Читать книгу Попаданка в разводе. С детьми - Милена Кушкина - Страница 3

Лишь только ветви деревьев скрыли нас от случайных наблюдателей, я почувствовала себя в безопасности. Но Амалия продолжала тянуть меня вглубь, дальше от дома.

Мы шли довольно долго, тропинка становилась все меньше и незаметнее и, наконец, и вовсе пропала в густой траве. Как ни странно, Амалия прекрасно здесь ориентировалась. Возможно, ей не впервые приходилось искать укрытия в лесу.

Босые ноги болезненно отзывались, когда я наступала на веточку или камень. Сначала адреналин не давал почувствовать боль, но когда я немного успокоилась, с тоской посмотрела на свои израненные ноги.

Наконец, мы вышли на полянку к небольшой реке. День был теплый, и впервые за все время пребывания в этом мире я увидела солнце. Точнее, светил было два. Они стояли в зените и заливали все вокруг своими лучами.

От удивления я замерла. Я смотрела на два светила, пока из глаз не потекли слезы.

Значит, это даже не мой мир! А я так надеялась, что просто попала в какое-то другое время. Но нет, мне даже знания истории с географией не помогут. Я здесь всего несколько дней, и знаю обо всем, что меня окружает, гораздо меньше, чем Амалия. Ей и предстоит стать моим проводником в этот мире.

Полуденные светила припекали. Ободранное и вспотевшее тело ужасно чесалось, от платья тошнотворно пахло.

Я осторожно потрогала воду. Прохладная, но не ледяная. Почему бы и не ополоснуться? Хорошо бы еще и платье постирать.

Раздевшись, я медленно вошла в воду. Было зябко. Кожа тут же покрылась мурашками. Сначала я, как могла, выстирала одежду, развесила ее на ближайший куст, и вернулась в воду, чтобы отмыть волосы. Они слиплись от смеси навоза и пота. Без мыла разодрать их было почти невозможно.

Когда зубы застучали от холода, я решила, что пора выбираться. Чище я уже не стану. Вот только согреться тоже не получится – платье все еще было мокрым.

Как бы не заболеть. Не уверена, что здесь есть более серьезные лекарства,чем подорожник.

На выручку внезапно пришла Амалия. Девочка развязала узелок, который прихватила с собой из дома, где обнаружилось простое платье-балахон из грубой ткани.

Не верх изыска, но хоть тепло. А если повязать передник, то вполне прилично. И длина такая, что босые ноги прикрывает.

– Спасибо, моя хорошая, – поблагодарила я девочку и чмокнула ее в макушку, – какая ты теплая!

Малышка рассмеялась, а для меня словно третье солнышко вышло. Сразу стало теплее.

Амалия уже давно умылась и устроилась на полянке, перебирая свои сокровища, которые успела захватить, убегая из дома.

Здесь нашелся и приличный кусок ржаного хлеба, и сладости, и любимая кукла девочки. Из-под платья тряпичной красавицы торчали какие-то бумажки. Амалия увидела, куда я смотрю и заулыбалась. А потом вытащила, скрывающиеся под пышным нарядом документы, которые я спрятала у нее прошлой ночью.

– Ого! – только и смогла сказать я, пораженная ее сообразительностью.

Дочь передала мне заветные бумаги. Все на месте, даже свидетельство о браке. Надеюсь, Антонио не будет по нему скучать. Перебрав бумаги, я нашла запись про имение, принадлежащее Амалии.

– Хочешь поехать туда? – девочка обрадовалась и даже в ладоши захлопала.

– Это было бы здорово, да только для этого нам деньги нужны. Это же не речку перейти, – вздохнула я.

Амалия заулыбалась еще сильнее и высыпала передо мной приличную горсть монет. В основном здесь были медяки, но нашлось и несколько серебряных монет.

– Думаю, этого должно хватить на дорогу, – неуверенно сказала я, взяв тяжелую серебряную монету.

– Еще бы! – воскликнула Амалия. – Этого нам на лошадь с повозкой хватит!

– И откуда же у тебя такое богатство? – спросила я прищурившись.

Неужели моя дочь, мой ангелочек – воровка?

– Это от продажи коров и всего остального, что бабушка Олимпия продала, – ответила девочка, – она же ничего не тратит, а складывает деньги в свой сундук. А сегодня, когда вы начали кричать, а потом убежали, она этих противных из дома выволокла, а сама деньги раскидала по всему дому. Думала, что меня нет. А как они ушли, так я спустилась и собрала все монетки, какие увидела.

