Читать книгу Девушка с кулоном на шее - Алексей Макеев, Николай Леонов - Страница 4

Девушка с кулоном на шее
Глава 3

Оглавление

В половине десятого утра полковник Гуров гнал «Рено» по трассе М‐9, пытаясь сократить время опоздания. А причина, из-за которой прошла задержка, находилась в салоне на заднем сиденье, и имя ей было Стасик. Назвать недоразумение, навязанное Гурову вышестоящим начальством в качестве личного помощника, лейтенантом полиции у полковника язык не поворачивался.

Прибыть в Истринское управление полиции он должен был к десяти, и это не было проблемой. От Москвы до Истры езды чуть больше семидесяти километров, неспешным ходом не больше часа, а для опытного водителя и того меньше. Гуров считался опытным водителем, он мог себе позволить ехать на максимально допустимой скорости без риска для жизни, своей и окружающих. Выехав из дома в восемь утра, он просто не мог опоздать. Если бы не одно «но». Ехать ему предстояло не одному, а с довеском в виде Стасика. И этот довесок он как раз и не учел.

Нет, неверно. Он учел все странности и особенности молодого напарника. Все, о которых успел узнать за несколько дней их тесного сотрудничества. Как оказалось, странностей и особенностей у лейтенанта Марченко куда больше, чем песка на турецком пляже. С появлением в жизни полковника Гурова лейтенанта Марченко весь привычный уклад полетел к чертям собачьим.

О том, что Стасик патологически не способен явиться куда-либо вовремя, Гуров узнал в первый же день, и эту особенность он как раз учел. Он не стал дожидаться, пока парень наспится и явится в управление, а приехал за ним прямо домой. Лично поднял его с постели в семь утра, заставил впихнуть в себя завтрак, после чего погрузил в машину и, довольный своей предусмотрительностью, покатил из пункта А в пункт Б. Знал бы он, какую промашку совершил, наверняка наплевал бы на строгое приказание генерала Орлова и оставил парня в городе. Пусть бы потом генерал метал громы и молнии. Все равно это было бы лучше, чем то, во что вылилось Гурову его послушание.

За МКАД он успел выехать без приключений. Настроение, которое с тех самых пор, как он узнал о новом задании, не поднималось выше отметки «отвратительно», слегка улучшилось. То ли ласковый ветерок, обдувающий лицо через открытое стекло, этому способствовал, то ли пейзаж навевал приятные воспоминания, но мрачное состояние понемногу отпускало. Перспектива разгребать проблемы коллег из Истринского района все еще не радовала, но уже не так угнетала. Расследовать преступление на чужой территории всегда нелегко, но когда речь идет о «расчлененке», о легкости можно забыть, на чьей бы земле ты ни находился.

Временем полковник располагал в избытке, нужды в спешке не было, а потому катил он себе по трассе, размышляя о превратностях судьбы, о жизни и смерти и о том, как внезапно одно состояние может перейти во второе. Ведь на самом деле очень незначительный процент смертей происходит постепенно, так, чтобы человек успел осознать, что жизнь подошла к крайнему рубежу, что дальше только пустота. Или нет? Если рассматривать убийство с точки зрения крайнего рубежа, успевает ли человек осознать, что с ним произойдет в следующее мгновение?

Кто-то, наверное, успевает. Взмах ножа, и вот он, последний вздох, последняя секунда. Или жертвы душителя, они-то понимают, что спасти может только чудо. Они ощущают сильные руки на шее, видят безжалостный взгляд, жажду смерти в зрачках. Остается ли у них надежда? Вопрос философский, за одну минуту на него ответ не найдешь. Да и нужно ли его искать? Гораздо важнее для безопасности общества понять, как вообще человек решается лишить жизни представителя своего же вида. Да, этот вопрос куда важнее. Ведь пойми психологи, отчего человек становится убийцей, наверняка сумели бы найти способ повлиять на этот процесс. В какой момент жизни психика претерпевает изменения, и розовощекий, пускающий слюнявые пузыри малыш превращается в монстра?

