Читать книгу Любовь на Новый год - Наталия Крас - Страница 1

В огромной спальне известного музыканта Василия Благовидова, несмотря на позднее утро, царил полумрак из-за густых тёмных штор.

– Благуш… Ну давай поедем на тусу к Голдовскому, а? – изящный пальчик с маникюром обрисовал мужественный подбородок с лёгкой небритостью. Губки девушки обиженно надулись, а глаза продолжили исподтишка следить за выражением лица соседа по постели.

Сосед, являвший собой редкое по красоте сочетание черт под утренней щетиной, приоткрыл один глаз:

– Ой, Маня… – поморщился он, – я-то думал… Так вот откуда столько вдохновения на утренние ласки, – он с некоторым разочарованием на лице откинул шуршащее чистотой одеяло и поднялся с постели, провожаемый надутым взглядом из-под пушистых ресниц. Взял с низенькой тумбочки пульт и нажатием кнопки расшторил окна в комнате. После плотного покрытия блекаут-шторами свет остервенело ворвался в огромные окна от пола до потолка сплошным потоком, несмотря на пасмурную зиму. Маня упрямо сверлила голую спину недовольным взглядом. Спина вместе со всем, что к ней прилагалось от стройного мужского тела, застыла перед окном. Маня, пошуршав постелью, выскочила из неё и тоже подошла, прижавшись к этой спине своей неотразимой наготой, прикрытой волнистыми волосами.

– Ну, Благу-у-уш… – она распластала маникюр по плечам, пытаясь делать массаж, а потом взобралась пальцами на голову и стала растирать скальп. Обладатель скальпа и голой спины, отклонил от неё голову к окну и встряхнул волосами, которые красиво обрамляли голову светлой длиной, но не спускались до плеч.

– Мань, прекрати, массаж – это не твоё, – он недовольно дёрнул плечом.

– Ну я знаю – ты опять будешь полчаса застывать у окна, потом кинешься записывать ноты, и опять всё понесётся как всегда! – обиженно воскликнула она.

– Вот и не мешай, раз знаешь! – раздражённо отрезал он.

Примерно через полчаса после непрерывного разглядывания крыш домов, подёрнутых сероватой дымкой неслучившегося мороза, он обернулся на комнату. Большое помещение, лаконично оформленное в стиле минимализма, являло собой сразу и спальню с огромной кроватью, и что-то вроде музыкального кабинета или небольшой студии. Всё было оформлено в серой с чёрным гамме, но не слишком тёмного оттенка. Только у одной стены красиво пестрели три электрогитары, развешанные в специальных крепежах, и одна акустическая имела простой оттенок дерева. Завёрнутая в одеяло Маня надуто смотрела из модного серого кресла, оторвавшись от большого смартфона.

– Записать, записать… – обеспокоено прошептал голый музыкант, стремительно прошагав к столику около гитар. Он разыскал не до конца исписанную нотную тетрадь и, примостившись на полу из тёмного дерева, стал быстро записывать музыкальную композицию, карябая автоматическим карандашом среди нотных линеек. Он тихо ругался, нависая над низким крепким столом, и продирал дырки в бумаге.

– Да нажми ты на кнопку! – не выдержала Маня.

Он раздражённо потыкал большим пальцем по верхушке карандаша. Что-то прошелестел губами и продолжил продирать нотный стан. Маня картинно вздохнула, закатив глаза, подошла к голому музыканту, нашла в плоском выдвижном ящике стола упаковку тонких грифелей и выдернула карандаш из пишущей руки. В ответ послышался матерный шелест, но Маня, ничуть не смутившись, вставила несколько графитовых стержней в тело карандаша, добыла из нехитрого устройства пишущий кончик и наклонилась, красиво колыхнув грудью над взлохмаченной головой. Музыкант попытался выдернуть у неё карандаш, шевеля губами что-то нетерпеливое. Маня не отпустила пишущий предмет и невозмутимо наткнулась взглядом на красивое нахмуренное лицо.

– К Голдовскому вечером, м? – поставила она условие.

Прозвучало изнемогающее рычание в ответ. Он всё-таки выдернул у неё карандаш:

– Не знаю… посмотрим… Иди там… к Лиде, она уже что-то приготовила… Слышишь, запах?..

