Читать книгу Вечные дети - Надежда Никитина - Страница 4

Глава 3. Виктор: эгрегор

Оглавление

Незнакомый мужчина звонил нам по телефону уже три раза. Не представлялся. Разговаривать желал только с Верой. После третьего звонка, раздосадованный, я закурил прямо в комнате, рискуя нарваться на крупный скандал со стороны жены. Не то, чтобы я боялся измены после тридцати лет брака, а вот нутром чувствовал, что вляпалась моя половинка в очередную историю. Все её неприятности начинались от желания сделать как лучше, а не как легче.

В начале своего трудового пути она вечерами ползала по домам своих учеников, изучая условия для занятий. Тогда модны были посещения детей на дому. Моя мать пыталась вразумить невестку, но Верочка была исполнительным работником. Отец не давал втянуть меня в бабьи разборки, успокаивал: «По детям бегает, не по мужикам. Скоро ей надоест. Терпи, Витька!» Потом была эра туризма, патриотизма, дальних поездок и ещё много чего. Я сам не заметил, как моё чувство снисходительности переросло в уважение к человеку, который продолжал работать «как учили», хотя кругом всё давно поменялось.

Наконец в прихожей раздалось два хлопка: двери об косяк и сумки об пол. Одинаковая сила воздействия первого и второго свидетельствовала о неудачном окончании учебного дня. Я успел открыть форточку, но жена не обратила внимания на запах табака. Теперь главное – не перечить, слушать, соглашаться.

Вера вошла в комнату с синей прозрачной папкой, увидела меня и состроила страдальческое лицо:

– Задолбали! Чего от детей требовать, когда учителями идиоты управляют?

– А я давно тебе это твержу. Нормальному человеку в школе делать нечего. Что стряслось опять?

Вера пропустила мимо ушей опасную фразу про «нормальных людей», достала из папки листок и протянула мне:

– Прочти и скажи своё мнение.

Документ назывался «Характеристика ученика 5 А класса Александра Белкина». Я не обратил внимания на вступительные фразы типа «Поступил такого-то числа из такой-то школы» и постарался вникнуть в основные: «…за месяц обучения не проявил привязанности к кому-либо. Контакты носят периодический характер, предпочитает общаться со взрослыми. Эмоциональная сфера отстаёт от уровня развития памяти, внимания и от уровня, характерного для данного возраста. Обычно подобный инфантилизм свидетельствует об умственной отсталости, однако данный ученик показывает высокие результаты обучения».

Я прервал чтение и поинтересовался, что означает слово «инфантилизм». Вера, которая от голода и перевозбуждения уже щипала батон и жевала корочки, охотно пояснила:

– Это задержка в развитии.

– То есть он должен быть дебилом, но почему-то получает «пятёрки»? И тебя это тревожит?

Вера не поддержала шутку:

– Когда у человека нарушена сфера восприятия, это может быть вызвано недостатком гормонов, нарушением работы щитовидной железы. Этим управляют отделы головного мозга – гипофиз, гипоталамус.

– Вера, пощади меня! Говори по-русски.

– А я как говорю? Ты слушать не умеешь! Разве не понятно? Он достаточно эрудирован для своего возраста, но безучастен к противоположному полу, грамотно анализирует литературное произведение, но при этом совсем не эмоционален. В человеке всё взаимосвязано, а если отдельные качества отстают – это не есть норма, а может быть, даже начало психического заболевания.

Я продолжил чтение: «В работе с данным подростком нужно быть готовым к проявлению как доброжелательности, так и внезапной немотивированной агрессивности по отношению к окружающим. Приступ агрессивности обычно провоцируется состоянием беспокойства, которое желательно отслеживать (до октября провести диагностику школьной тревожности!) Начало приступа можно узнать по быстрой смене настроения от возбуждения до плача. В школе ученик закрыт, молчалив. О поведении дома данных нет (комплекс неполноценности из-за отсутствия отца?). Для устранения симптомов важно понять их причину (частая смена школ?). Поверхностные эмоции, детская непосредственность в разговоре могут быть следствием подавляющего воспитания, гиперопеки со стороны матери. В крайнем варианте такое поведение может быть результатом воздействия…».

Обилие умных слов меня не удивило. В годы повального переучивания учителей Вера два года платила за какие-то крутые и дорогие психологические курсы для классных руководителей, читала вслух Фрейда всей семье, включая нашу несовершеннолетнюю дочь Ингу. Причём последняя увлеклась необычной наукой и связала с ней дальнейшее обучение.

– И что? Ты показала документ матери мальчика?

Вера опять налилась негодованием и громко, словно перед ней сидело полшколы, зачастила:

– Да ты что! Это моя личная рабочая документация! Текущая, которая помогает в анализе, понимаешь? Я каждый год для себя пишу характеристики на новеньких, на проблемных, на отстающих. Они никого не интересовали. С начала этого учебного года у меня написано четыре характеристики, эту не закончила. Лежали себе пять листов в общем файле. И вдруг после проверки планов по воспитанию мою папку с проверенным планом воспитательной работы заносят в запертый кабинет, открывают ящик стола, якобы случайно находят мои заметки. При этом изымают только эту характеристику. В общем, назвали её некорректной, меня на ковёр вызвали, запретили всякий анализ состояния ребёнка, который перенёс стресс.