Если рассматривать предстоящее расследование через призму этих вопросов, то тот, кого Гуров собирается искать, и есть монстр. Убийство трех человек уже достаточно жестокий и антисоциальный поступок, но расчленение тела жертвы – это верх цинизма. Жизнь человеческая для подобного монстра не стоит ничего. Газету старую и то не каждый на клочки рвет, прежде чем выбросить в мусор, а тут тело! Из рапорта истринских коллег Лев понял, что зрелище ему предстоит то еще. Он-то ладно, привычный, а как отреагирует Стасик? Вот ведь навязали обузу. Будто ему с «расчлененкой» мало забот, так еще и за «желторотиком» приглядывай.

Уж как он только ни отбрехивался, как ни пытался отказаться от «помощи» стажера, генерал Орлов остался непреклонен. И сказал-то как, со значением: учи парня, сделай из него профессионала высшего класса, мы, мол, тоже не с молоком матери премудрости оперской службы всосали. Легко ему рассуждать. Сидит в кабинете, бумажки перебирает, приказы отдает. А материал-то видел, из которого суперагента лепить предлагает? Он, говорит, как чистый лист, нетронутая глина в твоих руках. Только сам-то эту глину в руки брать не стал, а почему? Да потому что глина эта цветом совсем другой пластичный материал напоминает. Запахом, кстати, тоже.

И тут Лев почувствовал, что воздух в салоне на самом деле испортился. Занятый своими мыслями, он не сразу сообразил, что надвигается новая беда. Только когда мерзкий, кисловатый запах дошел до ноздрей, в голове тревожно щелкнуло. Он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида и застонал. Лейтенант Марченко сполз с сиденья вниз и издавал характерные звуки – парня нещадно рвало. Все то, что Гуров впихнул в его желудок сорок минут назад, благополучно перекочевало на резиновые коврики.

– Что же ты творишь, холера тебя забери? Предупредить, что тошнит, не судьба? Тебя вообще мама хорошим манерам учила, или ты в лесу с волками рос? – возмущенно воскликнул Лев.

Ответить Марченко не мог. Он даже голову поднять не осилил, так его скрутило. Ворча и проклиная все на свете, Лев съехал на обочину, заглушил мотор, выскочил из салона и рванул пассажирскую дверь. Марченко лежал на полу ногами к выходу. Лев потянул за штанины, пытаясь вытащить парня из салона. Тот оказался на удивление тяжелым. Тело расслабилось настолько, что стало весить чуть ли не вдвое больше.

Кое-как удалось справиться с задачей. Он уложил парня на пыльную траву, сорвал с шеи галстук, расстегнул ворот форменной рубашки. Лицо у Марченко было бледным, на лбу выступила испарина. Рвотные массы запачкали рубашку и брюки, но с этим Гуров решил повременить. Из багажника достал ветошь, приготовленную на всякий случай, обтер губы и щеки лейтенанта.

– Ну, ты как? – Вопрос прозвучал глупо, но более достойной фразы на ум не приходило.

– Пить, – простонал Стасик.

Лев снова полез в багажник. Воды в машине не оказалось, и он, вернувшись ни с чем, произнес:

– Придется потерпеть. До ближайшего населенного пункта километров десять. Выдержишь?

Стасик вяло кивнул. Лежа на земле и прижимая руки к животу, он тихо стонал.

– Живот болит? – спросил Гуров. Марченко не ответил. – Ладно, ехать все равно придется. Подняться сможешь?

Как выяснилось, самостоятельно передвигаться Стасик не мог. Первая же попытка закончилась провалом. Поднявшись над землей на жалких десять сантиметров, парень снова рухнул на траву. Руки и ноги затряслись, его начало ломать, словно в пляске святого Витта. «Только этого мне не хватало, – озабоченно подумал Гуров, подхватил парня под спину, левую просунул под колени, оторвал от земли и перенес в салон. Уложив на сиденье, хлопнул дверцей. Окна закрывать не стал, сел за руль и погнал вперед.

Ровно через десять километров свернул с трассы в деревушку. Отыскал магазин, закупился водой. Там же приобрел дешевую футболку и спортивные брюки. Когда вернулся в машину, обнаружил Стасика в странной позе. Тот открыл дверцу, свесился с сиденья и висел теперь вниз головой.

– Совсем хреново?

– Уже норм. Пару минут, и я в строю, – ответил лейтенант слабым голосом, который совершенно не соответствовал его заверениям.

Гуров свинтил крышку с одной из купленных бутылок и начал лить воду парню на затылок. Стасик благодарно заурчал, подставил руки. Набрав пригоршню, умыл лицо, хлебнул пару глотков и принял вертикальное положение, голову и ноги оставив на улице, а плечом прислонившись к обшивке сиденья.

