Читать книгу Тест на верность - Наталья Аверкиева - Страница 2

Глава 2

Оглавление

Правильное и неправильное — не что иное, как добро и зло, но поступать правильно и делать добро трудно и считается утомительным, тогда как поступать неправильно и творить зло — легко и увлекательно, поэтому естественно, что многие склоняются к неправильному и злому, недолюбливая правильное и доброе.

Дайдодзи Юдзан. Сборник наставлений на воинском пути

Я знаю, что девчонки мне иногда завидуют. У нас в семье разрешено всё. Если мне надо куда-то пойти или поехать, то я собираюсь и еду, родичи еще на дорогу бабла отсыпят. Если кто-то из нас сказал, что вот это надо, значит, с его мнением считаются. Правда, отдуваться за свое мнение тоже приходится самому. Мама говорит, что ребенок должен не только совершать поступок, но и отвечать за него. А еще ребенок должен иметь обязанности. Ну там, комнату убрать, поесть приготовить, уроки… То есть если у тебя с этим все океешно, то и к тебе претензий никаких, и все пойдут навстречу. Родители у меня золотые в этом плане. Это я все к чему рассказываю? Да к тому, что вот сейчас передо мной стоит Варвара, обиженно выпячивает нижнюю губу и хмурится, рассматривая Малыша.

— И мама тебе разрешила? — в третий раз переспросила она.

— Ну да, а почему нет? — потрепала я рыжую голову. Пес внимательно следил за Варькой. Варька поежилась под его изучающим взглядом и отошла от нас подальше. — Только вот не знаю, что делать с Лордом. Он против.

— Мама мне не разрешит. Он вон и ест много.

— Варь, всего на несколько дней, пока хозяев не найдем. Я дам корм. У нас есть.

— Я с удовольствием, но мама… — поморщилась она.

— Хочешь, я поговорю с ней? Мои-то не против, но Лорд… Боюсь, что Малыш его загрызет…

— Мама… Ты же знаешь, она против всякой живности дома. Не знаю, как твои родители разрешили. У вас не квартира, а шкаф, народу вечно полно, животных…

— Ну, одним ртом больше, одним меньше — не принципиально. Ты мне поможешь? — Я состроила самое жалобное лицо на свете.

— Конечно! — тут же прекратила хмуриться Варька. — Я даже клейстер варить умею, чтобы не тратиться на клей. Мука есть?

— Клейстер я и без тебя варить умею. Мне бы собаку куда-нибудь пристроить на несколько дней. Ладно, врагу не сдается наш гордый «Варяг», я что-нибудь придумаю.

Оставив Малыша на лестнице, мы пошли ко мне. Вообще, я очень нервничала утром. Накануне обошла всех соседей и предупредила, что у нас рядом с мусоропроводом поживет зверь. Никто возражать не стал, наверное, привыкли, что в семействе Сокол вечно какие-то завихрения. Утром я обнаружила, что зверя покормили супом, перевязали поводок и получше обустроили «гнездо» (все-таки в ноябре на лестнице уже холодно, и Малыш мерзнет). Оказалось, что сосед из квартиры напротив еще и погулял с ним. Он бы питбуля взял себе на время, но у него жена беременная, она боится.

— Давай продумаем план действий. — Я плюхнулась в кресло и крутанулась вокруг своей оси.

Варя аккуратно села на диван и принялась поправлять цветастую юбку. В ней она была похожа на цыганку — темненькая, глаза фиалковые, юбка до земли и мешковатый пуховик (оставленный в прихожей). Для полного счастья ей не хватало толстого пухового платка. А если учесть, что в рюкзачке у нее лежат гадальные карты…

— А что тут думать? — наконец-то оторвалась она от юбки. — Надо идти на специализированные сайты, в сообщества, на форумы. Потом мы с тобой напишем объявление и пойдем вешать по всему району.