– Ты говоришь, изъяли. А что я читаю?

– Я все распечатки делаю в двух экземплярах на всякий пожарный. Папка с дубликатами в шкафу. А шкаф я на ключ запираю, иначе у него дверцы расходятся.

Как всё просто! Женщины кладут под руку, прячут подальше и обыскивают – всё в одном и том же месте. Смени место – система даст сбой! Я подумал, что звонки неизвестного могут быть следствием Вериного психоанализа, и решил, что не дам её терроризировать – отключу линию.

– Ты успокойся и послушай, что я тебе скажу. Такая бурная реакция может говорить только об одном: ты права. Богатые родственнички готовят мальчика к поступлению в элитный вуз – скорее всего, военный или дипломатический. До времени они скрывают диагноз, платят на периферии за отличный аттестат. Я тебе больше скажу. Я встречал тех, кто вырастает из таких пацанов. Взрослый мужик, а ведёт себя как ребёнок, и голос у него детский, и брить ему нечего, и женщины его не интересуют. Такие ещё приврать любят. За своим подопечным подобное замечала?

Вера наморщила лоб, потом вышла в прихожую, порылась в своей необъятной сумке и извлекла из неё ещё одну пластиковую папку.

– Он мне написал странное сочинение про энергетические сущности. Я попросила его сделать пояснительный рисунок. Смотри, что получилось.

Я прочитал работу мальчика и стал рассматривать схему. Вверху нарисовано было большое облако, от него шли нити разной толщины к маленьким человечкам внизу.

– Тебе это не напоминает схему «Невидимый кукловод и марионетки на верёвочке»? – спросила жена, заглядывая через плечо.

– И это тоже.

– А что ещё?

– Я бы сказал, но ты не любишь вспоминать моё криминальное прошлое.

– А тебе приятно напомнить лишний раз, как из-за драки ты три года моей жизни псу под хвост пустил?

– Не заводись, а то рассказывать не буду.

Вера прикусила язык. Она была любопытна. В лихие годы беспредела появилось много публикаций около фантастического содержания. Это теперь к ним привыкли и, как говорит наша дочь, научились воспринимать информацию, поделенную надвое. А тогда каждая статья казалась открытием. Прочитал я статью про то, как геологи дешифровали космические снимки и обнаружили затемнения на фотографиях. Сначала списывали их на дефекты съемки и запрашивали новые снимки. Потом поняли, что затемнения привязаны к определённым местам, что они меняют размеры и очертания. Причину пытались найти в наложении карт разного содержания, но неожиданно расположение аномалий совпало с картой мест заключения. Автор статьи утверждал, что структуры усиливали активность перед бунтами на зонах и разбухали после них. Он называл структуры эгрегором.

– Нет, – возразила жена. – Это не совсем то. Эгрегор невидим. Термин – кстати, очень распространённый сейчас – означает сосредоточение некого управляющего поля на представителе вида. Скажем, весь табун ориентируется на одного скакуна и понимает его выбор направления.

Вера по учительской привычке принялась объяснять, но у меня сложился свой взгляд на вещи. По словам жены, группы людей формировали эгрегоры по преобладающему настрою, а по-моему, это эгрегоры определяли настрой толпы. Не зря любая духовная практика призывает к спокойствию, созерцанию. Горе осуждается, уныние приравнивается к греху, зато тихая благородная скорбь внушает уважение. Ликование вызывает зависть и оборачивается бедой, а скрытая радость продолжительна во времени. Древние подозревали: не стоит кормить своей энергией невидимых монстров!


– Простите, я давно не звонила по этому номеру и не узнаю ваш голос. Можно уточнить, с кем я разговариваю?

– Степан Петрович, психотерапевт, который ведёт Александра. Всё в порядке, Галина Николаевна! Я просто немного охрип. Вас не затруднит прочесть последние строчки характеристики?

– Всё перечисленное «может быть следствием подавляющего воспитания, гиперопеки со стороны матери. В крайнем варианте такое поведение может быть результатом воздействия…».

– Воздействия чего?

– Степан Петрович, запись обрывается. Больше нет ничего.

– Вопросительный знак стоит?

– Нет, многоточие.

– В личном разговоре вы уточняли окончание фразы?

– Нет, я забрала характеристику и запретила учителю какие-либо заметки. Но я могу уточнить.

– Дорогая моя! Это надо было сделать сразу, а теперь не стоит. Этот случай забыть. А вы, как завуч, учителей своих должны загрузить, чтобы у них отпало желание выполнять нашу работу. Каждый должен заниматься своим делом, не правда ли?

Вечные дети

Подняться наверх