– На вот, переоденься. Твои шмотки в пакет уберем, а то запах до самой Истры не выветрится, – бросил Лев пакет Стасику.

Тот изловчился, поймал и, заглянув внутрь, удрученно протянул:

– В штатском ехать?

– Предпочитаешь предстать перед коллегами в облеванной форме? – не слишком корректно проворчал Лев. – Переодевайся, мы уже опаздываем.

– Что, прямо здесь? – растерялся Стасик.

– Нет, в Москву вернемся, там переоденешься. Живей давай! Это приказ. Времени нет.

Стасик приказ выполнил. Смущенно озираясь по сторонам, стянул форменные брюки, надел «спортивки», а брюки аккуратно сложил в освободившийся пакет. Минуту спустя туда же отправилась рубашка. В новенькой футболке Стасик выглядел посвежевшим. Физические усилия прибавили румянца на щеки.

– Волосы пригладь, – посоветовал Лев. – И запомни, если снова станет плохо, сразу говори, не тяни до последней минуты.

Стасик послушно прошелся ладонями по волосам. Гуров осмотрел напарника, удовлетворенно кивнул, забрал у него пакет и, убрав его в багажник, сел за руль. «Теперь гнать придется, – бросив взгляд на часы, вздохнул он, – иначе ко времени не успеем».

Ветер обдувал салон, унося с собой часть неприятного запаха. Стрелка спидометра держалась возле отметки «восемьдесят». Стасик полулежал на заднем сиденье, Гуров присматривал за ним в зеркало заднего вида. И все равно пропустил момент. Когда новый приступ рвоты скрутил лейтенанта, автомобиль разогнался до скорости сто десять километров в час, и затормозить быстро Льву не удалось. Пока он сбавил скорость, пока перестроился в первый ряд, пока припарковался на обочине, Стасик успел уделать новую футболку и чехлы на заднем сиденье.

– Да чтоб тебя! – рывком открывая дверцу и выдергивая парня на дорогу, ругался Гуров. – Мозги тебе для чего даны? Язык тебе для какой надобности? Какого черта ты снова молчал? Или тебе нравится валяться в блевотине? Ты, вообще, нормальный? Тебе русским языком было велено: станет плохо – говори. Неужели трудно запомнить? Любой здравомыслящий человек поступил бы так, не дожидаясь команды. Ты что, здраво мыслить разучился?

Отповедь ушла в никуда, Марченко ее даже не услышал. Он уткнулся лицом в землю и содрогался в конвульсиях. «Пляска Витта» вернулась с новой силой. Гуров прикусил язык: парню и так плохо, а тут еще он со своими претензиями. Достав новую бутылку воды, он плеснул на голову Стасика щедрую порцию. Тот втянул голову в шею, но дергаться перестал. Перекатился на спину, подставил под струю рот.

– Не пей, снова затошнит, – остановил его Лев. – Прополощи рот и выплюнь.

Марченко послушался. Гуров помог ему принять сидячее положение, и Стасик, опершись спиной о дорожное заграждение и приняв из его рук бутылку, снова полил себе на лицо. Футболка, минуту назад сияющая белизной, была теперь вся измазана грязными пятнами. Стасик подтянул край к лицу, вытер щеки. Глаза не открывал, то ли от смущения, то ли от слабости.

– Полегчало? – выждав минут пять, спросил Гуров.

– Теперь да, – ответил Стасик и через силу добавил: – Пока да.

– Думаешь, еще не конец? Слушай, если тебе есть что сказать, говори сейчас. Незачем ждать очередного приступа.

– Меня в машине укачивает. С детства, – признался Стасик. – Как только скорость выше сорока – так желудок точно кто рвет изнутри. Врачи говорят, мозжечок слабый. Такая особенность.

– А раньше не мог сказать? – разозлился Лев. – До того, как мы из Москвы выехали.

– Стыдно было признаваться. Надеялся, что на этот раз пронесет.

– Вот и пронесло. Куда тебя теперь в таком виде?

– Может, снова в деревню заедем? Купим одежду, деньги я вам отдам. Правда, у меня с собой нет, но когда вернемся…

– Забудь, – отмахнулся Гуров, – с деньгами разберемся. А в магазин заехать придется. Вопрос в том, как туда добраться? В салоне дышать нечем, чехлы снимать придется. И непонятно, как тебя до Истры везти, если укачивает.

