Читать книгу Идеальный донор. Столица - Наталья Викторовна Бутырская, Наталья Бутырская - Страница 1

Глава 1

Оглавление

Взмыленные служки то и дело пробегали по длинным коридорам с горой свитков в руках. Кабинет господина магического министра находился на втором этаже городского дворца, а архив – в соседнем здании, в подвале. Архивариусы постоянно находили новые свитки, разворачивали их, качали головами и говорили: «Здесь тоже есть про Черный район. Быстро, отнеси господину магическому министру». Служки покорно брали охапку и уходили, сопровождаемые криками: «И поосторожнее там, свитки старые!».

Выйдя из кабинета, один служка, мужчина в годах с побелевшими усами, измученно вытер лоб и спросил у другого служки:

– Ты не знаешь, что за паника сегодня? Мы уже столько перетаскали бумаг, что проще было бы перенести кабинет министра в архив.

Тот сощурил глаза:

– Не задавай глупых вопросов. Скажи спасибо, что господина мэра нет, иначе бы нам еще влетело за то, что громко топаем и много разговариваем.

Дверь кабинета распахнулась, и оттуда вышел сам господин магический министр. Оба служки склонили головы, про себя ругая собственную опрометчивость. Это надо же было додуматься – разговаривать прямо под носом Мин Чиня.

– Передайте в архив, что на сегодня достаточно. Но пусть подготовят свитки к завтрашнему дню, и объясните этим идиотам, что меня не интересуют данные старше десяти лет.

– Да, господин магический министр! Слушаемся, господин магический министр! – в один голос сказали служки и, еще раз поклонившись, убежали.

Мин Чинь вернулся за стол, уселся на потертую подушку и махнул рукой. Чтец взял свиток из левой стопки, развернул его и принялся читать вслух:

– В десятый год от начала правления императора Сан Юй Ди по указу наместника императора в городе Цай Хонг Ши решено возвести вторую городскую стену на южной стороне города, дабы отделить жителей от диких обитателей леса. По проекту архитектора Хэ Чао стена эта будет высотой десять метров и длиной тысячу метров. Для ее постройки необходимо…

– В каком году закончили постройку стены? – резко спросил Мин Чинь, потирая виски. Казалось, что в архив вносили все, что когда-либо происходило в городе: от рождения младенца до пропажи камня из мостовой. Каждое действие, хоть чуть-чуть затрагивающее жизнь города, вносилось в отдельный свиток, который в свою очередь вносился в реестр свитков, а затем этот свиток ложился в один из десятков шкафов архива. И когда Мин Чинь попросил принести ему всю информацию, касающуюся Черного района, он не ожидал столь обширного потока сведений и столь бесполезного.

Неслышно, через заднюю дверь, вошла девушка с подносом, на котором стояли чайник, чашка и два блюдца с любимыми сладостями Мин Чиня. Она плавно опустилась на колени, налила ароматный чай, поклонилась и вышла. Это была младшая дочь Мин Чиня, его гордость и его головная боль.

Министр вдохнул запах чая и улыбнулся, дочь, как всегда, угадала с составом и добавила травы для концентрации ума.

– Стену построили спустя два года, – сказал чтец, пробежав глазами свиток до конца.

– Там есть еще что-то важное?

– Только сведения о денежных затратах на материалы и рабочих. Этот свиток – копия с отчета, отправленного в столицу, с пояснениями о…

– Понятно. Дальше.

Услужливые архивариусы выслали все свитки, где хотя бы раз упоминался Черный район, но спустя несколько часов Мин Чинь понял главное: несмотря на строгий учет и документацию, после постройки стены между Серым и Черным районами городские чиновники вычеркнули этот район. Словно его больше нет. На него не отчислялись средства, никто не знал, какие люди там живут и живут ли вообще, более того, никто не записывал тех, кого выкидывали в Черный район. В результате и сложилась ситуация «города в городе».

С момента вступления в должность Мин Чинь планировал заняться Черным районом, так как ему была неприятна мысль, что он не контролирует какую-то часть своего города. Да, своего, так как Хи Донга министр не воспринимал ни как господина, ни как соперника, относился к нему больше как к удобному инструменту.

Вспыльчивый, хитрый, недальновидный, мэр идеально подходил для силового решения проблем, при этом репутация самого Мин Чиня оставалась безупречной перед императорским советом.