Маня накинула чёрный шёлковый халат, явно мужской, и выпорхнула из стеклянной двери спальни, обвевая стройные ноги и дверной проём по пути крыльями незапахнутого шёлка. Она прошла небольшим коридором, слабо напоминавшим часть жилого помещения и оформленным лишь постерами с известными гитаристами, до большой кухни, совмещённой с гостиной, обставленной всё в тех же серых тонах.

– А-а, Машенька, – протянула приветливая женщина из-за кухонного острова и добродушно склонила голову. Её возраст мог являться загадкой где-то в пределах от шестидесяти до семидесяти лет.

– Привет, – равнодушно ответила Маня, лениво прикрыв одной полой халата нижнюю часть тела. Она взобралась на барный стул, приставленный с обратной стороны к кухонному острову, и поискав скучным взглядом среди фруктов, выложенных на блюдо, закинула в рот кусочек ананаса, – чё такой кислый сегодня?! – возмутилась она, взглянув на женщину.

– Ну… – растерялась та, раскинув руки, – выбирала!.. Как велели, самый жёлтый взяла.

– Фу! – резюмировала Маня и, скривясь, плюнула недожёванный кусок фрукта на столешницу. За ней быстро убрали и протёрли стол чистой салфеткой.

– А как там?.. – заискивающе посмотрела распорядительница по кухне. – Василий Сергеич как сегодня?..

– Та… – махнула рукой Маня, – как обычно.

– Пишет? – с уважительным трепетом спросила женщина.

– Ой, Лида!.. – Маня с упрёком посмотрела на неё. – Он всегда пишет! – раздражённо поведала она. – Зря только старалась с утра… – Маня подцепила с блюда кусочек манго и удовлетворённо прожевала, потом запихнула в рот ещё два таких же кубика, – ну вот же… можешь, когда захочешь! – похвалила она с набитым ртом.

– Так это же хорошо, что мужчина при деле! – заверила Лида с уверенностью опытной женщины. – Может, Машенька, вы его замуж возьмёте? У вас так всё хорошо…

– Фу, Лида! Что ты аппетит портишь с утра?! – возмутилась Машенька. – Мне самой, что ли, перед ним на колено вставать? Скажешь тоже!.. – фыркнула она и накинулась на виноград. – Кофе давай! – между делом вставила она, не глядя. – И булки свои… Он любит…

– Как же, как же… – суетливо закопошилась Лида у духовки, – вот, испекла… – она достала противень с аппетитными изделиями.

– Как он не жиреет с этих твоих круассанов?! – возмущённо нахмурилась Маня и плотоядно потянула носом аромат выпечки.

– Так я же по своему рецепту! – радостно поделилась Лида. – Там не так жирно, как из магазина, и мука другая… – она набрала воздуха, чтобы поделиться подробностями.

– Всё! – отмахнулась Маня. – Меня даже от рецептов в стороны разнесёт, не продолжай!

– Так, может, попробуешь? – добродушно предложила Лида.

– Ага! Попробуешь!! – фыркнула любительница фруктов. – Сама сказала, мне ещё как-то замуж выходить надо! – она округлила глаза. – Твой Василий Сергеич меня даже жить в свою серую берлогу не пускает, только так… после концерта если не выгонит…– она вздохнула, – наверное, надо что-то другое подыскивать. Два года уже с ним… Время только теряю…

– Это с таким-то мужчиной? – усомнилась Лида.

– А что мужчина?.. – Маня скучающе скривилась куда-то в сторону. – Ну, мужчина… обычный…

– Красивый-то какой! – трепетным шёпотом воскликнула Лида.

– Это конечно, появиться где-нибудь приятно, – согласилась Маня, – но он же никуда не ходит! – тут же возмутилась она. – Я ему – пойдём к Голдовскому, сегодня тусовка. Новый год же! – выкатила глаза Маня. – А ему всё пофиг вообще… А я куда новое платье надену?! Здесь, что ли?.. – она обвела взглядом модную гостиную без излишеств в дизайне.

– Да, да… – посочувствовала Лида, поглядывая на собеседницу.

– Машину подарил… – рассуждала та, – одну! За два с лишним года! Можно бы уже и поменять… Ну ещё по мелочи там… кулончики-браслетики-телефончики… – Маша вздохнула, запахнув чёрный халат поглубже, и тут же тряхнула им, отдёргивая от себя, – во! Халат даже не могу свой купить!

– Вы же покупали себе, Машенька, – напомнила Лида.