– Ехать помедленнее придется, – вздохнул Стасик. – Простите, товарищ полковник, подвел я вас.

– Себя ты подвел, дурья башка. Надо было в Москве оставаться, раз знаешь за собой «косяк».

– Да как отказаться, когда в Истре такой опыт? Не мог я остаться, товарищ полковник. Никак не мог.

– Ладно, чего уж теперь. Полезай в салон, будем как-то выбираться.

В ближайшем населенном пункте сменили Стасику одежду, испорченную запаковали и сунули в багажник вместе с автомобильными чехлами. Гуров уложил Стасика на сиденье и повел машину на минимальной скорости. Задние водители зло сигналили, обгоняя «Рено», громко ругались и показывали непристойные знаки, но больше сорока Гуров скорость не поднимал. В какой-то момент Стасик задремал, и появилась возможность обдумать положение.

Нянчиться с лейтенантом у Гурова не было ни времени, ни желания, но он представления не имел, каким образом этого избежать. Отправить обратно в Москву на электричке, сославшись на его плохое самочувствие? Так ведь вконец засмеют парня, уж он-то знает, какими «добрыми» бывают сослуживцы. Такими прозвищами наградят, до самой пенсии прилипнет.

Попросить истринских коллег определить в стационар, пусть себе отлеживается, пока Гуров за убийцей гоняется? Вариант неплохой, тем более что Стасику действительно не помешало бы здоровьем заняться. Вон какой худой да бледный. Поколют витамины, системами кровь почистят, глядишь, и на человека станет похож. Но удобно ли своими проблемами людей грузить? Хорошо они будут выглядеть: приехали помощь оказать, а сами только забот прибавляют. Нет, это тоже не вариант.

Что остается? Остается смириться и таскать парня за собой. Мобильности это, конечно, не прибавит, но, может, и не придется по окрестностям разъезжать. Или для Стасика в архиве работа найдется. А что, это идея. Посадит его за компьютер, обеспечит работой, а сам займется главным. Будет у него Стасик чем-то вроде координационного центра. Куда надо, позвонит, с кем потребуется, переговорит, какие нужно, документы и материалы отыщет. А сам не справится, так Жаворонкова подтянуть, пусть держит его на прямой связи. И ему, Гурову, отвлекаться не придется.

Решение пришло как раз вовремя: впереди показались первые дома Истры. Подъезжая к посту ДПС, Лев притормозил, решив разузнать дорогу до управления. Из здания ему навстречу выскочил дежурный в звании капитана. Радостно улыбаясь, словно встретил брата после долгой разлуки, капитан подбежал к машине, остановился со стороны водительской двери, козырнул и представился:

– Капитан Некорин, здравия желаю!

– Доброе утро, капитан. Полковник Гуров, Московский уголовный, – начал было Лев, но капитан, еще шире растягивая губы в улыбке, его остановил:

– Можете не представляться, товарищ полковник. Мы вас в лицо знаем. И о цели визита наслышаны, и вообще, приказ у нас: доставить до управления с почетным эскортом.

– Вот как? Чему обязан такой честью, или у вас всех приезжих так встречают?

– Приказ полковника Бородина, – отчеканил Некорин. – Да вы не волнуйтесь, у нас уже все готово. Поедете за патрульной машиной, так и в пробки не попадете, и город посмотреть успеете.

Пока Некорин рассыпался в любезностях, на трассу выкатил «УАЗ – Патриот» с «мигалкой» на крыше и синей полосой по обоим бокам. За рулем сидел угрюмого вида водитель с усами и пышной шевелюрой. Головного убора на нем не было, а вот погоны соответствовали званию старлея. Гурову он коротко кивнул, на Некорина даже не взглянул. Посигналил, давая понять, что готов двигаться, и почти сразу тронулся. Гуров наскоро поблагодарил Некорина и пристроился за «Патриотом».