Но текущие проблемы постоянно отвлекали министра, и в результате он получил закономерный результат: в Черном районе завелась своя собственная власть, свой мир, и мальчишка получил, да, по сути, он получил убежище, выскользнув из рук министра.

Мин Чинь взмахнул рукой, чтец поклонился и вышел.

В кабинет снова вошла Мин Лули, поклонилась и опустилась на колени перед столиком отца.

– Ты целый день возишься с этими бумагами, пора бы уже отдохнуть! – встревоженно сказала она.

– Надо закончить с одним важным делом. Принеси мои записи, те, которые помечены цифрой семь. И скажи, чтобы позвали главу стражи Черного района.

– Хорошо, – девушка легко поднялась, сбегала за свитком и ушла.

Сразу после последнего визита сыскаря, который, несмотря на возраст, показал себя довольно умелым, Мин Чинь записал все, что он рассказал про того человека.

«Мастер. Высокий худощавый мужчина, возраст около тридцати пяти лет, длинные черные волосы, глубокий шрам через все лицо, тонкие аристократические кисти рук. Все время ходит в закрытой одежде, поэтому прочих шрамов или родинок разглядеть не получилось. Живет отдельно от остальных, питается тоже отдельно. Лидер с неоспариваемой властью.

По рассказам старожилов Черного района, пришел со стороны леса примерно три года назад, самостоятельно подняв тяжелую решетку, попросил еды и одежды, так как его штаны и туника были изодраны в клочья. После демонстрации такой силы местные мужчины, подмявшие под себя район, не решились спорить с ним и отдали вещи. Еды у них не было. Мастер удивился и спросил: „Почему вы не охотитесь? Там много животных и растений, пригодных в пищу.“ Тогда мужчины упали перед ним на колени и взмолились, мол, научи нас охотиться, научи нас понимать лес. Мастер улыбнулся и сказал, что останется здесь и будет помогать до тех пор, пока все жители района не будут сыты и одеты. Дополнение от сыскаря: рассказывала старая бабка, могла много напридумывать и приукрасить.

Основные умения (собраны по слухам, сам сыскарь очевидцем не был):

– высокие боевые навыки: владение мечом, луком, копьем;

– высокие лекарские навыки: знание лекарственных трав и магической медицины;

– высокие организаторские навыки: строгая иерархия, ни одной попытки бунта;

– высокий уровень образования: правильное произношение, литературный слог, никакого акцента или лишних слов.

– высокие магические навыки: создал обучающие тропы при помощи магии, которые пропускают строго определенных животных. Примечание сыскаря: предположительно, в основе троп лежат массивы, так как затраты на поддержание троп невысоки, но точно он сказать не может, так как сам сыскарь тропы не видел, в начертании разбирается поверхностно.»

Минь Чинь задумался. Этот Мастер словно воплощение сказочного героя, который умеет и сражаться, и использовать магию, и петь-танцевать, и цитировать труды древних. Так не бывает. Особенно в таком возрасте.

Судя по правильной речи, это должен быть высокородный человек, которого с детства обучали учителя, и не в какой-то школе, а нанятые специально под него. Но кто из высокородных пропадал за последние лет пять? Да еще и с таким приметным шрамом…

С ходу Мин Чинь смог припомнить несколько подходящих имен, но была одна загвоздка – начертание. Ни один гильдейский начертатель не станет утруждать себя развитием боевых навыков, ни одного воина не будет обучать гильдейский начертатель. Замкнутый круг.

Дверь в кабинет открылась, и вошел узколицый встревоженный мужчина в длинном тонком халате, видимо, его выдернули прямо из дома, не дав переодеться.

– Господин магический министр, вы хотели меня видеть?

Мин Чинь отложил записи и радушно улыбнулся, указывая на место для посетителей:

– Добрый вечер! Я немного заработался и забыл о времени. Надеюсь, я вас не сильно побеспокоил?

– Я всегда готов служить вам, господин магический министр, – нервно поклонился глава стражи Черного района и сел на предложенное место.

– Скажите, ваши люди отвечают за безопасность границы между Серым и Черным районами?

– Верно, господин магический министр, и у нас все спокойно. Никаких происшествий. Бдим и охраняем.

– И как давно нет никаких происшествий?

