Читать книгу Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 10

После обеда класс опять выстраивается, вновь в актовом зале. Туда принесли стол, покрытый бархатной скатертью. Разложили пёрышки, установили подсвечник с незажжённой свечой и треножник, держащий Кристалл Испытания. Испытуемому надо взять его в руку. Камень определяет наличие магии и записывает спектр ауры. На кого среагирует, тот может попробовать зажечь свечу или поднять перо. Опять вызывают против списка, с худшего по успеваемости до лучшего, но уже без разделения мальчики-девочки. Я вновь иду последним. Довольно ожидаемо – ни на кого ничто не сработало.

Народ быстро расслабился. Действительно, сколько можно смотреть на одно и то же. Но тут выхожу я и устраиваю представление. Небрежный пасс рукой, и кристалл вспыхивает лазурным светом. In Por Ylem! С указательного пальца выстреливает белый сгусток, попадает на фитиль свечи и зажигает огонь. Ort Por Ylem! Все перья поднимаются вверх и начинают плавно кружиться в хороводе. Моя раскрытая ладонь над пламенем свечи. Секунда, две, пять, десять. Отчётливо воняет горелой плотью. Но я продолжаю улыбаться, а хоровод не перестаёт кружиться, пока волшебник постарше не гаркает: «Хватит!» Пёрышки ложатся точно по своим местам. Демонстрирую ожог на ладони. In Mani! Четверть минуты, и на его месте появляется свежая кожица. Поклон, а затем возвращение в строй. У присутствующих здесь гимназистов челюсти на полу и глаза по пять грошей… Нет! По полтиннику!

Молодой волшебник констатирует:

– Концентрация абсолютная. Великолепный контроль. Телекинез тянет круг на третий. Однако Лечение и Стрела не выше первого. Запаса маны, думаю, хватит на исполнение четвёртого, скорее даже пятого круга.

– Шестого, не меньше, – поправляет старший. – Потом пробник напечатаем, увидим точнее. – И командует: – Подойди. Остальные свободны.

Лишние ушли, мы остались втроём, и волшебники начали допрос:

– Когда у тебя началось пробуждение Дара?

– Больше полугода назад. Я с температурой лежал, и случилась спонтанная инициация. – Правильные ответы на вопросы мне кто-то заложил в память.

– Понятно. Почему никому не рассказал?

– Так сразу бы в гильдию на проверку потащили, а за неё два дуката берут. Денег в семье лишних нет. Решил испытания подождать, всё едино проходить, а за него корона платит.

Молодому не понравился такой резон, и он сухо продолжил допрос:

– Где заклинания узнал?

– По чуть-чуть вспоминаю. Но пока только начал. Думаю, родовая память. У меня отец из целителей и мать из стихийников.

Экзаменаторы немного успокоились. Раз я из чародейской семьи, значит, свой. В таких семьях родовые умения хоть редко, но пробуждаются.

– Что вспоминаешь?

– Есть магия Жизни, но действует только на людей, и стоит полный запрет на поднятие нежити. Это по отцу, Варину Тихому. Ещё проявляется магия Стихий. Причём стихийные заклинания легко трансформирую в огненные формы. Это, похоже, по матери, урождённой аус Хансал.

Волшебники совсем расслабились. Известный и многочисленный род по матери, а по отцу пусть слабый и почти заглохший, зато весьма древний. По игре мой персонаж знал стандартные трюки, преподаваемые учащимся шинобиевской академии, а из боевых пользовался лишь тремя техниками Катона, то есть Огня. Заряд Пламени – огненный шар, эффективный против одного сильного противника, Испепеление – мощное площадное заклинание и Дыхание Дракона – конус огня против толпы мелочи. Теперь знаю больше, пара высших магических образований всё-таки кое-что даёт.

– Слова активации что значат?

– Ничего. Сам придумал, чтобы на привычные слова не были похожи. – Не могу же я сказать, что в другом мире была древняя игра «Ультима», из неё взял ключи на схожие заклинания.

– Ясно. Что у тебя самое мощное?

– Для лечения есть Лечащие Руки, но не использовал, просто боюсь. Для боя – Испепеление. Облако Огня сжигает органику на расстоянии шагов в пятьдесят-семьдесят.

– Концентрация тоже врождённая?

– Нет. Как инициация случилась, специально тренироваться стал. Подниму заклинанием что-нибудь и хожу босиком по сухому гороху. Держу предмет, стараюсь не уронить, а сам в это время читаю. Потом стал учиться боль терпеть. Свеча – ерунда, про неё знаешь, просто терпишь, и всё. Вот когда неожиданно иголкой ткнут, трудно не уронить.

Меня похвалили, выдали свидетельство с подтверждением открытия родовых линий Тихих и аус Хансалов и отправили на следующий урок.