Двигался тот споро, уверенно обгоняя негустой поток машин. Буквально после двух поворотов «УАЗ» остановился перед входом в здание управления, до которого оказалось рукой подать. Растолкав Марченко, Гуров вышел из машины. Водитель «Патриота» остался за рулем, но не уехал, видимо, согласно приказу, должен был дождаться, пока визитеры зайдут в помещение. В знак прощания Лев коротко кивнул провожатому, дождался, пока заспанный Стасик выберется из салона, и направился к главному входу. «Если постовой так расшаркивался, как же собираются встречать здесь?» – подумал он, поднимаясь по ступеням.

Хлебом-солью здесь не встречали, чему Гуров был чрезвычайно рад. В дежурке царила привычная суета: кто-то оформлял бумаги, кто-то писал заявления, в «обезьяннике» местные алкаши громко бранились и ржали, а седенький старичок стучал клюкой по плитам пола и требовал выдать ему причитающееся. Дежурный не сразу заметил полковника. Загруженный работой, он попросту не смотрел в холл. Но уж когда заметил, мгновенно схватил трубку телефона внутренней связи и радостно доложил кому-то, что московский розыск прибыл.

– Я ведь не ошибся, вы из Москвы? – спросил он, но, увидев возле полковника долговязого парня, одетого в одежду не по размеру, засомневался: – Полковник Гуров?

– Все верно, это я. Полковник Бородин должен меня ждать.

– Можете пройти, товарищ полковник. – Дежурный разблокировал «вертушку». – Поднимайтесь на второй этаж, третья дверь налево. Я бы проводил, да от пульта отходить права не имею.

– Спасибо, лейтенант. Сопровождающий – это уже перебор, – Гуров скосил глаза на Марченко. Тот будто и не слушал. Стоял на месте и смотрел в пол. – Дорогу мы найдем. К тому же на двери наверняка табличка. Верно?

– Так точно, товарищ полковник, табличка имеется, – подтвердил дежурный и, стараясь держаться корректно, спросил, кивком указав на Марченко: – Товарищ с вами?

– Со мной, – кивнул Лев и, вдруг решив, что нужно как-то реабилитировать лейтенанта, ударился в объяснения: – У нас в дороге неприятность произошла, пришлось сменить одежду. Найдем прачечную – приведем форму в порядок, а нет, так до Москвы потерпим.

– Зачем же терпеть, когда есть мы.

– У вас в управлении есть прачечная?

– Никак нет, – хитро прищурился дежурный. – Но через два дома от нас есть шикарная прачечная с комнатой для самообслуживания. Хотите сами стирать? Берите свой порошок, запускайте машинку и наслаждайтесь фильмом. А можете воспользоваться услугами сотрудниц прачечной.

– Спасибо, я учту.

Лев протолкнул Марченко вперед, сам прошел следом и направился к лестнице. Кабинет полковника Бородина отыскал быстро. Сверившись с табличкой, постучал и сразу вошел. Полковник Бородин восседал за огромным дубовым столом. Кипа пластиковых папок указывала на то, что без дела полковник сидеть не любил. «Хороший знак, – подумал Гуров. – Если начальник бездельник, то и от подчиненных другого ждать не приходится. А когда начальство сложа руки не сидит, то и подчиненные шустрить вынуждены».

– Здравия желаю, товарищ полковник, – поздоровался он. – Полковник Гуров, Московский уголовный розыск. Прибыл по вызову…

– Доброе утро, Лев Иванович. Если не возражаете, я бы предпочел без званий. – Бородин вышел из-за стола, протянул ему руку. – Работать сообща нам придется долго, так что официоз лучше оставить для планерок.

– Я только «за», – улыбнулся Лев, пожимая протянутую руку.

– Хотите отдохнуть с дороги, или перейдем сразу к делу? – взглянув на Стасика, поинтересовался Бородин.

– Лучше сразу.

– Тогда присаживайтесь, буду вводить вас в курс дела.

Гуров занял место напротив полковника, лейтенант Марченко сел с краю стола. Спортивного кроя брюки и футболка с веселеньким принтом его смущали, поэтому он старался держаться в стороне. Бородин лишь раз бросил на лейтенанта недоумевающий взгляд, после чего забыл о его существовании и обращался только к Гурову.

– Ситуация следующая, – начал он. – Вчера рано утром в одно из отделений Истры пришел мужчина и заявил, что пригнал во двор машину, в которой находятся трупы. Дежурный следователь проверил слова мужчины, и они полностью подтвердились. По его заявлению возбуждено уголовное дело. Это если вкратце. Теперь подробности.