– Не понял, господин магический министр, – мужчина потел, он то и дело приподнимал руку, чтобы вытереть пот, но потом одергивал себя, боясь показаться невежливым.

Мин Чинь глубоко вдохнул и постарался успокоиться:

– Расскажите мне, как часто были попытки проникновения из Черного района раньше и когда они прекратились.

– А, ну, так года три уже тихо. А раньше чуть ли не каждый месяц били тревогу. То тараном начнут в ворота стучать, то лестницы соорудят, залезут на стену, а вниз-то прыгать неудобно, то еще чего придумают. Понять их можно, еды у них нет совсем, вот с голодухи и… – мужчина заметил взгляд министра и осекся. – Но это правильно. Нечего всякому отребью рис даром есть.

– Как же они выжили?

– Не знаю, наверное, друг друга ели. Или крыс каких-нибудь, – глава стражи вспотел еще сильнее, и его запах уже достиг носа Мин Чиня. Министр заметно поморщился, вытащил флакон, смочил его содержимым платок и протянул мужчине:

– Вытрите лицо. И как вы тогда объясните, что в Черном районе еще есть живые люди? А по некоторым сведениям вполне сытые и здоровые, – Мин Чинь негромко хлопнул ладонью по столу, от чего его собеседник вздрогнул. – Расскажите все, как есть. Мне сейчас нужна информация, и плевать, если вы что-то там нарушили.

Мужчина быстро вытер лицо и шею, стараясь не затягивать паузу, и ответил:

– Раньше они покупали еду. Есть несколько ходов от них в Серый, о них мало кто знает, но мы стараемся приглядывать за ними. Чтоб приходил только один-два человека, чтоб никакого оружия…

– А на какие деньги они покупали еду? – сузил глаза Мин Чинь. Его способ разговорить людей работал не хуже, чем люстра Хи Донга. Можно было обойтись и без флакона, но это потребовало бы больше Ки, а министр не любил попусту разбазаривать энергию.

– Ну… – здравомыслие главы стражи боролось с заклинанием министра, но в итоге магия победила, – они продавали смолку и радужный ветерок, а покупали овощи, рис, мясо. Но уже год, как оттуда не приходит ничего подобного.

– Интересно, – протянул Мин Чинь, – но они все еще что-то покупают?

– Да, также берут еду, но меньше, в основном рис и некоторые овощи, ткани покупают, некоторые инструменты, железо…

– Железо?

– Наконечники стрел, острия для копий, еще там по мелочи.

– Вы разрешаете им покупать оружие?

– Так уже три года не было нападений! – воскликнул глава стражи. – И это все для охоты. Стрелы с широкими наконечниками, никаких боевых узких. Они там как-то приспособились к охоте в лесу, иногда приносят и нам дичь.

– С этого дня я запрещаю отправлять людей в Черный район. Только после решения судьи и внесения данных в реестр вы можете вывести их туда. Далее приостановите все торговые сделки с ними, если уж торговля идет, то она должна идти официально. И еще один момент – вы слышали что-нибудь о человеке по прозвищу Мастер из Черного района?

Глава стражи в начале речи вскочил на ноги и кланялся при каждом слове. Затем, услышав слово «Мастер», замер, так до конца и не выпрямившись:

– Господин магический министр! До меня доходили слухи о некоем Мастере, но я думал, это все вранье, его описывают как сына Неба, одаренного всеми талантами.

– Вы свободны. И не забудьте, что я вам сказал.


* * *

Сначала меня столица совсем не впечатлила. Нет, по сравнению с Серым или Синим районом тут все смотрится гораздо богаче и красивее. Высокие глухие каменные заборы, яркие ворота с изображениями диковинных животных, в одном месте я даже заметил голубого дракона, напомнившего мне о переправе через Юхэ, красивые амулеты необычной формы, отливающие закатным солнцем крыши со статуями по углам, дорога, вымощенная квадратными кирпичами так, что повозка катилась ровно и гладко.

Но я же слышал рассказы про Красный и Белый районы, и по слухам там все отделано золотом и мрамором. А здесь ничего особенного: камень и дерево, дерево и камень.

Люди на улицах тоже были обыкновенными. Девушки ходили в длинных ханьфу светлых оттенков, из украшений – только гребни в волосах, мужчины в туниках по колено, свободных, не подвязанных снизу штанах и простой обуви из тонкой кожи.

