Читать книгу Сила чужака - Надежда Сухова, Хоппи Драй - Страница 9

Работа закипела. Седрик, Аттила и Фай целыми днями пробовали разные виды маскировки оружия в костюме пожарного. Ради этого Фай, когда они с Женькой и Верди были на охоте, даже спёр из пожарного депо полный комплект огнеупорного костюма. Попеременно надевая его, каждый из воинов проверял свою версию – о дополнительных карманах, о клапанах, о потайных застёжках.

Златан практически не вылезал со второго этажа, где в комнате Сариссы оборудовал себе компьютерный зал. Он приладил спутниковую тарелку на дерево и теперь имел выход в интернет. И без устали шарил по всевозможным сайтам, взламывал какие-то базы. Кроме того, он настроил приёмник на частоты полиции и ФБР, чтобы быть в курсе всех планов перехвата и масштабных операций ведомств.

Женька и Горан углубились в магию. Пока Шубашич испытывал различные компоненты, помогающие управлять пламенем, Женька сварил панацеи на пару десятков капсул. Дело предстояло опасное, и могло статься, что придётся уносить ноги под шквальным огнём, а значит, заезжать в аптеку за лекарствами будет некогда. Такое лекарство могло спасти жизнь раненому, да и тем, кто будет убегать с ним на руках.

Верди честно исполняла роль скептика, выискивая слабые места в деталях плана, в способах сокрытия оружия. А когда её участия не требовалось, то занималась домашними делами: занятых парней надо было кормить. Вечерами команда обсуждала этапы плана, способы проникновения на базу, делилась успехами и неудачами в работе.

Однако Женька не упускал случая понаблюдать за своей командой, что называется, в домашней обстановке. Обычно он делал это украдкой: притворялся погружённым в работу, а сам обращался в слух, проверял, насколько то, как вели себя драконы при всех, отличается от их поведения наедине с собой. Особенно ценными были те моменты, когда они не знали, что за ними наблюдают. Пользуясь своей магией, Женька становился невидимым и перемещался вслед за кем-нибудь. Он понимал, что такое поведение его не красит и, возможно, даже делает подлым, но он не мог справиться с чувством недоверия.

Всё в этой стране казалось ему чужим и враждебным. Запахи леса тревожили его, ночные звуки заставляли вздрагивать, люди настораживали, а драконы… Их Тартанов силился понять и никак не мог. Внешне они ничем не отличались от драконов, с которыми он общался в России, но что-то было в этих американцах, что не давало Женьке расслабиться. Может, их плохая осведомлённость об истории драконьего рода, о Грандах и богах? Но Тартанов сам ещё год назад не знал и половины того, что знал сейчас. И потом, это он вращался в кругах, где была высокая плотность информации, а обычные драконы на его родине, вероятнее всего, тоже не смогли бы объяснить, кто такие Генце и Руал. Может, недоверие к американцам вызывало то, что они практически не пользовались магией? Никто из команды не умел перемещаться в пространстве, проходить сквозь стены, открывать замки силой мысли, стрелять огнём, не говоря уж о том, чтобы вызывать его. О том, что драконы могут гипнотизировать или усыплять людей, знали многие, однако применять это на практике умел только Седрик. Златан и Горан считали, что им ни к чему такие умения, а Фаю и Аттиле проще было дать в морду, чем усыплять.

И несмотря на увлечённость новых друзей процессом и их воодушевление идеей, Женька не мог отделаться от чувства разобщённости команды. Как будто эти шестеро незнакомцев, увидевших друг друга в момент приезда в дом мистера Гроула, странным образом обособились от того, кто их сюда собрал. Они не выказывали недоверия или неприязни, но и не впускали в свой круг. Видимо, это имел в виду Сказочник, когда говорил, что одиночество теперь станет уделом Тартанова.

Он думал об этом, просиживая ночи на веранде, которая шла вдоль всего фасада дома и кухонной стены. Вспоминал братьев, Соню, королевичей, Шу, Вергилия, Сказочника и даже Манула с Настей. Хотелось бы ему знать, каким отцом стал Вовка, как реагирует на шалости неугомонной дочери, удалось ли ему поговорить с Шу и каким они видят своё будущее. Думал Женька и о том, что случилось с Бешей, куда он пропал, нашёл ли способ выбраться из переплёта. А Сказочник? Пока племянник тут придумывает, как проникнуть на военную базу, дядя должен подготовить к открытию все Врата – и людские, и драконьи, и лиговские, чтобы, когда ключи будут в руках, немедленно приступить к выполнению миссии. Но больше всего Женька переживал за Максика. Как он там один на чужбине? Хорошо, конечно, иметь друга-короля, но что если этому королю не понравится то, что с некоторых пор спрятано внутри Тартанова-младшего? Что если это станет поводом для изгнания Максика или даже для охоты на него?! Конечно, ничто не мешало Женьке перенестись в Волгоград и убедиться, что брат в безопасности. Но Женька боялся, что, увидев Максика, он разбередит в душе то, что только-только начало успокаиваться, что чувство вины перед братом захлестнёт его с новой силой, и от этого расставание покажется в несколько раз тягостнее, чем то, что было в Москве. К тому же существовала и опасность того, что взбудораженный встречей, Максик начнёт чаще думать про Женьку и тем самым призывать его. Тратить силы на сопротивление горгоне старший Тартанов не хотел. Поэтому он просто ждал, когда же тоска по братьям выболит, как в детстве выбаливала прививка от дифтерии.