С подробностями провозились около часа. Бородин докладывал, Гуров задавал вопросы. Первичный осмотр показал, что в салоне отечественного авто обнаружены части тел трех человек. Все трое – мужчины в возрасте от тридцати до сорока пяти лет. Причины смерти уточняются, но сам факт расчленения говорит о насильственной смерти. Еще один факт: две жертвы лишились жизни не так давно, примерно от трех до пяти дней назад, а вот с третьим не все понятно. Патологоанатом утверждает, что третья жертва убита более месяца назад и расчленяли тело уже после того, как начался процесс гниения.

Отпечатки пальцев прогнали по базе, но совпадений не обнаружено. По более позднему трупу есть сомнения, так как разложившиеся ткани в условиях истринских лабораторий полностью восстановить не удалось. Вопрос с отправкой в Москву еще решается. Процесс опознания осложнялся еще и тем, что у трупов отсутствовали головы. Все части тел на месте, а голов нет. Криминалисты собрали отпечатки пальцев из автомобиля. Поживиться там нечем. Хороших, не смазанных отпечатков очень мало, и большая часть из них принадлежит заявителю, который пригнал машину во двор отдела полиции.

Относительно свидетеля ситуация складывалась не лучшим образом. По его собственному утверждению, он не помнил ничего из своей жизни, вплоть до последних двух дней. Специалист-психиатр поработать с ним не успел, обследование назначено на полдень, так что амнезия пока не получила официального подтверждения. В настоящий момент он числится свидетелем, но запросто может перейти в разряд подозреваемых.

Гуров попросил выдать ему отчет патологоанатомов и криминалистов и обеспечить с ними встречу. Информацию всегда полезнее получать из первых уст, заявил он Бородину, и в этом вопросе полковник с ним согласился.

– Отправлю вас к майору Иванченкову, он ведет это дело. Там на месте и определитесь, с кем встречаться в первую очередь. Вы ведь наверняка захотите побеседовать с задержанным?

– Разумеется, – подтвердил Лев. – Но сначала хотелось бы взглянуть на трупы и на отчеты.

– Папку можете забрать с собой, – подтолкнул в его сторону пластиковую папку с материалами дела Бородин.

– Еще одна просьба, – после минутной паузы произнес Гуров. – Может, это не совсем удобно, но я бы хотел попросить вас выделить мне транспорт. Примерно на сутки. Мою машину необходимо отогнать на мойку.

– Не вопрос. – Бородин любопытничать не стал. Надо, значит, надо. – О мойке не беспокойтесь, я отдам соответствующее распоряжение. А вас пока Вадим Коростылев покатает. Он мужик толковый, хоть и не особо общительный. Зато в чужие дела нос не сует и с разговорами не лезет.

– Коростылев – это тот, кто нас сюда сопровождал?

– Он самый. Что, сердился?

– Да нет, просто сделал свое дело. Как вы и сказали, с разговорами не лез.

– Он новичков всегда с опаской принимает. Боится, что его место за рулем отвоевывать начнут. Он как «Патриотик» получил, так совсем на этой почве свихнулся: без выходных готов пахать, лишь бы другого водителя в свой «УАЗ» не пускать. Не любит он это дело. Говорит, у машины, как и у женщины, один владелец должен быть, а когда больше, тогда это уже не машина, а общественный транспорт.

– В принципе, я с ним согласен, – улыбнулся Лев. – Спасибо, что предупредили. Покушаться на водительское кресло я не буду.

– Значит, сработаетесь, – заключил Бородин.

Он связался с дежурным, отдал распоряжение относительно гуровского автомобиля, приказал передать Коростылеву, чтобы готовился к отъезду, а заодно велел предупредить майора Иванченкова, что к нему направляется полковник Гуров с Петровки. Когда Лев, прихватив Стасика, так и не проронившего в кабинете Бородина ни слова, вышел на крыльцо, возле его машины уже крутился шустрый парнишка. На вид ему было не больше двадцати.

– Ваш кабриолет? – подскочил он к Гурову. – Запашок-то гниловатый.

– Потому мойка и требуется, – кивнул Лев и невольно заулыбался, бойким парням он симпатизировал.

– Да тут не мойка, а химчистка нужна. Рекомендую отогнать на Пролетарскую, там ребята на совесть работают. Дороговато, правда, зато сделают все в лучшем виде. К вечеру ваш кабриолет розами благоухать будет.

