Читать книгу Любовь на Новый год - Наталия Крас - Страница 2

– О-о! – расплылся в белозубой улыбке чернявый лощёный стиляга, захватывая в длиннорукие объятия Василия. – Наконец ты ко мне выбрался, Благовидов! С лета не виделись! – упрекнул он, превратив лоб в изрезанную полосками площадку под чёрными волосами, зачёсанными назад. – Я уже переехать успел, – он обвёл рукой просторный холл виллы в стиле хай-тек с красивой ёлкой, полный разодетого бомонда, а второй рукой придерживая Василия вокруг плеч.

– Да знаю, видел, – отозвался гость.

– В соцсетях меня пусть подписчики смотрят, а друзьям я сам должен всё показывать, понимаешь?! – многозначительно дёрнул бровями хозяин шикарного дома. Его крупный удлинённый нос очень удачно сидел на вытянутом лице и как бы венчал его, придавая всему облику значимости. Без намёка на красоту эта внешность заставляла доверять и даже пленила обаянием. А полуулыбка толстых губ придавала этому оттенок превосходства.

– Так тебя тут без тусовки разве можно застать? – устало огляделся Благовидов.

– Во-первых, только позвони!.. Не всегда же тусовка. А во-вторых, Вась… это даже обидно… – Голдовский сдвинул уголки губ вниз и пронзил тёмным взглядом, – это часть моей работы – ты знаешь. Тусовка – это моя жизнь и реклама. Я же тебя на своём акке тоже рекламирую, все твои концерты, все новинки – всё!.. Ты, не был бы таким занудным, тоже бы выкладывался везде, раскрутился давно. Ты же не Петя Сидоров из Замухрышинска, у тебя имя! Васю Бла-Бла все знают! Васины песни все хотят! Васину морду всем надо видеть в конце концов. Почему ты сидишь затворником, только на концерты вылезаешь?

– Ладно-ладно, спасибо! Знаю, что ты меня не забываешь. Ну просто мне не до этого. Моё ремесло – музыка, а не мордой светить.

– Знаешь, без морды в нашем деле никуда!

– В нашем?.. – насмешливо посмотрел Вася.

– Я зна-а-аю, – протянул Голдовский, увлекая друга мимо других гостей в сторону, – ты думаешь, что я предаю, так сказать, светлые музыкальные идеалы, – он повёл рукой в пространстве, – а я думаю, что начало было хорошее, когда мы с гитарками по концертам помотались, а потом надо же было как-то это использовать. Ну вот!.. – он радостно обвёл рукой пышущее роскошью пространство. – И главное – теперь я вообще на это не трачусь, понимаешь? Я только зарабатываю! Всё за счёт спонсоров, – обаятельно ухмыльнулся Голдовский и, отказавшись взять с подноса официанта шампанское, наклонился к тому с короткой просьбой.

В это время Васиным вниманием завладели две девушки в вечерних платьях и попросили сфотографироваться рядом с ним. Он обнял обеих и изобразил сдержанную улыбку для молодого мужчины, который увековечил их союз на камеру смартфона.

Голдовский, полюбовавшись происходящим со стороны, заметил:

– Ну видишь, и ты мордой приторговываешь! Ничего же страшного, вполне себе получается.

– Слушай, это часть работы, я – человек сцены, если бы даже захотел, от этого никуда не деться, – возразил Василий. – Но чтобы только в это уйти… это не знаю, что должно со мной случиться… Мне нравится бывать на концертах.

– Ну, видишь! На концертах! На публике! Ну, не скрывай, Вась… ты тоже балдеешь от внимания к своей персоне! – ухмыльнулся толстыми губами Голдовский. – Надо просто начать этим зарабатывать тоже…

– Да я вообще не про это! Просто мне нравится получать отклик на музыку, это да… А тусовка – не моё.