— Вот и отлично! В общем, ты занимаешься сайтами, раз такая умная. А я обзваниваю все заинтересованные организации.

— Зачем?

— Ну, оставим там сообщение, что собака у нас, авось хозяева объявятся.

Андреева лишь плечами пожала и уткнулась в компьютер.

Мы с Варькой просидели в Интернете полдня, сделали кучу звонков и сообщили абсолютно всем, что рыжий Малыш ищет хозяев. Убедившись, что хозяевам собаки не составит труда нас найти, мы с Варварой занялись приготовлением клея для объявлений.

— Муку надо сыпать тонкой струйкой! — рявкнула она на меня после того, как я случайно плюхнула в кипяток сразу всю ложку. — Видишь, комочки.

— Да какая разница! Мы ж его не есть будем!

Варька хмурилась и усиленно размешивала густеющую воду с противными склизкими комками.

— Это все ты виновата! — всплеснула она руками. — Кабы ты не высыпала так муку, то она бы хорошо разошлась.

— Девочки, не ссорьтесь. — Это мама заглянула мне через плечо, чтобы посмотреть на варево. — Вы муки мало кладете и варите долго. Вот и получается ерунда. Попробуйте сделать наоборот.

Варька обиженно запыхтела и вылила желеобразную гадость в раковину. Подружка простыла несколько дней назад и постоянно хлюпала носом. Из-за этого казалось, что она сердится.

— Помочь? — улыбнулась мама.

— Мы сами, тетя Тома, — решительно отказалась Варька.

Мама глянула на меня и подмигнула. Она любит Варю, любит за ее ершистость, за губы, вечно изогнутые от обиды, за колючий взгляд и упертый характер. Мама говорит, что Варька — личность с большой буквы «Л». Еще мама считает, что мы с ней отличная пара — я натуральная раздолбайка, а она вся из себя собранная, типа я буду к ней тянуться и стану, как Варвара, вся такая-растакая. Но на самом деле это она ко мне тянется. Или я к ней? Не знаю…

— Ярик! Укуси тебя комарик! — пихнула меня подружка. — Ты о чем мечтаешь? Сыпь уже, три раза попросила.

Я аккуратно насыпала две ложки муки в закипающую воду. Варька принялась перемешивать. Сейчас она напоминала ведьму, которая варит зелье на погибель своих врагов. Эх, с Варькиным клейстером мы Малышу точно хозяев найдем.

Через полчаса, напечатав сотню объявлений и приготовив пол-литра чего-то странного, что должно держать бумажки на столбах по версии Варвары, мы с подругой отправились выгуливать собаку.

Честно говоря, было очень стремно таскаться по улицам с незнакомой псиной без намордника. Когда я гуляла с ним утром, то прокляла все на свете. Питбуль дергал из стороны в сторону и рвался с кем-нибудь подраться. Сейчас он вел себя получше, но Варя все равно шла в стороне и делала вид, что она не с нами. К тому же Малыш постоянно прыгал на меня, из-за чего я была грязная, злая и недовольная.

Первое объявление я повесила у того магазина, где подобрала Малыша. Мы подошли к процессу творчески и написали следующее:

ПОТЕРЯЛСЯ ХОЗЯИН!

ЕСЛИ ТЫ МЕНЯ ВИДИШЬ,

(тут была фотография несчастного Малыша)

ПОЗВОНИ ПО ТЕЛЕФОНУ:

(Тут я рассекретила номер своей мобилки. Эх… Главное, чтобы маньяки не приставали.)

В целом выглядело оно достойно, броско и неожиданно. Варька сказала, что на такое быстрее клюнут, чем на обычное. Кстати! Надо еще поискать объявления о пропаже собак. Ай да Ярик, ай да гений!

Расклейка объявлений заняла у нас часа полтора. Мы договорились с зоомагазином и оставили объявление на кассе, забежали в ветклинику и тоже там оставили объявление. Зашли в палатки на рынке, которые торгуют собачьим кормом. Только одна грымза не разрешила нам повесить листок с координатами на видном месте. Но это не страшно. Мы все равно заклеили объявлениями все столбы в нашем районе.