Кажется, любящая свекровь подозревала, что муженек должен меня укокошить. В очередной раз.

Не зря же она его доводила всячески и против меня настраивала. А потом решила подстроить, будто это я деньги от муженька прячу или еще что-то в этом роде.

Поэтому так поспешно сбежала с детьми. А потом вернется через часок и будет заламывать руки, какой невестка была плохой, и что получила по заслугам от мужа-воспитателя.

Что, ж, госпожа Олимпия! План ваш провалился, а та, что должна была пасть от тяжелого кулака вашего сыночка, сбежала с деньгами и всеми документами. А потом обязательно вернется, чтобы пустить вашу гнилую семейку по миру.

Немного отдохнув, мы двинулись в путь. Пройдя немного вдоль берега, перешли на ту сторону по толстому бревну.

Эйфория от счастливого побега прошла, уступив место беспокойству. Как мы устроимся на ночлег? Куда нам двигаться дальше? К тому же мы отошли недостаточно далеко от дома. Нас могут увидеть знакомые и вернуть в руки разъяренного муженька. А уж за кражу документов и денег он шкуру с меня спустит.

Погруженная в тяжелые мысли, я не сразу заметила, что мы снова шли по тропинке, которая вскоре слилась с еще одной, потом еще и еще.

– Что-то я давно тут не была, – неуверенно начала я, – никак не пойму, где мы?

– Это дорога на Гвинтереевку, – деловито пояснила Амалия, – соседнее село.

– А не слишком ли это близко к дому? – обеспокоенно сказала я.

Девочка задумалась

– Тогда пойдем в таверну, что на Тракт выходит, – предложила девочка и махнула рукой в сторону.

– Вот этот вариант нам больше подходит, – согласилась я, – там переночуем и найдем, на чем дальше уехать.

Мы шли еще несколько часов. Ноги гудели, спина ныла. А ведь это тело было более тренированным, чем мое предыдущее. Вскоре и Амалия приуныла, хотя ее жизнелюбию можно было только позавидовать.

Из ее веселой болтовни я узнала, что нам надо проехать два графства, прежде чем мы доедем до имения. А ехать надо в город Челн, а там мы обязательно сходим на рынок и купим нам по красивому платью.

Когда я уже думала, что придется оставаться на ночлег в лесу, мы вышли к широкой дороге, а неподалеку возвышался большой постоялый двор, где было все, что нужно путнику: таверна, гостиница, конюшня и мелкие мастерские.

Силы снова наполнили нас, и мы двинулись туда, где нас ждала горячая еда и чистая постель.

Совсем не задумываясь о том, как мы выглядели после многочасового пути, я толкнула широкую дверь и вошла внутрь. Посетителей в этот час было немного – время обеда прошло, а до ужина оставалось еще несколько часов.

За широкой полированной стойкой хлопотала важного вида женщина. От ее сурового взгляда даже торговцы, шумно отмечавшие в углу сделку, начинали говорить тише.

Я подошла прямо к женщине и стала ждать, когда та обратит на меня внимание. Амалия с наслаждением втянула аромат похлебки. У меня желудок тоже намекнул, что было бы неплохо подкрепиться.

– Здесь не подают! – зло бросила женщина, даже не повернув ко мне головы.

– Нам бы обед, – сказала я, не совсем поняв, что она имеет в виду.

Хозяйка отложила свои дела и вперила в меня свой взгляд.

– Нищим не подаю! У меня тут не богадельня! – рявкнула она так, что все посетители невольно оглянулись на нас.

Кто-то смотрел с насмешкой, кто-то с сочувствием. Но уже через пару секунд все о нас позабыли и вернулись к своим разговорам.

Неужели у меня вид такой малахольный, что каждая бабища в этом мире считает, что может об меня ноги вытирать?

Я приблизилась к стойке и положила пару монет.

– Нам с дочерью нужна комната с горячей водой и ужин, – спокойно сказала я, глядя ей прямо в глаза.

– Ах, с доооочерью! – всплеснула руками она. – Я шалашовкам комнаты не сдаю! Блох потом выводить после вас замучаешься!

Вот стерва!

Я добавила еще монету на стойку. Наверняка за стол и комнату хватило бы и двух монет, а если сторговаться, то и одной.