– Ой, Благовидов… – обаятельно сощурился тусовщик, – я и вижу, как тебе свистят и визжат на концертах, а ты довольный цветёшь на сцене, и тебе так всё равно – всё равно… Ну просто до лампочки…

– Ладно, давай запишем ничью, мне тебе ничего не доказать, – смирился Благовидов под напором.

К Голдовскому подрулил официант, удачно обогнувший гостей, желающих снять с его подноса бокалы с шампанским. Хозяин тусовки подтолкнул своего именитого гостя к высокому столу с закусками и забрал два бокала у официанта, велев ему принести ещё.

– Это не спонсорская шипучка, настоящее шампанское, давай, за тебя!

– И за тебя! Крутая тусовка. Крутой особняк! – уважительно покивал Благовидов.

– Наконец-то ты оценил! – подмигнул хозяин празднества, отпив из бокала, и жестом предложил угощаться со стола.

– Манечка ещё больше оценит твои старания, – пообещал Василий, – хочешь, подойди к ней, она обязательно кинется тебя обнимать.

– Мы уже обнялись, у меня в ухе до сих пор звенит от твоей Манечки, – пожаловался Голдовский, – я её Ларисе спихнул, они найдут о чём пощебетать.

Благовидов понимающе усмехнулся.

– Когда свадьба? – спросил Голдовский с заговорщическим видом. – Хочешь, сделаю микс? Расходы минимальные. Оформим как рекламную тусовочку, может, ещё и заработаем. Насвистим в соцсетях, раскрутим, можно даже билеты продавать. Прикинь?.. – размечтался вдруг Голдовский: – Сердце самого загадочного гитариста страны дрогнуло, его покорила красавица Маня… – он засмеялся, – ну это черновик, не ужасайся сразу. Над слоганом ещё поработать надо.

Благовидов мотнул красивой головой:

– Ты из всего шоу сделаешь.

– Только скажи! – заверил Голдовский. – Сделаю! Имя точно поднимешь в рейтингах, если заработать на этом не получится. А если грамотного спонсора найти, обняться с ним там, не знаю, на его тракторе прокатиться или в белье нужной марки жениться и как-то это показать, то можно и денег поднять. Или хотя бы часть расходов снизить. Можно у меня! – он радушно повёл рукой, приглашая жениться на его территории.

– Тусовщик ты! – усмехнулся Вася. – Я не хочу жениться, – с тоской во взгляде сообщил он.

– Это не я!.. Это ты тусовщик… по бабам! Я думал, к Манечке прикипел душой. Всё-таки два года уже рядышком. Тебе тридцать два, ждёшь принцессу?.. Я те так скажу: можно и в сороковник жениться на восемнадцатилетке при твоих исходных данных… Но… там уже не будет такого отношения. Цени женщин, пока они такие же молодые как ты… Ну или почти такие же, – он сочувственно посмотрел на друга, – мне вот с Лариской хорошо. А малолетки мне зачем? Не нужны! А чем дальше, тем меньше и меньше шансов встретить ровесницу, не потрёпанную жизнью.

Благовидов вздохнул, задумавшись.

– Вижу – задел за живое, – резюмировал Голдовский, – правда, подумай! Своя и рядом лучше, чем какие-то меняшки за подарочки.

– Меняшки? – заинтересованно переспросил Василий.

– Ну да, мой термин, в блоге хочу темку осветить. Как раз твой вариант. Меняшки, которых всё время меняешь с одной на другую.

– Слушай, я каждый раз хочу этого избежать, но не могу, честное слово! – Благовидов вздохнул.

– Ну и женись!

– На ком?!!

Голдовский сунул руки в карманы сияющих качеством брюк и кивнул в сторону тусующейся Мани, которая у сцены с приглашёнными музыкантами уже обвивала чьи-то плечи под музыку.

– Ты сам всё видишь, – усмехнулся Благовидов. – Если я её не заберу после тусовки, а я не собирался, потому что мне выспаться надо, завтра концерт, дорога ещё… и порепетировать надо… Если не заберу, то она на этом вот и уедет отсюда.