– Тогда гони на Пролетарскую. Розами куда лучше, чем кислятиной.

– Что да, то да, – согласился парнишка. – А то амбре тут, хоть противогаз надевай. У самих-то самочувствие как? Могу порекомендовать аптеку, там таблетки от укачивания всегда в наличии. И не какая-нибудь туфта, а высшего качества. Хоть в космос лети.

– Ты, я вижу, по всем вопросам эксперт, – усмехнулся Лев.

– На том стоим. – Парнишка шутливо приосанился и добавил: – Времена нынче такие: кто владеет информацией, тот владеет миром. Не помню, кто сказал, но слова золотые.

– Натан Ротшильд. Забавная, кстати, история с этой «крылатой» фразой связана. Почитай на досуге, тебе понравится.

– Читать мне некогда, может, расскажете? Хотя бы в двух словах, – попросил парнишка. – А я вам скидочку на Пролетарской организую.

– Ладно, шустряк, слушай свою историю, – рассмеялся Гуров. – Фраза эта сложилась во времена знаковой битвы при Ватерлоо. Слыхал о такой? Думаю, слышал. Так вот, во время решающей битвы европейские биржи замерли в ожидании. На чьей стороне окажется победа, кто одержит верх – Наполеон или Веллингтон. Утром в день битвы на лондонскую фондовую биржу пришла информация, что победу одерживает Наполеон. Натан Ротшильд новостью сокрушался больше всех и начал спешно продавать все свои акции, его примеру последовали остальные банкиры. К вечеру биржа ломилась от обесценившихся акций.

– И как же это помогло Ротшильду? – в нетерпении перебил парнишка.

– Ротшильд оказался хитрецом. У него в каждой армии имелись шпионы, которые отправляли ему шифрованные донесения с помощью личных почтовых голубей Натана. Он первым узнал о том, что на помощь Веллингтону подоспел прусский корпус Блюхера. Наполеон потерпел поражение, Натан получил сообщение и с помощью подставных лиц скупил кучу акций за бесценок. В тот день он разбогател на сорок миллионов фунтов стерлингов и стал владельцем большей части британской экономики. Так и родилась полюбившаяся тебе фраза.

– Не хило! Предложение стоимостью сорок миллионов. Ротшильд – сила! – восхищенно протянул парнишка. – Ничего, пусть мы и не Ротшильды, но свою копеечку тоже не упустим, верно?

– Тебе виднее, – пожал плечами Лев. – Так сколько за мойку выкладывать?

Парнишка назвал сумму, Гуров, не торгуясь, выложил деньги, проинструктировал по поводу ковриков и чехлов, лежащих в багажнике, передал ключи, после чего направился к «уазику». Вадим Коростылев сидел в той же позе, в которой его оставил Гуров, и угрюмо смотрел в пространство.

– Мы снова к вам, – оповестил Лев. – Полковник Бородин приписал нас на сутки к вашему автомобилю.

– Занимайте места, – буркнул Коростылев.

Руки для приветствия он не протянул и вообще с места не сдвинулся, поэтому и Гуров навязываться не стал. Стасика усадил на заднее сиденье, сам занял кресло возле водителя. Подумав, решил предупредить:

– У меня к вам просьба, вернее, рекомендация. У моего напарника проблемы с желудком, так что гнать не советую. Оптимальная скорость не выше сорока. Надеюсь, это не проблема?

– Как прикажете, – ответил Коростылев, но украдкой вздохнул.

Лев чуть ли не физически ощутил, как разлетаются мечты старлея о том, как он, под предлогом, что везет не кого-то, а «столичных перцев», начинает выжимать из новенького «УАЗа» максимальные обороты, и тут на тебе: не больше сорока! Обломали так обломали. «Знал бы ты, от какой беды я тебя избавляю, – мысленно произнес Лев, – сейчас в благодарностях рассыпался бы. Содержимое желудка – это тебе не розы». Но Коростылев промолчал, предпочел промолчать и Гуров. Стасик, тот вообще рта не раскрывал. Потупив взгляд, он изучал линии на собственных ладонях. Без форменной одежды он никак не мог ощутить себя значимым, и это его угнетало. Так в полной тишине и доехали до отдела полиции, где содержался под стражей человек без памяти.

Девушка с кулоном на шее

Подняться наверх