К вечеру мы утомились и проголодались. Звонила Настя, еще одна наша подруга, и спрашивала, придем ли мы в «Слона». Она там будет со своим парнем и Женькой, нашей железной леди. Но Варя отказалась, сказала, что плохо себя чувствует, а я с собакой к ним идти не хотела. Был бы Лорд — пушистый мелкий пекинес, — еще куда ни шло, с питбулем в общественное место?

Правда, проводив Варю домой, я все-таки решила зайти к девчонкам. Может, гениальная Женька чего-нибудь умное придумает.

— Птица, у тебя фамилия красивая, а мозги куриные, — поправила на носу очки Точка. — По статистике это самые опасные собаки.


— По статистике самая опасная собака — кокер-спаниель, — отшила я нашего гения и почесала Малыша за ушком. Тот тут же полез ко мне целоваться. Его любвеобильность достала. Настька попятилась от нас прочь, поближе к драгоценному Сереженьке. — Подумай, как найти его хозяина?

— Сдать в приют, — буркнула Точка.

— Ярослава, надо везде развесить объявления и посмотреть в Интернете, — доброжелательно улыбнулся Сережа.

— Спасибо, — скривилась я тут же. — Я хоть и с красивой фамилией, но далеко не курица. Сама додумалась. Решила, может, Женька поможет. А она только паясничать умеет.

— Ярик, скушай мой десерт, — Настя подвинула ко мне свой кусок торта. — Сладкое поднимает настроение. Ты какая-то агрессивная. Ты не думай, я его не ела еще.

— Заказать тебе кофе? — все так же вежливо поинтересовался Сережа.

— Не хочу.

— Птица, я тебе правда ничем не могу помочь. Если б по компьютерам или еще что-то… А по собакам ты была б первой, к кому я побежала за помощью. — Посмотрев на телефон, Женя поморщилась и присосалась к молочному коктейлю. Она в последнее время сама не своя, нервная, дерганая. Пару недель назад вообще чудила, мы уж заволновались. Умудрилась связаться со старшим братом нашего одноклассника Тохи — Владом Траубе. Вил, конечно, клевый пацан, мотофристайлер, только дурной сильно, без царя в голове, как говорит мама. Где она его подцепила? Точка и не ходит по таким компаниям, в каких он бывает. Так и вижу, как наша мужененавистница кривит носик и цедит сквозь зубы: «Там же сплошные микробы и аморалка». Надеюсь, Вил в нее не втюхался. Или она в него… Впрочем, какая разница.

— Спасибо и на том, — почему-то обиделась я. Глупо было рассчитывать, что девчонки предложат что-то разумное. Эх, права была мама — если взял на себя ответственность, то не перекладывай ее на других.

Я немного посидела с ними, погрелась, выпила чай, съела Настин торт и поковыляла домой.

Снег под ногами за день превратился в отвратительную снежно-песочную жижу. Малыш был грязный до самого пуза, я — до макушки, вся в следах от его лап, мокрая и уставшая. Не люблю ноябрь: небо серое, деревья словно умерли, птиц нет, настроение нулевое, холодно, слякотно, очень грязно, пейзаж такой, что хочется рыдать не пойми от чего. А мне еще с Лордом гулять, а потом мыть его. Хочется залечь в горячую ванну с пеной с запахом абрикоса, а потом спрятаться под одеяло и не вылезать оттуда до самого Нового года. Ну, или хотя бы до тех пор, пока не выпадет нормальный снег.

По дороге домой питбуль носился по пустырю за палкой, которую я ему бросала. Радостно скакал вокруг, то и дело задевая ногу хвостом. По-моему, у меня теперь все ляжки в синяках. С ним не страшно ходить темными вечерами по таким злачным местам. Так бы я пошла в обход, чтобы не искушать судьбу, а тут иду напрямик по тропинке, и никто ко мне не подойдет.

