Читать книгу Земля богов - Наталья Сергеевна Крылова - Страница 3

Была у меня в детстве кукла, в красивом платье. Её голова испортилась и потерялась. А пластмассовый крокодил Гена был с поврежденным туловищем. Выкинуть бы эти сломанные игрушки, да и дело с концом! Нет, я соединил туловище куклы и голову крокодила. Немного поиграл, и забросила её на шкаф, благополучно забыв на много лет. Свет вечерних фонарей мягко заливал комнату, играя на стеклах серванта., и освещая ту самую куклу. Когда-то нарядное платье, от времени и казалось старым. Но её голова… Я многое забыл. Проходя мимо этого шкафа тысячи раз, мой взгляд скользил по ней, не задерживаясь, словно это пыльная ваза или тарелка. Часть интерьера, тихого напоминания былого. Но сегодня, тишина изменила свою плотность. Она стала вязкой и напряженной, как тяжелый воздух перед грозой, хотя за окном был лишь обычный городской сумрак. Я поднял глаза, чтобы проверить, не забыл ли закрыть форточку – и встретился взглядом. Сквозь мутную желтизну пластмассы, сквозь нарисованные линзы очков на меня смотрело нечто. Это не была ожившая игрушка. Это было вторжение. В оживших глазах крокодила Гены пульсировала древнее знание. Взгляд был тяжелым, как свинец, холодным и безжалостным. Он оценивал. Наполнял пространство, между нами, не детской игрой, а напряженным молчанием. В воздухе запахло тленом – сладковатым и гнилостным, как запах давно затворенной гробницы. В ушах, под гул собственной крови, зародился шепот. Который был похож не на слова – а тени. Они всплывали передо мной обрывками, и их смысл мне был непонятен. "А-спид… За-бы-ли…" И шкаф, и комната, и весь мир за его пределами дрогнули, как изображение на плохо настроенном телевизоре. Краски поплыли, сплавились в грязно-серую муть, а затем вспыхнули снова – но уже другие. Стены стали влажными, похожими на стены пещеры, пахнущей грибами и немой вековой тоской. Пол под ногами превратился в неровный камень, холодный и шершавый. Свет исчез, его заменило фосфоресцирующее, болезненное свечение лишайников на сводах. Я стоял уже не в своей комнате. Я стоял в его мире. В кошмаре, который он выткал из моих самых глубоких страхов – страха темноты под кроватью в детстве, страха потеряться в чужом городе, страха одиночества, такого всепоглощающего, что оно становится твоим единственным спутником. Откуда-то из темноты, впереди, послышался сухой, шелестящий звук. Как будто кто-то огромный и сухой, как пергамент, медленно проводит чешуйчатой кожей по камню. И этот шепот в голове окреп, обрел форму: Я – тот, кому перестали молиться. Я – тень от угасшего огня. Я – Аспид. И ты будешь моей молитвой. Моим последним жрецом в мире, который меня изверг. Бежать было некуда. Тоннели этого кошмара петляли и замыкались, приводя обратно к сырому залу, в центре которого на груде темных камней лежала та самая кукла. Только её глаза теперь горели тем же фосфоресцирующим светом, что и лишайники. Он не хотел меня убивать сразу. Он хотел напомнить о себе. Через меня. Через мой ужас, мои крики, застревающие в горле, через леденящий душу холод этого подземного места. Каждый шаг рождал новые видения: тени на стенах складывались в лица забытых людей, шепот рассказывал истории цивилизаций, канувших в лету, и во всех них сквозило его имя – проклятое, стертое, но живое, как инфекция. Я нашел палку – обломок кости или окаменевшего дерева. Кинулся к кукле, чтобы разнести в щепки эту пародию, этот корень зла. Удар со звоном отскочил от пластмассовой головы, не оставив и царапины. Из глазниц брызнул едкий дым, и шепот. Это был смех – сухой, беззвучный смех, от которого кровь стыла в жилах. Борись. Это всё, что у тебя осталось. Борись, пока не забудешь, за что. Пока твое имя не растворится в моём, как соль в воде. И я понял. Это не ловушка, из которой нужно найти выход. Это новая реальность. Его реальность. Он – забытый бог обиды и тлена, и я стал его пленником, его живым доказательством того, что он ещё есть. И теперь борьба – не за победу. Победы – не будет. Борьба – за то, чтобы помнить солнечный свет. За то, чтобы в этом вечном шёпоте не потерять звук собственного голоса. Я со всей силы сжимаю кулаки. Шорох в темноте приближается. Глаза куклы, с головой крокодила Гены – горят ядовито зеленым огнем. Я делаю шаг навстречу шепоту. Потом ещё один. Борьба остаётся только борьбой. До конца. Которого, возможно, и нет.