Однако была ещё одна тема, размышления о которой вызывали у Тартанова двоякие чувства, – королева Мэй. Думать о ней заставляли Фай и Верди, которые единственные из всех не особенно и скрывали свои чувства и мысли. Их отношения с первого дня стали неотъемлемой частью быта лесного дома. Эта парочка везде ходила в обнимку и не стеснялась целоваться при всех. Фай почти каждый день радовал свою девушку мелкими подарками – то собирал утром небольшой букетик, то приносил пахучие шишки, то баловал горстью лесных ягод или орехов, то подсовывал паука в коробочке. Казалось, он ни часа не может прожить, чтобы не выразить свои чувства. Иногда в самый разгар обсуждения он начинал тискать Верди, или щекотал её веточкой, или щипал под столом, или строил смешные рожи, от которых девушка смущалась. Сама она была более сдержанной в проявлении своих чувств, ограничивалась объятиями или поглаживаниями, но стоило Фаю обнять её, как она тут же льнула к нему всем телом.

Глядя на этих влюблённых, Женька невольно примерял их роли на себя и Мэй. Конечно, он не стал бы вести себя, как Фай. В своих мечтах Женька путешествовал с королевой по всему свету. Он показывал ей самые красивые уголки этого мира: они наблюдали закаты в Африке, встречали рассвет в Альпах, веселились на бразильском карнавале, в молчании наслаждались северным сиянием, бороздили океан, поднимались на высоту птичьего полёта, купались в горячих источниках и с замиранием сердца прогуливались по самым красивым пещерам. Он был готов наполнить её жизнь до краёв красками, светом, эмоциями, впечатлениями. Он заставил бы этот мир служить ей своим великолепием, многообразием и неповторимостью. Думая о королеве, Женька точно знал, какое применение нашлось бы его магическим способностям. Однако правда была в том, что, когда (или если) у их отношений появится хотя бы маленький намёк на будущее, Тартанов окажется лишён своей магии. А может, и жизни. Стоит ли начинать этот путь, зная, какой у него будет финал? И здесь Женька беспокоился даже не о себе, а о Мэй. Как она воспримет то, что неизбежно случится?

Тартанов не хотел причинять ей боль, не хотел, чтобы королева страдала из-за него, но и быть вдалеке от неё он тоже не мог. Теперь он на собственной шкуре испытал то, на что обрёк себя Вовка – на мучительное преодоление притяжения. Природа требовала своё, и игнорировать этот зов с каждым днём становилось всё тяжелее и невыносимее. Тяжелее – потому что зов этот был взаимным. Тот ужин, который состоялся у них ещё до того, как Тартанов отправился к Седрику в лагерь, прошёл скомкано, и уж тем более это нельзя было назвать свиданием. Публичная личность в дорогом ресторане – событие вполне обыденное, но в тот вечер рядом с ней был незнакомец, и потому всё внимание было приковано к ним. Дамы за соседними столиками незаметно, но всё же оценивали Женьку: одет не шикарно и даже не богато, но пригласил на ужин саму Мэй Гордон! Кто этот парень, который вклинился в расписание этой довольно непреступной женщины? Для богатого поклонника слишком молод. Для юного любовника непростительно богат. Его лицо незнакомо, его манеры выдают иностранца. В то время как светские львицы изнывали от любопытства, их спутники ревниво разглядывали нового соперника. А то, что на их территорию зашёл молодой соперник, стало ясно уже через несколько минут: дамы буквально глаз не отрывали от столика Мэй Гордон. Ещё чего доброго этот чужак пойдёт собирать урожай по всему Манхеттену!

Под этими перекрёстными рентгенами взглядов Женька чувствовал себя неуютно. Он и так волновался от встречи с королевой, а тут ещё вся эта публика просто вздохнуть не даёт. Тушуясь, он так и не решился сказать Мэй главное, а потом, посадив её в такси (королева была категорически против того, чтобы новый знакомый провожал её до дома), ругал себя за нерешительность и за то, что не додумался применить магию для устранения чрезмерного любопытства окружающих. Теперь невысказанное жгло Женьку изнутри, и он подумывал, как устроить ещё одну встречу с королевой. Никаких ресторанов. Нужно что-то уютное, где они смогли бы остаться один на один. Он надеялся, что ему удастся выкроить время и улизнуть от своей команды на денёк. Его не останавливало даже недоверие к ним. Может, это и к лучшему, что они останутся одни: расслабятся, потеряют бдительность, а он вернётся невидимкой и всё разведает. Увы, сей план пришлось на время отложить: Златан раздобыл план бункера. Их на базе в Куантико было несколько, но только один отвечал всем требованиям мощного сейфа.

– У Златана хорошие и плохие новости. С каких начать? – младший Шубашич разложил на обеденном столе полотно, склеенное скотчем из нескольких листов формата А4.