— Вы не кусаетесь? — раздался голос из темноты.

Я испуганно вздрогнула.

— Хотите проверить? — огрызнулась, прищуриваясь. — Только утром зубы наточила.

Парень лет семнадцати, одетый в стиле милитари с головы до пят, усмехнулся:

— Просто у меня тоже кобель, и я бы не хотел, чтобы они подрались. Красивый зверь.

— Вы ненормальный! — заорала я, кидаясь к своей собаке. Слава всем божествам в мире, Малышу не пришло в голову убегать! Он послушно стоял на месте с палкой в зубах и вилял хвостом. Я пристегнула его на поводок. — А если бы они подрались?!

— Я же вижу, что он у вас воспитанный мальчик, — улыбался во все тридцать два парень.

— Экстрасенс? Вот и иди экстрасенсорь себе в другом месте! — зло закричала я.

Из темноты вылетел доберман-пинчер. Судя по смешным и неуклюжим подпрыгиваниям — еще совсем молодой. И, наверное, такой же глупый, как его хозяин.

— Мартин, ко мне, — скомандовал парень. Тот сразу же посеменил к хозяину, обогнул и сел у левой ноги, задрал голову, ожидая дальнейших распоряжений. — Я учу его доброжелательно относиться ко всем собакам. Меня зовут Ахмед. Я живу вон в том доме, а вы где?

— А я за детским садом в длинном белом доме.

— Значит, мы соседи, — расцвел он. — А вас как зовут?

— Ты имеешь в виду нас с Малышом или конкретно меня? — ехидно приподняла я уголки губ.

Ахмед удивленно посмотрел на меня, потом на собаку, потом снова на меня и хмыкнул.

— Какой сложный вопрос.

Мы одновременно рассмеялись.

— Меня — Ярослава, а это Малыш. Он потерялся. Мы целый день искали его хозяев. Вдруг они тоже его ищут.

— Хм… — смешно изогнул Ахмед брови. Жестом велел Мартину сидеть. Сам подошел к нам, опустился на корточки перед Малышом. — Понимаешь, питбули очень умные собаки… Где ты его нашла?

— У магазина «Продукты» на Мичуринском.

— Его могли там просто оставить. Ошейник его?

— Нет.

— А какие-нибудь знаки на теле есть? Клеймо какое-нибудь? Еще что-то?

— Ничего нет.

— Он контактный, спокойный, адекватный. Я за вами наблюдал несколько минут. Он считает тебя членом своей стаи и уважает. Это видно. Надеюсь, что его не украли и не бросили. Потому что, если его бросили…

— Я никогда не найду его хозяев? — пробормотала я.

Ахмед улыбнулся и кивнул. Протянул руку. Малыш тут же вложил в нее лапу.

— Хороший мальчик, хороший.

— Только на лестнице живет, — пожаловалась я.

— Почему? Боишься? Или родители не разрешают?

— Потому что дома у меня пекинес и кошки. Пекинес категорически против.

— Дааа, вот пекинесы — это серьезно, — рассмеялся Ахмед. — Если пекинес против, то все будут ходить по стенам и спать на потолке. Можно попробовать их подружить. Если ты не против.

— Это было бы здорово.

— О’кей, тогда жду тебя завтра часа в четыре на этом месте. Придешь?

— Приду, — улыбнулась я.

— Мы с Мартином будем ждать тебя, Ярослава.

— До встречи, Ахмед.

Я кивнула и все-таки поспешила домой, не хотелось заболеть из-за мокрой одежды. Прикольный этот Ахмед. Высокий, кучерявый, глаза зеленые, игривые. Похож на Таркана в молодости. Говорит без акцента, хотя явно нерусский. Голос очень приятный, бархатный. А еще Ахмед понравился Малышу. Впрочем, собаке, по-моему, все нравятся. Варька понравилась, сосед понравился, Ахмед понравился, только вот Женька не понравилась. Но у них это взаимно.