Голдовский, сморщив складку между бровей, присмотрелся:

– Это же Гершин! Он же женат… хотя разводится как раз… – он сосредоточился на лице друга, – хочешь, я его отгоню? Скажу: вали, и всё! Он мне должен, он отвалит.

– Слушай, а мне оно надо? – устало спросил Благовидов. – Не он, так другой… Всю жизнь отгонять?

– Не, это не вариант, – нахмурился Голдовский, тут же спохватившись, – у Лариски тут какая-то подружка, давай познакомимся, а? – он потащил друга за рукав.

– Миш, остынь… не надо ничего… – упёрся Василий.

– Ну как не надо! Как не надо! – Голдовский уже вовсю плескал энтузиазмом.

Благовидов дёрнулся под его усилием, но остался на месте, снисходительно ухмыляясь:

– Перестань, я не хочу. Я даже знал, что так будет… Она устала так мотаться, замуж хочет. Для меня там совсем пусто, я не хочу из неё ничего высекать. Пусть развлекается. А менять на такую же сейчас у меня сил нет, я хочу чего-то другого.

– Ну ясно чего… – понимающе развёл руками Голдовский и закинул в рот что-то маленькое с тарелки.

Благовидов последовал его примеру. Они выпили ещё шампанского и заказали официанту повторить.

– А что это ты концерт первого числа в каком-то подмосковном Подмосковске даёшь? Какого ляда ты отказался ради этого от восьмитысячного зала в Москве?.. Видишь, я в курсе твоих событий! – Голдовский многозначительно шевельнул бровями.

– Да, вижу, – удивился Благовидов, – я им давно обещал, мой первый учитель оттуда. Он болел долго, мы с ним связывались, потом он умер, – Василий вздохнул, – а перед смертью попросил… ну как попросил… сказал, что городок хороший, что любит его, но никто туда не приезжает выступать, одна самодеятельность. Вот бы, говорит, ты приехал… Ну, как бы последнее желание хорошего человека. Он сделал когда-то так, чтобы я не бросил гитару, втянулся во всё это. Ну, мне захотелось… Я им так пообещал после его смерти, директору этого зала. Они ремонтировались долго. Я сказал – как закончите и позовёте, я приеду.

Голдовский понимающе покивал. Им принесли ещё по бокалу шампанского. После второго бокала Василий стал прощаться. Хозяин тусовки выпучил безумные глаза:

– Я тебя никуда не отпускаю! И так раз в полгода заявляешься сдавать мне сюда своих Мань… Ещё и сваливаешь раньше времени! Что тебе не нравится?!

– Миш, у тебя всё отлично! Я не планировал засиживаться, хочешь, заберу Маню, отправлю домой.

– Да фиг с ней, с Маней, пусть тусуется! Может, Гершина осчастливит!.. – вращал глазами Голдовский. – Ты видишь?.. – он обвёл рукой гостей. – Я – хозяин – ни с кем не общаюсь! Всех бросил ради тебя!

– Я ценю, Миш, – усмехнулся Благовидов.

– Да что мне твоё «ценю»?! Так! Мы должны встретить Новый год вместе! А то ты опять пропадёшь!

Василий посмотрел на часы. Стрелки на стене отмеряли куски этой самой стены, расчерченной на замысловатые геометрические фигуры. С одной стороны, это была вещь, а с другой – оформление стены. Дизайнерские часы показывали одиннадцать.

– Ладно, давай встретим, – согласился гость, – и правда, редко видимся.

– Ну вот! А то будешь там один… Как встретишь, так и проведёшь! Смотри – народ вокруг тебя, я рядом! Классный должен быть год! – Голдовский тряхнул его за плечи, радостно ухмыляясь полными губами. – Я знаю, как встретить! – он озарился идеей: – Мы с тобой сядем под ёлку в двенадцать и загадаем самое крутое желание! Оно перевернёт твою жизнь! Такая туса! В моём новом доме! Иначе и быть не может.