А где же неземной красоты девушки из богатых семей, которые ходят, не поднимая глаз, а если вдруг взглянут, то сразу увидят какого-нибудь бойкого бедняка и влюбятся в него по уши? А где магические животные, которых держат в плохих условиях и бьют почем зря, чтобы тот же бедный, но справедливый парень мог вступиться, спасти их, а взамен зверь показал бы ему пещеру с драгоценностями? А где толстые богачи, сидящие в паланкинах, у которых дно провисает из-за тяжести? Где переодетые в простолюдинов императорские чиновники, которых можно узнать лишь по благородному виду да умным добрым глазам?

Кажется, я в свое время переслушал старых сказок.

Байсо заорал от восторга и бросился к левому борту повозки, едва не вывалившись. Я посмотрел туда, куда он показывал, и обомлел: там была высокая-превысокая башня, казалось, что она царапает шпилем небо. Брат посчитал крыши башни:

– Девять! Нет, Шен, ты видел? Девять уровней!

Джин Фу покачал головой и сказал:

– Вы не туда смотрите. Там дальше, за башней…

Я перевел взгляд и восхищенно выдохнул одновременно с Байсо. На холме парил великолепный город, уходящий башнями и шпилями в небо. Золото так отливало на солнце, словно частичка его спустилась на землю и разукрасила крыши дворцов.

– Это императорский город, – пояснил Джин Фу. – А вон там лестница девятьсот девяносто девяти ступеней, это самый короткий путь к домам торговцев, поэтому тот холм еще называют торговым.

И я смел жаловаться на невзрачность столицы? Лестница плавно огибала холм так, что ее конец не был виден, по краям широких ступеней стояли столбы с красными фонариками, покачивающимися на ветру, люди, словно муравьи, поднимались и спускались, не обращая внимания на окружающее великолепие.

– Вам нужно прийти сюда вечером, когда начинают светиться эльгмы и зажигаются фонари. Словно светящаяся река стекает с неба к нам на землю.

Байсо громко наслаждался видами города, и ничто его не смущало. Он радостно вскрикивал каждый раз, когда мы проезжали мимо очередной диковинки, тыкал рукой во все, что чуть-чуть отличалось от обычного, спрашивал у прохожих, что это за улица, где они купили такие ткани на одежду и как называются эти странные растения без листьев, обвивающие чуть ли не каждый столб в городе.

Я удивленно поглядывал на него. Где же тот хитроумный отважный мальчуган, что переспорил взрослых мужчин на отборе? Сейчас я видел лишь маленького глупенького мальчика лет девяти-десяти, впервые вышедшего из родительского дома.

Чем дольше мы ехали, тем выше поднимались резные крыши из-за стен и богаче становились ворота и амулеты над ними. Наконец повозка остановилась возле традиционно красных широченных ворот, в которые могло бы въехать две повозки бок о бок, над воротами выстроился целый ряд амулетов, один другого сложнее, у меня аж руки зачесались рассмотреть их поближе. Может, Джин Фу потом разрешит мне это сделать?

– Ой, это ваш дом? – восторженно ахнул Байсо. – Такой огромный!!!

Даже Добряк покосился на братишку, не понимая его ребяческого поведения.

Не успел глава охраны спешиться, как ворота распахнулись. Я увидел внутри небольшую площадь, окруженную невысокими деревьями с красиво изогнутыми ветвями. Откуда-то слева выбежала женщина в блестящем одеянии и бросилась к нам.

Тем временем, мы въехали внутрь, и ворота за нами закрылись. Добряк спрыгнул с лупоглаза, отдал повод подбежавшему мужчине и тут же начал его о чем-то спрашивать. Женщина остановилась в двух шагах от Джин Фу и поклонилась, на ее щеках блестели слезы:

– Дорогой муж, приветствую тебя в твоем доме. Безмерно рада твоему счастливому возвращению.

Джин Фу, опираясь на меня, сошел с повозки и тепло обнял ее:

– Роу, я вернулся, – затем отстранился и посмотрел на нас. – Знакомься, эти ребята теперь будут жить с нами. Это Юсо Шен, мой преемник и ученик, талантливый начертатель и очень серьезный молодой человек. А это его младший брат, Байсо, смышлёный и веселый мальчик, его я вверяю под твою опеку. Надеюсь, вы поладите.