Лифт не работал, пришлось идти пешком. Мы с Малышом, перепрыгивая через ступеньку, неслись вверх. Он явно отставал. У меня дыхалка-то получше будет. Я и в спортлагере всех делала. Раньше только пешком ходила, на лифте не ездила. Сейчас обленилась.

— Догоняй, догоняй, догоняй, — приговаривала я.

Малыш, высунув тяжелый розовый язык, скакал за мной. Дурашка какой. А глаза от счастья горят — с ним играют, и все внимание сегодня достаётся только ему. Вот оно собачье счастье!

Мы добрались до своего этажа, где собаку уже ждала полная миска борща, миска с водой и еще одна миска с сухим кормом. Мне интересно, это кто тут ему такой пир для души устроил? Малыш тут же накинулся на борщ. Начал громко чавкать и порыкивать на меня — еду охраняет. Я уселась на собачью подстилку. Надо подождать, пока поест, да накрыть его. Пусть отдыхает.

— Ушла, кажется, — совсем рядом сказал женский голос.

Я закрутила головой, пытаясь понять, откуда звуки. Говорили из-за двери, которая отделяла лестничную клетку от тамбура, ведущего на технический балкон. Вчера я пыталась привязать там Малыша, но не нашла за что, к тому же от балконной двери сильно дуло. Прислушалась.

— О чем я? Ах да… Я беременна. И нам надо пожениться. Просто по-другому никак. Это единственный выход.

— Ну, хорошо, — недовольно выдохнул мужской. И я едва не вывихнула челюсть от удивления — Славка! Мой средний брат! — Хорошо, ты беременна, я на тебе женюсь, но ты же понимаешь, что это идиотизм? Так дела не делаются.

— Слав, а что мне делать? Только так: я беременна, мы женимся.

— Да какой женимся? Ритка, мне семнадцать будет только через три месяца!

— Слава, я в положении, ты на мне женишься.

— Абсурд!

Угу, абсурд! Мое лицо надо видеть — глаза чуть не выпали, такими большими стали.

Из квартиры напротив нашей вышел сосед в майке и трениках с оттянутыми коленками.

— Привет, Птица, — выдал меня с головой. — Гуляли?

Питбуль тут же зарычал, оскалился.

— Ну-ну, братан, дорычишься, вот не даст тебе больше никто борща, будешь знать, — заявил сосед и прикурил.

— Типа того, — пробормотала я. — Спасибо вам.

Мимо нас проскользнули Славик и какая-то худющая девчонка в сапогах на шпильках и в пальтишке. У лифта обернулась. Лицо красное, зареванное. Длинные вьющиеся волосы. Рыжая. С веснушками. Красивая. И, кажется, я ее знаю.

— Рит, — дернулся Слава, отдал девушке беретку. Та натянула ее на голову, шмыгнула носом и залетела в лифт. Когда двери закрылись и кабина поплыла вниз, брат неодобрительно на меня покосился, кивнул на собаку: — Опять ты притащила, гринпис, блин?

— Я хотя бы животных в дом тащу, — прищурилась я.

— Оно и видно. Недоросль, — ухмыльнулся Славик.

— Это я недоросль? — зашипела я, поднимаясь с подстилки. Малыш встал в стойку и зарычал. Я едва успела схватить его за ошейник. По лестнице пронесся громкий раскатистый лай. — От передоросли слышу!

Он показал мне средний палец и ушел домой.

— Высокие у вас в семье отношения, — улыбался сосед.

Я зло зыркнула на него. Договорится мне сейчас. Мужчина рассмеялся. Интересно, а что Славка скажет родителям? Мать удар хватит, а папа его убьет. Надо узнать, что за Рита такая. Лицо знакомое. Где-то я ее видела. Понять бы где.

Тест на верность

Подняться наверх