Женщина жадно сгребла монеты короткими толстыми пальцами. Но радушнее от этого она не стала.

– На втором этаже последняя комната по коридору. Там как раз кран с горячей водой рядом. Ужин в номер принесут, – зло бросила она и подала мне ржавый ключ.

Я поблагодарила хозяйку за гостеприимство и потянула дочь наверх.

Комната действительно оказалась в самом конце коридора. Обшарпанная дверь не обещала ничего хорошего.

Обстановка внутри была весьма скромной: односпальная кровать, небольшой стол, да кривой стул. Вместо шкафа для вещей – гвозди в стене.

В комнате стоял затхлый воздух. Захотелось сразу распахнуть окно, но сделав это, я тут же пожалела: окно выходило на конюшню, и соответствующий аромат просто сшиб меня с ног.

– Пожалуй, обойдемся без проветривания, – сказала я.

Условия, конечно, не сказочные. Но это лучше, чем ночевать в лесу. По крайней мере, нас здесь накормят, спать будем не на земле, а от нежелательных встреч нас спасет надежный засов.

В закутке, служившем ванной, я нашла большое деревянное корыто, куда быстро натаскала горячей воды из коридора. На полке нашла мыло и сомнительной чистоты отрез ткани, который должен был заменить гостям полотенце.

Одним словом, не курорт!

Но я была не в тех условиях, когда можно ставить условия и требовать чего-то лучшего.

Пока я отмывала дочь, служанка принесла нам по тарелке похлебки и большой кувшин со сбитнем – отличное решение после долгого путешествия.

Сама же я выбирала между мытьем и едой. Решила, что не стоит откладывать прием пищи, помыла руки, лицо и ноги, а то уж совсем черные были. Остальное уже после ужина. Все равно надо будет воду сменить, а вот желудок уже не просто просил подкрепиться, он выл от голода.

Простая похлебка, хоть и была довольно жидкой, показалась мне самым вкусным блюдом, что я ела в этом мире. У нее был вкус свободы!

К концу трапезы у Амалии уже глаза закрывались. Сытая и довольная, дочь откинулась на подушки и задремала. Такая милая!

Я бережно укрыла ее одеялом и решила отнести поднос с посудой вниз, а заодно узнать, куда вынести грязную воду. Все-таки хотелось полноценно помыться, да и постирать не мешало.

Взяв поднос, я прошла по коридору мимо более богатых комнат. Наверняка там обстановка побогаче, чем в нашей. Возможно, даже слив для воды есть, а мне мучиться приходится.

Я спустилась по лестнице. Босые ноги неслышно ступали, поэтому-то я и смогла остаться незамеченной.

На последних ступенях, пока в зале меня еще не было видно, я услышала голоса. Я бы не придала им значения, если бы не услышала свою фамилию – Мартинс. Не думаю, что она очень распространена в этом мире. Так что наверняка невидимые собеседники обсуждали меня.

Вжавшись в стену, я вся превратилась в слух. Говорили две женщины. Одна из них точно была хозяйкой заведения.

– И ты точно узнала ее? А она тебя? – грозно шипела она.

– Точно, и девчонка их, это точно. Я ж жила столько лет напротив. И Дарийку помню, когда она молодой девчонкой в дом пришла, – ответила собеседница.

– Странно, обеспеченная женщина, а как нищенка выглядит, – с сомнением сказала хозяйка, – может, случилось чего?

– Да муж-то ее помер потом, молодой совсем, – вздохнула девушка, – а потом я замуж вышла, так и не знаю, что там с ней дальше было.

Я осторожно выглянула. Собеседницей оказалась та самая служанка, что еду приносила. Я снова спряталась за угол.

– Ты вот что, дочка, давай-ка беги к ним домой. Не думаю, что они одни живут. Может, ищет их кто. Да к матери зайди, гостинцев от меня передай, да поспрошай, что и как. До утра они не уйдут, я прослежу. Вдруг беда стряслась, может, у девки с головой плохо стало, как мужа потеряла.

– Хорошо, матушка, – сказала девушка.

– Беги, я сыну передам, что отослала тебя. У матери заночуй, а то уж стемнеет скоро, – голос хозяйки заведения удивил заботой и теплотой.

Вот кому-то повезло со свекровью. Строгая с постояльцами, сноху дочкой называет. Но не время завидовать незнакомой девушке.

Я осторожно сделала пару шагов назад, а потом припустилась вверх по лестнице.

