жеста, чтобы шлёпал её по сладким булочкам.

Губки раскрывались, пульсировали, и моя девочка теряла контроль напрочь.

— Я сейчас... — её голос разбился на осколки. — Демьян, сейчас кончу.

— Давай, — я сжал её бедро, вбиваясь быстрее, жёстче, чувствуя, как собственное тело натягивается до предела. — Давай, детка.

Она кончила с моим именем на губах — выдохнула его как проклятие и как молитву одновременно. Я последовал за ней, чувствуя, как мир схлопывается до одной точки — до неё, до её рук, до её спины, покрытой россыпью мурашек.

— Ты моя красавица.

— А ты моё чудовище, — ответила она, и это была правда.

Пришёл в себя в пустой квартире.

Стол стоял на месте. Никто не сидел на нём, не выгибался, не звал меня по имени.

Медленно перевёл взгляд на свои руки. Кровь была чужой. Не Каи, конечно. Я никогда бы не посмел обидеть мою девочку, даже если рычал на неё как зверь. Эта кровь была чужой, густой, тёмной. Она принадлежала человеку, который сказал мне сегодня: «Забудь её. Она больше не вернётся».

Я забыл.

Забыл всё, кроме того, как бил его лицо о бетонный пол гаража, пока кулаки не превратились в мясо. Пока не понял: ублюдок говорит правду.

Кая не вернулась сюда.

Снова обошёл квартиру, оставляя кровавые следы на выключателях, на дверных ручках, на подоконнике в спальне, где она любила сидеть с чашкой чая и смотреть на город.

В спальне было темно.

Нашарил выключатель — тусклый свет от бра упал на кровать, застеленную идеально. Подушки сложены горкой. Простыни выглажены.

Кая всегда заправляла кровать перед уходом. Даже если знала, что вернётся через час.

Открыл ящик её тумбочки — пусто. Второй — пусто. Шкаф — наполовину пуст. Она забрала самое нужное. Не всё, только то, что нельзя оставить. Значит, уходила не в спешке. Значит, решилась давно.

Закрыл шкаф и увидел серьги.

Они лежали на полу, у дальней ножки кровати, блеснув в луче света маленькой каплей. Поднял их — золото, рубин, как её вишнёвые губы. Я подарил их на первые шесть месяцев наших отношений. Сказал тогда: «Чтобы каждый раз, когда наденешь, думала обо мне».

Она носила их постоянно.

Рядом с серьгами, под кроватью, нашёл кольцо.

То самое.

Оно лежало на полу, и бриллиант в нём поймал свет, брызнул мне в глаза насмешливым зайчиком.

Сжал его в кулаке, чувствуя, как грани впиваются в ладонь. Рядом с кровью чужой, с болью чужой, с той пустотой, которую она оставила в каждой комнате этой проклятой квартиры.

Кая сняла его. Наше кольцо.

Не потеряла. Не забыла. Сняла и оставила здесь. Как финальную точку. Как приговор.

— Ты моё чудовище.

Да. И чудовище сейчас стояло в пустой комнате с её серьгами в одной руке и кольцом в другой, чувствуя, как злость на себя внутри затягивается петлей.

Какой же я дебил.

Думал, что смогу её отпустить. Думал, что время лечит. Думал, что если сделать достаточно больно ей, то моя собственная боль станет меньше.

Но сейчас, глядя на эти вещицы на своей окровавленной ладони, понял одну простую вещь:

— Не отпущу. Никогда. Моя!

Она может бежать на край света. Может, выйти замуж. Может забыть моё имя, стереть мой номер, выжечь из памяти каждое прикосновение.

Всё равно найду.

Достал телефон. Пальцы — сбитые, распухшие — едва попадали по кнопкам. На экране высветилось сообщение Бобу, отправленное час назад:

«Найди её. Мне плевать на цену».

Ответ пришёл, пока я смотрел на кольцо, лежащее на её подушке.

«Ты уверен? Она не захочет возвращаться».

Усмехнулся. В пустой комнате мой смех прозвучал как выстрел.

«Мне насрать. Запру. И больше никуда не отпущу. Никому не покажу. Просто найди».

Телефон пикнул, но я уже не смотрел.

Поднёс кольцо к губам — там, где его касались её пальцы, всё ещё пахло ванилью. Или мне только, казалось. Или тупо сходил с ума. Или уже сошёл с ума, когда впервые увидел её на балконе, в платье цвета шампанского, с вишнёвой помадой на губах, которые потом шептали моё имя.

— Я верну тебя, — сказал я. — Будь моей снова, детка.

Ответа не последовало.

Но я знал: она меня услышала. Где бы вишенка ни была.

Потому что Кая всегда меня слышала.

Даже когда делала вид, что нет.

Вышел из квартиры, оставляя дверь открытой. Мне больше нечего было здесь делать.

Всё, что мне нужно, я нёс в кулаке.

----------------------------

Лучики мои, представляю вам роман без магии.

Но с такими эмоциями, что позавидуют драконы

Будет жарко, будет больно, будет так, что мы не уснем до утра ღ

Но, конечно же, хэппи энд я обеспечу. Без него — никак!

Поехали! Ваши звездочки, комментарии будут лучшей реакцией на мою писанину ღВсех обняла!

Бывшие. Поймал тебя снова

Подняться наверх