– Хорошие, наверное, в том, что ты нашёл план? – Фай оседлал стул верхом и упёрся подбородком в его спинку.

– Н-нет! Хорошие в том, что Златан раздобыл чертежи всей системы безопасности. Это было непросто, но у Златана светлая голова!

– Сам себя не похвалишь… – Аттила закатил глаза.

– Златан всё проанализировал и вот что понял: нам, ребята, никогда не взломать эту хреновину! – вздохнул младший Шубашич.

– Чё это не взломать? – хорохорился Фай. – Если знать, как всё работает, то можно найти слабые места у любой системы.

– Проблема в том, что слабые места одной ступени защиты прикрываются сильными местами другой. Это как кирпичи, сложенные в шахматном порядке.

– Пока не будем бежать впереди паровоза, – осадил его Женька. – Попытаться обойти эту систему всё-таки надо.

– Даже если мы и придумаем, как взломать бункер, мы всё равно не сможем проникнуть на базу, – подал голос Горан. – Ни одно химическое соединение не даёт возможности управлять огнём. Это может сделать только магия. Но ты ведь сказал, что там везде защита от неё. Мы не сможем даже забывчивость на кого-нибудь наслать.

Тартанов нахмурился, глядя на чертежи. Выход должен быть! Его надо найти. Найти отыскать способ проникнуть на эту чёртову базу, даже если придётся прибегнуть к массированному артобстрелу.

– Но у меня возникла другая идея, – после паузы слова Горана прозвучали как-то по-особенному весомо. – Я подумал: если там нельзя применять магию, нельзя околдовывать работников базы, то, возможно, нужен иной способ воздействия. Что если магию внедрить в их организмы?

– Отравить воду? – косматые брови Аттилы сошлись на переносице.

– Заколдовать еду! Продукты! – Фай чуть не подпрыгнул на стуле.

– Это всё довольно сомнительные способы, потому что мы не знаем, какие фильтры стоят на водопроводных трубах базы, и мы не знаем, как защита от магии подействует на продукты, – Шубашич-старший снова выдержал паузу. – Но есть кое-что получше.

– Да говори же уже! – Фай ударил ладонями по спинке стула.

– На базе работают в основном люди и всего лишь несколько десятков драконов. Из этого я и исходил в своих расчётах. Лишь один организм в этом мире способен не просто играть роль флэшки, но и вносить некоторые коррективы в систему.

– Ну!

– Вирус! Попадая в организм, но не размножается, как это делают бактерии, он изменяет все клетки, которые попадаются ему на пути. Грубо говоря, он меняет их код, и после этого клетки переходят на его сторону и продолжают его дело – также меняют остальных. Людские тела подвержены вирусам. И если драконы в силу своей природы могут намного дольше сопротивляться такому воздействию, то люди заболевают.

– А если у них прививка? – Седрик задумчиво потирал подбородок.

– Вакцинация не спасает от заражения. Её задача – научить организм быстро распознавать и подавлять вирус. Однако заражение всё равно происходит, и какое-то время вирус хозяйничает в теле. До того момента, как иммунная система его не приструнит, может пройти несколько часов, а может, и дней. Но нам ведь много и не надо…

– Что-то я не очень понимаю, какое отношение вирусы имеют к магии.

– Если мы используем способности вируса менять клетки организма, то мы можем заставить его снять магическую защиту. Воздействие на клеточном уровне.

– Погоди… То есть что получается… Мы как бы зарядим вирус нужной нам программой? – Фай снова подался вперёд, отчего стул ударился о край стола. – Эта программа изменит клетки, и они потеряют устойчивость к магии?

– Именно!

– Где ты возьмёшь вирус? – Аттила скрестил руки на груди.

– В институте вирусологии, конечно! – бодро ответил Горан. – Нам нужно что-нибудь, что легко передаётся по воздуху, что-то агрессивное, быстро мутирующее.

– Грипп? – Златан поиграл бровями.

– Он самый, братец!

– А дальше! Ну, заразим мы полбазы гриппом – и? – Женька склонил голову набок, стараясь предугадать ответ Шубашича.

– Мы сможем управлять персоналом: выведать коды, месторасположение электронных ключей – да всего, что поможет нам открыть бункер. Мы с помощью магии устроим любой переполох, какой нам будет выгоден.

– А как мы проникнем на базу, не засветив свои рожи? – буркнул Аттила. – Напялим маски президентов, как банда в фильме «На гребне волны»?

– Мы будем врачами. Служба эпиднадзора одевается ещё покруче пожарных, – развёл руками Горан. – Только нам будет нужна поддержка. Златан, возьмёшь это на себя!

– Тащить сюда какую-то заразу – глупо, – впервые за вечер вступила в разговор Верди. – Мы хоть и драконы, но всё же в человеческих телах.

– Никто сюда ничего не понесёт! – отрезал Женька. – Горан всё сделает на месте. Там, в институте вирусологии. У них и оборудование, и специалисты…

– Одно дело – украсть пару пробирок, и совсем другое – остаться там работать, – растерялся старший Шубашич. – Как такое возможно?

Женька загадочно улыбнулся.