– Правильно! Покупала! – возмутилась та. – Все вещи ко мне домой отправляет! Ничего нельзя у него оставить! Во как бережёт свою берлогу! А ты говоришь – замуж… – вздохнула Маня, – нет, надо кого-то искать, а то поздно будет… Мне уже двадцать три! – она выкатила глаза.

– Да-да… – сочувственно приговаривала Лида, поглядывая на молодую собеседницу. – Ну так что там… кофе могу ему отнести? Или он голый совсем? – спросила она после окончания Маниных горестей, держа наготове поднос с завтраком.

– Конечно, голый! – возмущённо воскликнула Маня. – Пока не допишет – не оденется, у него только так вдохновение работает, на свободе, – фыркнула Маня, – давай сама отнесу.

– Так мне бы это… – доверительно наклонилась Лида, – тридцать первое же… – она удержала поднос у себя, – расчёт бы получить, денежки… И отпроситься пораньше сегодня. Я с семьёй встретить хочу, там родственники приехали.

– Во! – Маня потеряла изо рта разжёванную виноградину. – Даже у тебя туса новогодняя! – она раздосадовано посмотрела на Лиду. – Блин! Я одна сегодня останусь без гулянки, что ли?! А там мужики, между прочим, неженатые…

Лида обогнула большой стол с подносом в руках и встала перед Маней:

– Так как же быть? – растерялась она.

– Давай! – решилась Маня, берясь за поднос, но та его не отпускала. – Он кофе выпьет с твоими булками – подобреет. Может, на тусовку согласится… – Маня посмотрела в насупленное лицо той, что готовила завтрак, – ну и про деньги твои спрошу, – она опять пренебрежительно фыркнула, – ой, сколько там тех денег… можно подумать… Нашла о чём горевать! – она снова потянула поднос к себе и наткнулась на сопротивление. – Спрошу!! Дай сюда! – Маня возмущённо выпучила глаза.

Лида нехотя выпустила поднос и сокрушённо уставилась на развевающуюся чёрным шёлком спину.

Поднос припарковался на широком крепком столике рядом со скрюченным музыкантом. Он уже не строчил в нотах, а сидел рядом на полу, булькая что-то себе под нос и перебирая струны акустической гитары. Он был по-прежнему обнажён и красив, чему не мешала ни лохматость, ни небритость. Он заинтересованно обернулся к подносу и послал незаслуженную улыбку той, что принесла еду. Маня осклабилась в ответ на щедрых тридцать два отбеленных зуба. Один кофе с подноса она взяла себе, только не в кружке, а в стакане с трубочкой.

– Мань, я понимаю, когда латте пьют через трубочку, но чёрный… – снисходительно усмехнулся он и взялся за свою кружку эспрессо.

– Молоко… – поморщилась Маня, – фу… Разнесёт с него, да и диета не позволяет. А трубочка зубы бережёт, не потемнеют…

– Предусмотрительная ты у меня, – насмешливо оценил он.

– Ну, Благуш… – надулась сквозь улыбку Маня, завидев умиротворение на красивом лице.

– Опять? – усмехнулся он.

Маня кивнула.

– Ладно, ненадолго можно… – согласился музыкант. – Давно этого ублюдка не видел, соскучился… А то по телефону дружить всё время нельзя же… Надо и обниматься иногда, может он не все семь нот ещё забыл.

– Ну то-то же, – Маня взмахнула халатом и переместилась под бочок к музыканту, – и мне надо успеть туфельки купить.

– Это без меня. Карточку возьми – съезди сама… Обувь на Новый год дарить – хорошая примета, вот и купи от меня.

– Угу… – покивала Маня кротко, прижимаясь к его плечу.

– Чего там Лида, наверное, тоже денег хочет?..

– Ой, да… Ей всё время что-то надо… – поморщилась Маня.

Он вскочил и, захватив смартфон, направился к стеклянной двери.

– Вася!.. – окликнула Манечка, тоже вскакивая и глядя ошарашенными глазами.

Он, мгновение посоображав у двери, кинулся к ней обратно и сдёрнул свой чёрный халат с её плеч.

Маня догнала его уже на кухне, накинув на себя серый махровый халат из ванной комнаты. Она встала позади его плеча и стала ревниво наблюдать за денежным потоком.

– Спасибо за завтрак, Лида, очень вкусно, – похвалил Василий.

– Всегда пожалуйста, – раскланялась с довольным видом Лида и сложила руки перед собой на столешнице.

– Сколько я вам должен, чтобы нам с вами долги не тащить в новый год? – спросил он.

