Читать книгу Петровна, выходи! - Наталья Анатольевна Нагорнова - Страница 8

Была на йоге 60+. Перед спортзалом просторное фойе с зеркальными стенами и широкими кожаными диванами, на них в ожидании начала разместились пришедшие на занятие. Здороваются, обмениваются планами и новостями, присматриваются к новичкам, они всегда есть.

– Вчера была на занятии по танцам, очень понравилось.

– Получается? Такие старенькие, как я, там есть, справляются?

– Вы посмотрите на неё: самая молодая из нас тут, а прикидывается старенькой. У всех получается, здорово там, интересно.

– А народу много?

– Да, танцевать все хотят.

– Маму сюда хочу затащить, чтоб хоть как-то двигалась.

– А сколько ей? – это встрепенулась самая старшая, лет восьмидесяти, потом познакомились – Рая.

– 82, но она бодренькая, много ходит, а сейчас погода не для прогулок.

– После занятия поеду на дачу с ночевой, а в воскресенье приду на пилатес.

– А я на даче уже всё сделала, больше не поеду в этом году , – осень наступила.

– Да там разве всё сделаешь? То одно сломается, то другое починить.

– Внучки неохотно там бывают, летом на выходные в город уезжали. Уже думаю продавать дачу.

– Я продала, когда овдовела. Так отвыкла, что слушаю вас и думаю: а была ли у меня дача?

Предыдущее занятие закончилось, и йогини стали заходить в спортзал, занимать оставленные пилатесницами коврики. Одна встала в дальнем углу под единственным кондиционером, попросила его выключить, чтоб не дуло, остальные вроде заикнулись, что в зале есть другие места, но тренер выключила.

Занятие началось, и каждая (но был и один мужчина) переключилась на себя, на собственное тело, и уже никто никого не замечал. Как у Гераклита про сон: “Для бодрствующих существует один общий мир, а спящие каждый отворачивается в свой собственный”. Общий мир был в фойе, на коврике – у каждой свой.

Полотенчики тут, в отличие от пилатеса, никто не стелил – слишком много елозить приходилось по коврику, замучаешься перестилать, не приносить же большое полотенце.

В самый разгар занятия, когда, лежа на полу, все в поту и мыле, раскрасневшиеся, дожимали упражнение из последних сил, вдруг зашли трое рабочих в спецовках с проводами в руках и прошли через весь зал в дальнюю дверь. Кто их увидел, были смущены, будто их в бане застали, но кто-то и не заметил, не вышел из образа. Хорошо хоть не в шавасану.

На занятиях инструктор использовала образы, кого и чего изобразить: собака, кошка добрая, кошка злая, голубь, русалка, мост, знак бесконечности.

Как я уже писала, на занятия приходят и мужчины. Когда в нашем городе лет двадцать назад появились первые занятия шейпингом, я стала ходить на них после работы с сотрудницами в Колхозный переулок к Вере Щегловой. Она категорически не допускала присутствия мужчин на тренировках. Логика-то есть: красные лица, пыхтение, потение. Но … ушла Вера очень рано, от сугубо женской болезни – такое фатальное совпадение разграничений на мужское и женское.