– Где мой ужин? – из номера прямо передо мной вывалился грузный мужчина и пахнул перегаром, видимо, спутав меня со служанкой.

– Готовят уже, скоро будет! – буркнула я и побежала в свою комнатушку.

Забежав к себе, я закрыла дверь на засов и задумалась о том, как бы незаметно сбежать с постоялого двора. Сердце бешено стучало.

А рядом безмятежно посапывала Амалия. Вот как мне сейчас ее будить и тащить куда-то в ночь? Да еще и сделать это незаметно для хозяйки.

Но не пройдет и пары часов, как Антонио будет здесь! А даже если сегодня он окажется не в состоянии сесть в седло, хозяйка таверны нас не отпустит.

Может, рассказать ей о той беде, что случилась с нами, и что к мужу мне никак нельзя? Хотя эта поборница семейных ценностей наверняка с радостью сдаст меня на руки Антонио, после чего будет считать себя благодетельницей.

Я была словно загнанный в ловушку зверь.

– Мамочка, что случилось? – подала голос Амалия, разбуженная моими метаниями по комнате.

Как же мне хотелось успокоить ее и уложить спать, а потом и самой прилечь рядом. Удивительно, как за пару дней я прониклась такой привязанностью к девочке.

Но не время было отдыхать. Наша жизнь снова в опасности.

– Кажется, нам придется срочно покинуть это место, – сказала я, – притом мы сделаем это тихо, как мышки. Чтобы никто нас не увидел.

Девочка оживилась. Кажется, она немного отдохнула и была готова к новым приключениям.

– Мы будем как настоящие бандитки! – радостно воскликнула она.

– Лучше шпионки! – заговорщицки подмигнула я. – А нашим первым заданием будет пробраться незаметно на улицу.

– И мы вылезем через окно! А потом украдем лошадей! – фантазию Амалии было уже не остановить.

Я снова подошла к окну, распахнула и посмотрела вниз. Если не думать о резком запахе, то можно даже видом полюбоваться. Но я здесь не для этого.

На эту сторону выходило всего одно окно – наше. Буквально в метре от карниза начиналась крыша конюшни. С виду ровная и крепкая, с небольшим уклоном. А внизу был большой стог сена. Кажется, идеально для двух беглянок.

– Давай соберем только самое необходимое, – сказала я.

Документы я все также доверила пухлощекой кукле, надеясь, что в случае встречи с недобрыми людьми, никто не станет обыскивать игрушку. Серебряные монеты были спрятаны там же, а вот деньги помельче я положила в карман передника, предварительно перевязав их куском ткани – чтобы не звенели. Туфельки и чулочки Амалии я завернула в узелок, с которым она сбежала из дома. Лазить по крышам лучше босиком, а туфельки пригодятся позже.

Свое изорванное платье, которое после стирки в холодной реке не стало выглядеть сильно лучше, я решила оставить здесь. В подарок муженьку.

– Надеюсь, удача не отвернется от нас, – сказала я и помогла Амалии перебраться через подоконник.

Сама выбралась следом и как могла, прикрыла ставни, чтобы не привлекали внимание. Не думаю, что постояльцы этой комнаты часто проветривают.

Никем не замеченные, мы почти ползком пробрались к краю крыши. Я осторожно свесилась. Не заметив никого из людей, я помогла дочери спуститься в стог сена, а следом спрыгнула сама.

Сухие стебли щекотали и кололи чувствительную кожу, и мы поспешили выбраться из укрытия.

Отряхнувшись и достав из волос сухую траву, я выглянула из конюшни. Чтобы покинуть территорию таверны, нужно пройти мимо входа и окон так, чтобы нас никто не заметил. А сделать это было практически невозможно. Видимо, чтобы никто незаметно коней не увел.

Я вздохнула. Это был мой просчет в плане, который сначала казался очень удачным.

Может, проползти под окнами? Или дождаться, когда кто-то отвлечет хозяйку?

– Девоньки, у вас беда стряслась какая? – услышала я голос позади себя и чуть не подпрыгнула от страха.

Я обернулась на голос. Оказывается, в противоположном углу возился мужичок, которого я сразу и не заметила. На вид ему было лет пятьдесят, когда-то статный, а теперь весь исхудавший, словно кто-то выпил его жизненные соки, а потом смял за ненадобностью, как коробку из-под детского напитка.

Я смотрела на мужчину во все глаза, не зная, что ответить.