– Ладно, – усмехаясь, кивнул Благовидов.

Они ещё выпили, потом ещё, потом переключились на коньяк, провожая старый год, пошатались среди гостей, иногда фотографируясь с кем-то, иногда чокаясь и выпивая. Развлеклись новогодними байками от актёра, который вступил в права ведущего на сцене, управляя ходом праздника. Выступили артисты цирка с каким-то феерическим шоу, разбрызгивающим гигантские бенгальские огни по залу. Ближе к полуночи основной свет погасили, оставив полумрак, и Голдовский потащил Благовидова к ёлке.

– Может, не будем садиться туда? Так постоим?

– Нет!! – убеждённо вращал пьяными глазами хозяин тусовки. – Ты не представляешь, что будет! Мы должны залезть туда! Я и ты!

Они взяли себе шампанского и без пяти минут двенадцать, выбрав место с ветками, повыше поднимающимися у основания ёлки, присели на саночки, изображавшие транспорт Деда Мороза. Голдовский отпихнул муляж подарка с сиденья и уселся рядом с другом под новогодним деревом.

– Я сам – лучший подарок! – самодовольно изрёк он. – Давай, чего ты хочешь? Говори! – он пьяно посмотрел на друга.

Вася, сидя в непосредственной близости от Голдовского, устремил на него замутнённый алкоголем взгляд:

– Совсем окосел что-то, не вижу тебя, – он мотнул головой, усмехаясь.

– Это не главное! – заплетающимся языком поправил Голдовский. – Формулируй, что ты хочешь! Смотри – я хочу, чтобы у меня всё было так же: Лариса моя рядом, пусть ещё дочку мне родит, сын уже есть… Так… тусовки пусть продолжаются, деньги тоже… Всё! – он удовлетворённо раскинул руки в стороны. – А-а… нет! Не всё! Благовидов, чтобы не отлынивал, а сам меня звал почаще! Я буду рядом. Вот! Теперь всё! Давай ты! – Голдовский смерил его взглядом, слегка пошатываясь корпусом, и стал ждать, держа наготове свой бокал с шампанским.

Благовидов взгрустнул от его тирады и задумался, но после тычка в бок, слегка выплеснув новогодний напиток из бокала, философски сказал:

– Хочу, чтобы была любовь… Знаешь, – его язык слегка заплетался, – чтобы такая девчонка, которая…

– Ну не совсем девчонка… – поправил Голдовский, – нормальная такая…

– Ну, да… это так, к слову, нормальная девчонка, ну двадцать шесть ей, допустим… И знаешь, такая…

– Красотка! – предположил под боком друг.

– Нет! – сморщился Василий. – Не то… Такая, чтобы… любила, понимаешь?

– Ну, тебя все любят, – разочаровался Голдовский.

– Не, не то… Чтобы она именно обо мне мечтала и вот ценила бы потом меня, какой я есть, понимаешь? Не за подарки, не за концерты… Ну вот меня!

– Чтобы восхищалась! – радостно подытожил Голдовский.

– Да! – согласился Благовидов.

Друг осмотрел его лицо и с размаху кивнул темноволосой головой:

– Ну, тобой можно восхищаться.

– И что важно!.. – замедленным голосом продолжал Благовидов.

– А ещё что-то важно? – заплетаясь в словах языком, удивился Голдовский.

– Кнешна! – пьяно усмехнулся Благовидов. – Ну такая, без этих вот… – он глянул в сторону Мани, повисшей на плече нового ухажёра, – без ужимок этих… не прожжёная, а нормальная, понимаешь?

– Я?

– Да.

– Я понимаю, – Голдовский пьяно сморщился и покивал.

Благовидов подставил свой бокал, Голдовский звякнул об него своим, напомнив, что им надо чаще видеться в новом году. И их звон поддержал бой курантов, а потом озвучился хором гостей и радостными криками «С Новым годом!»