Лида кинула полный благодарности взгляд на Маню, та вздёрнула подбородок с видом хозяйки положения.

– Ну, за декабрь… – начала подсчёты Лида, – и я ещё продукты на последнюю неделю вам покупала, Василий Сергеевич…

– Да-да, я в курсе, – покивал он.

– Семьдесят… – она запнулась, – пять тысяч… итого… восемьдесят, вернее… грм-грм… Вот… Василий Сергеевич.

Маня что-то многозначительно хмыкнула позади.

Василий Сергеевич наклонил голову, разглядывая Лиду с ироничной ухмылкой.

– Ну, точнее, семьдесят пять тысяч… да… – поправилась она.

– Точно?.. – многозначительно улыбнулся он.

Лида замешкалась, достала из кармана фартука бумажку:

– Вот список продуктов…

– Я знаю-знаю… список из супермаркета за углом, а продукты вы берёте всё равно на рынке через квартал отсюда. Я очень ценю и вашу находчивость, и свежие продукты, – кивнул Василий, – так сколько я вам должен? – он не сделал попытки взглянуть в протянутую бумажку.

– Шестьдесят восемь триста… – смутилась Лида и спрятала бумажку.

– Угу… – кивнул Василий Сергеевич, открыл в смартфоне программу банка, попутно отвернувшись от любопытной Мани, и, прежде чем совершить платёж, оглядел окружающее пространство. – А вы уже собрались уходить? – спросил он, исподлобья изучая лицо домработницы.

– Ну… почти… – она шагнула, частично прикрыв собой пухлую хозяйственную сумку у холодильника, – вот ещё постель поменяю, протру кое-что… А так… ведь тридцать первое… можно я пораньше?

– Можно-можно, – согласился Василий и, вздохнув, сосредоточился на наборе суммы в программе для перечисления средств на счёт Лиды, – значит, шестьдесят восемь триста, – вспомнил он, метнув взгляд на пузатую сумку у его холодильника, – минус продукты, которые вы забираете для себя… это где-то шестьдесят получается, да? – он поднял глаза на Лиду.

Она кивнула, потупившись.

– Ну и за конец года надо поощрить, всё-таки мы с вами верой и правдой снова весь год вместе, да?

Лида озарилась смущённой улыбкой.

– Итого, семьдесят, Лида, правильно?

Она с готовностью кивнула.

– Ну и меня вам терпеть приходится, и Маню тоже, значит, – повышаем до восьмидесяти вместе с премией, договорились?

– Ой, Василий Сергеевич!.. Так благодарна!.. Так приятно у вас работать! Спасибо большое!

– И мне приятно, Лида. Чтобы нам с вами было ещё приятней, вы что-то от меня купите себе к Новому году. Так что округляем до ста и расходимся с добрыми пожеланиями до встречи в новом году, ладно?

– О-о-ой… – расплылась в улыбке Лида, сложив руки у груди, – да какое ж вам спасибо, Василий Сергеич! Какой же вы человек! Какой мужчина! – она покачала головой. – Обед на сегодня тут вот, – она распахнула холодильник, предъявляя аккуратные кастрюльки и мисочки.

Он кивнул с улыбкой под досадливое Манино хмыканье сзади:

– Завтра не опаздывайте, у меня вечером концерт в другом городе, поможете собраться.

– Как можно, конечно, не опоздаю! – пообещала Лида и устремилась завершить уборку в спальне.

– Ну, Благу-уша… – ласково возмутилась Манечка, – ну что ты такой расточительный!.. – она обняла его, скользя по шёлку ладонями и заглядывая в глаза.

– Тебе на салон надо перед тусовкой? Угадал? – с лёгкой усталостью спросил он.

Маня радостно закивала, повиснув на его плечах.

– Возьмёшь мою зелёную карточку, там на всё хватит…

– Ну Благу-уш… там же ограничение по платежам… – она притворно надула губки.

Он усмехнулся, тряхнув красивой головой:

– Ты собиралась превысить лимит в сто тысяч?

– То есть мне как домработнице?! – возмутилась она.

– Я знаю, что ты не заслуживаешь, – насмешливо сказал он и снял с себя её руки, направляясь к кофеварке.

– Опять мне Лариске Голдовской завидовать, – вздохнула Манечка.

– Это просто решается, Манечка, – он зашумел кофеваркой и обернулся к ней, ожидая свою порцию кофе. – Не завидуй!