– Рада видеть вас под крышей нашего дома. Меня зовут Джин Роу, можете обращаться ко мне по любому вопросу, – и Роу ласково улыбнулась, отчего у меня защемило сердце. Эта женщина была такой милой, от нее веяло теплом, уютом и домашними лепешками, и я с трудом сдержал слезы, вспомнив о маме. Рядом зашмыгал носом братишка.

– Да, забыл сказать, – добавил Джин Фу, – Шен и Байсо – сироты, и после смерти родителей вынуждены были выживать на улице, без дома, денег и родственников.

– Тогда ты не будешь возражать, если я устрою ребят в восточном доме? Слишком уж долго он пустовал.

Джин Фу кивнул, и Роу взяла нас с Байсо за руки, словно маленьких, и повела по узенькой вымощенной тропинке.

Оказалось, что деревьев в этом дворике было немного, пять или шесть, но они были хитроумно расположены: если смотреть со стороны ворот, то кажется, словно тут растет целый лес, а на самом деле мы прошли несколько шагов и увидели еще одни ворота, поменьше.

Роу негромко поясняла:

– Главные ворота – Дамень – хорошо защищены, и если кто-то, у кого нет специального амулета, попытается войти в них или хотя бы приблизится на расстояние шага, то в доме охраны прозвучит сигнал, и при этом активируется дополнительная магическая защита. А это внутренние ворота – Эрмень, которые ведут во внутренний двор и дома.

Мы прошли через вторые ворота и попали словно в другой мир. Там был небольшой прудик, в котором мирно журчала вода и плавали красивые золотистые рыбы, вокруг пруда росли травы и цветы, такие мирные и безопасные. Хаотично стояли статуи в виде необычных животных, некоторые из них были покрыты мхом, отчего казались лишь уютнее. Мне показалось, что одна из статуй напоминает мехохвоста, приготовившегося к атаке: навостренные уши, хвост сложен пополам и прижат к спине.

– Я очень люблю этот пруд и надеюсь, что вы не будете пугать рыб, они за эти года стали совсем ручными, и мне нравится кормить их с руки. Иногда я прихожу поиграть сюда на свирели. Ты любишь музыку, Байсо?

Брат несколько раз кивнул:

– Очень. Я, между прочим, хорошо пою. Мне всегда хлопали. Вот например…

И заорал простонародную песенку:

– Мокры осенни поцелуи,

А зиму любишь ты, дрожа.

Объятья лета изнуряют.

Улыбка же весны све…[1]


Я дернулся вперед и зажал ему рот, пока Байсо не сболтнул что-то лишнее.

– Прошу прощения, госпожа, иногда он сам не понимает, что говорит. Байсо, нельзя петь такие песни в приличных домах!

Джин Роу тихонько засмеялась, изящно прикрыв рот ладошкой, затем наклонилась к мальчишке и сказала:

– Ничего, малыш, в следующий раз, когда твой брат будет занят, ты сможешь спеть мне любые песни, какие захочешь. Хотя, конечно, ты должен слушать своего старшего брата и делать то, что он говорит.

Мы остановились в центре дворика, на перекрестке двух вымощенных дорожек, упиравшихся своими концами в разные дома.

– Впереди, – принялась объяснять госпожа Джин, – Чженфан – дом, где живем мы с мужем, но будет лучше, если вы будете посылать за мной служанку, чтобы не побеспокоить случайно Джин Фу. Справа – ваш дом, Сянфан. Обычно в этом доме живет наследник дома со своей семьей, а Байсо, так как еще довольно мал, мог бы жить с нами, но раз у тебя, Шен, пока нет ни жены, ни детей, я предлагаю пожить вам вместе с братом. Вы согласны?

– Конечно. Спасибо вам, тетя Роу, – заулыбался Байсо.

– А почему вы с Шеном так непохожи? У вашего отца было несколько жен? – мягко спросила она. Байсо тут состроил заговорщическую мину и зашептал:

– По правде говоря, мы с Шеном не совсем братья. Я нашел его на помойке умирающим от голода и решил за ним присмотреть, так что это я – его старший брат, и это он должен меня слушаться. Только вы не говорите господину Фу, а то вдруг он меня прогонит.

Джин Роу снова рассмеялась, а потом шепнула в ответ:

– Я никому не скажу, но, боюсь, что мой муж уже давно обо всем догадался.