– Не пугайся, я не трону, – сказал мужичок, – Героний я. Домой вот ехал, да колесо телеги повредил о камень, пришлось сюда на починку завернуть. А пока мастер возился, я в таверне обедал. Видел, как вы пришли, а хозяйка вас пускать не хотела.

Я покраснела против воли.

– Да ты не стесняйся. Тут и есть, и ночевать дорого, хозяйка втридорога дерет. Поэтому тут на ночлег не останусь, поеду до Челна. В пригороде заночую, там таверн больше, и цены в разы ниже. Я, конечно, место попроще выбираю, не то что тут – хоромы.

Я рассмеялась.

– Чего хохочешь, веселушка? – удивился мужичок.

– Видели бы вы, дядя Героний, какой хором нам достался! Там впору мышиному королю жить, да паучьему властелину! – ответила я.

– Вот прохиндейка! – выругался мой новый знакомец. – А вы, никак, решили не задерживаться в своих царских покоях?

– У нас столько денег нет, придется в Челн пешком идти.

Мужичок удивленно округлил глаза.

– В ночь? С дитем через лес? – всплеснул руками он.

Я кивнула.

– Ну что с вами делать? – возмутился он. – Полезайте, что ли, в телегу. До Челна часа четыре пути. Хотел засветло добраться, да, видно, не судьба. Будете меня разговорами отвлекать, чтобы я не заснул.

Повторять приглашение дважды не было необходимости. Мы с Амалией залезли в старую телегу, на дне которой лежала большая охапка сена. А как лошадь Герония двинулась, так я дала команду дочери лечь на дно телеги, чтобы из окна таверны нас никто случайно не увидел.

К счастью, никто не заметил, что мы смогли сбежать. Телега мерно покачивалась и поскрипывала на одно колесо.

– Эх, плохо починил! – сокрушался Героний, поминая дурным словом трактирного мастера.

А я смотрела на тускнеющее небо, где из двух светил осталось всего одно и думала, какие испытания подготовит мне новый день. И смогла бы их пройти настоящая Дария Мартинс?

Развлекать разговорами старика Герония не пришлось, потому что он неплохо справлялся с этим сам.

Амалия сразу уснула, свернувшись клубочком на дне телеги и положив головку мне на колени. Даже тряска не мешала ей спать. А вот ко мне сон не шел, хоть я и изрядно вымоталась за этот день.

– Мы с женой живем в селе за Челном, – неторопливо рассказывал возница, – уж сорок лет скоро. Марта на соседней улице жила. Гордячка такая была, никому надежды не давала, а меня приветила. Она у меня самой красивой девушкой в окрестностях Челна была. А может, и во всем Эзахеле!

Так уютно было ехать, смотреть на сгущающиеся сумерки и слушать историю обычной человеческой жизни.

– Женились, дом решили не ставить, с ее родителями жили, – продолжал Героний, – там у нас дочь родилась, там же и.. эх!

Кажется, я задремала, и часть рассказа так и не услышала. Было неудобно. Хотя, не думаю, что рассказ о судьбе местного крестьянина мог быть более захватывающим, чем история моего появления в этом мире.

К тому моменту, как мы добрались до предместий Челна, уже совсем стемнело. Георгий довез нас до вполне приличного постоялого двора. Только рабочий люд, внутри тихо и чисто. Никаких пьяниц и барышень лёгкого поведения.

Амалия даже проснуться толком не успела, как мы заселились в добротную комнату. Было здесь намного уютнее, чем там, откуда мы сбежали. А за ночь и завтрак с нас всего монетку взяли. Они здесь назывались фелсами.

Получилось очень экономно.

В эту ночь я впервые почувствовала себя в безопасности и смогла выспаться. Проснулась я неприлично поздно. В былое время свекровь бы уже оборалась, призывая меня к порядку.

Пока Амалия еще спала, я отправилась помыться в общественную душевую, которая располагалась на этаже. Никогда еще горячий душ не доставлял мне столько удовольствия!

Когда я, довольная, возвращалась к себе, закутавшись в теплый гостиничный халат, меня догнал Героний.

– Доброе утро! – сказал он, улыбнувшись немного смущенно.

Мне стало неудобно, что я его никак не отблагодарила, и даже денег не предложила за спасение.

