Читать книгу Тайны замка леди Эбигайль - Надежда Игоревна Соколова - Страница 2

Конечно же, тетушка Энни, как и многие очевидцы со стажем в пару столетий, грешила преувеличениями. Никакой благородной дорожной пыли на плащах не было и в помине. Откуда ей взяться, когда небо уже третьи сутки опрокидывало на землю целые ведра? Вместо зловещих силуэтов на пороге стояли двое промокших, несчастного вида стражей, с которых вода стекала ручьями, образуя на каменном полу мгновенные лужицы. Их темные плаща отяжелели и почернели от влаги, а лица выражали такую глухую покорность судьбе, что любое «зловещее намерение» в их глазах утонуло бы, не успев родиться.

Я, едва кивнув в ответ на их невнятные, прозябшие приветствия, без лишних церемоний указала им в сторону, противоположную парадной гостиной.

– На кухню, – сказала я тоном, не терпящим возражений, – через коридор налево. Там вас накормят, напоят и дадут возможность просохнуть у плиты. О делах поговорим, когда вы перестанете походить на утопленников.

Один из стражей попытался что-то возразить, вероятно, о важности немедленной передачи послания, но его попытку прервал мощный, неподдельный чих его напарника. Это был самый убедительный аргумент. Оба стража покорно поплелись в указанном направлении, оставляя за собой мокрый след и запах промокшей шерсти и металла.

Я же осталась в гостиной на первом этаже. Воздух здесь всё ещё хранил тепло камина, резко контрастируя с ледяной сыростью, ворвавшейся с улицы. Подойдя к окну, я увидела их лошадей – таких же жалких и мокрых, уже отведенных конюхом под навес. Зрелище было настолько обыденно-прозаичным, что даже тетушка Энни, материализовавшаяся у буфета, выглядела слегка разочарованной.

– И это всё? – прошелестела она. – Отправила королевских гонцов, как последних бродяг, к очагу? Дитя моё, это… это не по протоколу!

– По протоколу простуженные гонцы с воспалением легких – плохие собеседники, – парировала я, снова устраиваясь в кресле. – А сытые и согретые – куда сговорчивее. Пусть сначала оттают и придут в себя. Подробности их визита никуда не убегут. И сверток (или свиток?) с печатью, – добавила я, заметив на её лице немой вопрос, – тоже не растает. Если это, конечно, не хрупкий пряник.

Листон, возникший в полупрозрачном кресле напротив, одобрительно хмыкнул.

– Прагматично. В моё время тоже ценили солдат с горячей похлёбкой внутри. Они менее склонны к глупостям.

Я взяла уже остывающую чашку. Пусть они там сушатся. У меня были ещё полчаса тишины, тёплого огня и возможность мысленно подготовиться к разговору. Главное – не дать втянуть себя в водоворот чужой спешки. Пусть даже эта спешка прискакала к самым стенам под барабанную дробь осеннего ливня.

Гонцы явились ко мне в кабинет уже в ином виде – сытые, с румянцем на щеках, в сухих, хотя и помятых, мундирах. От былой промозглой скованности не осталось и следа, её сменила официальная, подчёркнуто почтительная строгость. Старший из них, человек с усталым лицом и жёстким взглядом, совершил безупречный, отточенный поклон.

– Леди Эбигайль, – его голос звучал теперь чётко и гулко, – приносим извинения за неподобающий вид при первом представлении. Мы – гонцы его императорского величества.

Он вытянул вперёд руку, держа узкий кожаный футляр. Его напарник замер по стойке «смирно». В воздухе повисла та самая торжественная тишина, которую так любят в исторических драмах. Я лишь кивнула, давая разрешение. Из футляра был извлечён свиток с тяжёлой восковой печатью – той самой, которую описывала тетушка Энни. Печать императорского дома, внушающая благоговейный ужас любому вассалу. Вот только во мне, Эльвире Олеговне, она вызывала лишь приступ острого любопытства, смешанного с дурным предчувствием.

Развернув пергамент, гонец начал зачитывать. Слог был вычурным, напыщенным, изобилующим эпитетами вроде «пресветлый», «мудрейший» и «незыблемый». Суть, однако, проступила сквозь эту словесную шелуху довольно быстро.

Оказывается, некие придворные мудрецы, копавшиеся в древних летописях, отыскали некое смутное пророчество. И в этом пророчестве упоминался наш замок, род Эбигайль, и некая «сокровенная ценность», «ключ к грядущим свершениям» или «наследие предков, хранящее силу». Формулировки были нарочито туманны, как и положено в хорошем пророчестве. Но вывод был сделан железный: эта штука, что бы она ни была, может «послужить на благо короны и империи». А посему его величество приказывает леди Эбигайль найти и в надлежащий срок предъявить означенную ценность ко двору.

Я слушала, сохраняя на лице бесстрастное, внимательное выражение – этому я научилась за полгода. Внутри же всё замирало. Я перевела взгляд на Листона, невидимо витавшего у книжного шкафа. Его прозрачное лицо было искажено гримасой крайнего недоумения. Тетушка Энни, выглянув из портрета над камином, замерла с открытым ртом, совершенно забыв о приличиях.

Когда гонец закончил и свиток с почтительным шорохом был свернут, в комнате воцарилась тишина. Давящая.

– Выразите мою глубочайшую преданность и благодарность его императорскому величеству за оказанное нашему дому… внимание, – начала я, тщательно подбирая слова. – Пророчество, безусловно, интригует. Однако позвольте уточнить: в тексте указаны хоть какие-нибудь… признаки этой «ценности»? Размер, материал, возможно, место, где её следует искать?

Лицо гонца оставалось непроницаем.

– В пророчестве, сударыня, сказано лишь то, что сказано. Его величество уверен, что леди Эбигайль, как хранительница родовых тайн и традиций, сумеет разобраться в этом деле. Вам предоставляется время на… изыскания.

«Родовые тайны и традиции», – мысленно повторила я. Отлично. Просто превосходно. Я, посторонняя душа в этом теле, должна отыскать некий артефакт, о котором не знают даже местные призраки, жившие здесь веками. И всё на основании строк, выдернутых из полуистлевших летописей кабинетными учёными, которые, я уверена, ни разу не выезжали дальше столичного парка

– Я поняла, – сказала я наконец, и мой голос прозвучал удивительно спокойно. – Обязательства перед короной для нашего дома – честь и первейший долг. Мы, конечно же, приложим все усилия.

Гонцы, получив этот уклончивый, но внешне лояльный ответ, казались удовлетворёнными. Их миссия, по сути, была выполнена: приказ вручён. После ещё нескольких формальных фраз они удалились.

Как только дверь за ними закрылась, воздух в кабинете взорвался.

– Какое ещё пророчество?! – завопила тетушка Энни, выплывая из рамы портрета целиком. – Я провела в этих стенах двести семьдесят лет и ни о чём подобном не слышала! «Сокровенная ценность»! У нас на чердаке только старые сундуки, мышиный помёт и сломанные прялки!