Только сейчас я понял, что Байсо специально дурачится и ведет себя так, словно еще не проходил церемонию именования, как и просил его Джин Фу. Хорошо, что мне не нужно никого изображать, достаточно вести себя так же, как обычно.

– Пойдемте, я покажу вам ваш дом.

Восточный дом оказался очень большим. Что и говорить, весь наш с мамой домик легко уместился бы только в центральной комнате, а ведь там было еще четыре спальни, небольшой кабинет и отдельная комната для омовения, где стояла большая каменная чаша, в которую я мог поместиться целиком. В дно чаши был встроен огненный камень, поэтому после того, как служанки натаскают воду, в ней можно было легко поддерживать нужную температуру воды.

Пока госпожа Роу показывала нам комнаты и дом, она успевала раздать и указания девушкам-служанкам. Те постоянно бегали туда-сюда, что-то притаскивая, что-то унося из дома, и я сам не заметил, как дом совершенно преобразился. В моей спальне появился большой матрас и несколько одеял, в комнате омовения из чаши уже поднимался пар, а в центральной комнате вокруг двух столиков были разложены узорчатые подушки, расставлены вазы с цветами и развешаны магические светильники.

– Я вас оставлю ненадолго. Устраивайтесь, обживайтесь, обязательно помойтесь. Вам принесут одежду, а потом вместе будем ужинать. Вы же проголодались, наверное.

Когда она вышла, я повернулся к Байсо:

– Слушай, это Джин Фу тебя попросил…

– Я первый купаться! – выкрикнул брат и выбежал из комнаты. Видимо, даже наедине нам нельзя обсуждать подобные вещи.

Когда госпожа Роу пришла звать нас к ужину, мы уже помылись, переоделись и смирно сидели за столиками в зале. В новой одежде я чувствовал себя настоящим принцем: мягкие свободные штаны, нижняя рубаха из тонкой ткани, темно-синий ханьфу до колен со свободными рукавами, украшенными витиеватой вышивкой, широкий пояс с внутренними кармашками для амулетов, которые не стоит показывать на публике.

– Вот теперь вы выглядите гораздо лучше, – поприветствовал нас Джин Фу, уже сидевший за столом. Он тоже изменился за эти несколько часов, гладко выбрил голову, переоделся и стал таким величественным и важным. Сейчас я не мог поверить, что такой представительный господин совсем недавно трясся в пыльной повозке вместе с нами. – Накладывайте себе еды и слушайте, что вас ждет с завтрашнего дня.

– Может, позже? Пусть мальчики поедят, – робко попросила госпожа Роу.

– У нас мало времени. Итак, Шен, сразу после завтрака и до обеда я буду учить тебя основам торгового дела, хорошо, что ты уже умеешь писать. Байсо, ты скоро вырастешь и будешь помогать брату, поэтому ты также должен приходить на мои уроки.

– Но он же совсем маленький…

– Я не буду заставлять его учить все наизусть. Пусть сидит где-нибудь в уголке и запоминает, может, хоть что-то да и останется в его голове. После обеда Шен будет практиковаться в магии, я буду выдавать по 100 Ки в день. Этого хватит?

Я кивнул.

– В это время Байсо будет помогать моей жене по хозяйству, вникать потихоньку в дела дома. После ужина у Шена – тренировка с охранниками. Байсо же будет учиться ездить на лупоглазах и разбираться в амулетах.

– Зачем Шену магия и тренировки? – растерялась госпожа Роу. – Он же начертатель и будущий торговец.

– Дорогая, ты знаешь, в качестве кого я первоначально нанял Шена? В качестве охранника каравана.

Она ахнула.

– У него неплохие задатки не только в торговом деле, и я не буду забрасывать прочие его таланты лишь потому, что лично мне они не нужны. Поэтому я тебя очень прошу: вот этого мальчугана ты можешь баловать, как хочешь, – и Джин Фу посмотрел на Байсо, по уши вымазанного в сладком соусе, – но в воспитание и обучение Шена не вмешивайся.

1

«Продажа весны» – так завуалировано называли оказание сексуальных услуг элитными девушками (китайский аналог гейши), а публичные дома, соответственно, назывались «Весенними домами».

доп: автор стихов – Polly Lemon

Идеальный донор. Столица

Подняться наверх