– Я это… – он замялся, – в общем хозяин спросил вчера, кем мы друг другу приходимся, в Челне же нельзя женщинам одним находиться. Я и сказал, что вы мои дочка с внучкой. Он помнит, что у меня дочь была, вроде, поверил.

Что-то резануло в его словах, но я уцепилась за фразу о том, что, в этом городе нельзя женщинам одним.

– Вы дальше-то куда собираетесь? – спросил Героний.

– В графство Морре, – ответила я.

– Ну там нравы свободнее, к границе ближе. Там всякие личности бывают. А в Челне с этим совсем строго. Чего стоит закон о сыске беглых жен, – продолжил мужчина.

Кровь отхлынула от лица. Какой сыск беглых жен? Что за средневековье тут? Хотя чему я удивляюсь.

Видимо, все переживания отразились на моем лице.

– Родственников и знакомых в Челне у вас нет? – спросил Героний.

Я покачала головой.

– Я через пару часов поеду домой. Вам тоже в ту сторону. Собирайтесь, помогу из города выехать, чтобы на заставе вопросов не было.

Я порывисто обняла этого уставшего мужчину, который подобрал на дороге двух оборванок, которые по незнанию бежали туда, где их обязательно поймают. А теперь помогает сбежать из города.

Он смутился и, как мне показалось, смахнул слезу.

Я бросилась в комнату и принялась тормошить Амалию, чтобы она успела на завтрак. Дочь долго не хотела просыпаться. Видимо, тоже впервые спала без ощущения опасности. К сожалению, это ощущение было обманчиво.

Нас все еще могли найти и выдать Антонио. Еще и какой-то закон о сыске беглых жен, будто они были рабынями своих мужей.

К назначенному времени мы были готовы. Меня вдруг охватила паника. Вдруг Героний передумает? Или Антонио найдет нас раньше? Наверняка он уже побывал в Таверне и, не обнаружив нас, продолжил поиски. А дальше он мог двинуться в ближайший город, чтобы заявить нас в розыск.

К тому моменту, как в дверь постучали, я уже накрутила себя настолько, что едва не подпрыгнула. С опаской я приблизилась к двери и спросила, не открывая.

– Кто?

– Дочка, это я, – ответил мужской голос.

Я мысленно выругалась. Я же не сообщила Геронию наши имена, планируя сохранить инкогнито и больше никогда с ним не встречаться. А теперь нам надо сыграть родственников. А он даже не знает, как нас зовут.

Осторожно приоткрыв дверь, я высунулась в щелочку и, удостоверившись, что это наш знакомый, открыла дверь шире.

– Вот, возьми, – протянул он мне сверток, – я сходил на рынок, кое-что купил вам. Переодевайтесь и быстренько спускайтесь на улицу.

Смущенно улыбнувшись, я взяла вещи. Внутри оказалось простое голубое платье, которое впору носить крестьянкам и два не очень новых плаща: для меня и для Амалии. А еще довольно грубые немного стоптанные женские ботинки и шерстяные чулки к ним.

Одежда явно была не новая. Но это как раз и не вызовет вопросов: откуда у крестьянской семьи, которая путешествует в старой телеге, возьмутся новые вещи. А вот отсутствие обуви или платье не по сезону было бы очень подозрительным.

Ботинки оказались на пару размеров больше, но чулки грубой вязки немного спасли ситуацию. По крайней мере, по лестнице я спустилась без боязни случайно потерять обувь.

Выйдя на улицу, я поняла, что подарок Герония был как нельзя кстати. Осень решительно заявила о себе северным ветром. Без плащей мы не просто глупо смотрелись бы, мы бы еще и вмиг продрогли.

– Забирайтесь скорее, – скомандовал Героний, – мать нас уже заждалась.

Со стороны мы выглядели как обычные крестьяне. Ни намека на то, что в старой телеге едут владелицы нескольких поместий, не было.

Несмотря на плащи, мы почти сразу замерзли. Амалия пыталась забраться ко мне на руки, а сверху еще и соломой присыпать себя. Из-за этого я даже не смогла толком город разглядеть.

Вроде обычный средневековый город: мощеная булыжником улица, по которой лошади тянули кареты и экипажи. Разномастные дома, построенные без проекта и архитектора. Вдоль обочины торговцы продавали свои товары с маленьких тележек. Тут и там сновали прохожие.

Мы добрались до заставы довольно быстро. Но у ворот образовалась небольшая очередь. Стражники проверяли тех, кто въезжает в город и тех, кто его покидает.