Читать книгу Вайзенштайн. Правосудие - Николай Прокошев - Страница 10

Интервью Дирка Стиглица на передаче Барри Кинга 17.12.08

Оглавление

Барри Кинг: Вас моментально окрестили новым Гитлером! Считаете, справедливо?

Дирк Стиглиц: Ни в коей мере. Во-первых, Гитлер в основном уничтожал людей невиновных. Во-вторых, у него были расовые, политические и еще черт знает какие претензии к репрессированным. Мы никого не собираемся ликвидировать, а только изолировать государственных преступников, то есть лиц так или иначе работающих на государство и нарушивших целую обойму законов. Там ведь будут не только чиновники. А также полиция, духовенство, врачи, учителя, журналисты – выражаясь иначе, любая штатная вошь. Нам абсолютно наплевать на чины. Ведь, понимаете, какая штука: коррупция заключается не только в тупом взяточничестве. В том числе имеется в виду любая попытка уйти от ответственности, используя свое должностное положение.

Б. К.: Но концлагерь! Разве это не омерзительный атавизм, отправивший на тот свет миллионы жизней? Разве это не позорное пятно на и без того кровавом пергаменте истории? Вы же предлагаете чистой воды провокацию и ворошение страшного прошлого, которое многие до сих пор вспоминают с содроганием.

Д. С.: При всей присущей им иногда напускной жути лагеря, исключая концентрационные, сами по себе как раз являются действенным методом борьбы с преступной мразью. Повторяю: простых обывателей там не будет, только коррумпированная продажная каста. Нацисты концентрировали в лагерях всех подряд: политических оппонентов, военнопленных, участников сопротивления, представителей нацменьшинств, гомосексуалов, религиозных проповедников и обычных уголовников. Наш вариант никак не подходит ни под одно из этих определений.

Б. К.: Так что же вы все-таки задумали?

Д. С.: Огромную тюрьму для тех, о ком я сказал. Лишение свободы всегда покоится на трех китах, римляне еще придумали, умные ребята, надо сказать: наказание преступника, изоляция его от общества и назидательный пример другим. Наш объект в полной мере удовлетворяет всем перечисленным положениям. Контингент надо собрать в одном месте и показать жизнь с изнанки. Уничтожать их, повторяю, никто не собирается, хотя сами они частенько этим забавлялись. Приведу только один пример, который подготовили наши соратники: «Только лишь за две тысячи седьмой год от действий лиц, аффилированных с государством, во всем мире погибло почти сто пятьдесят тысяч человек». Как вам такое? А ведь это реальные цифры.

Б. К.: Наверняка сюда посчитали и смертные казни, и наводнения, и терроризм, и несчастные случаи, и черт знает что еще. Но вопрос в другом: чем же вы тогда будете отличаться, если обрекаете их на жалкое существование подобно крысам или тараканам?

Д. С.: Тут надо четко понимать, что эти уроды только и делали, что портили нам жизнь. Я действительно не вижу ни единой причины для жалости. Они вообще никого никогда не жалели. К тому же все население планеты поддержало нашу идею. А странами, как известно, должны управлять не цари, не какая-то венценосная или протокольная тля, а народ. И с его волеизъявлением мы не можем не считаться. Допустим, не понравилось правительство, взяли и сменили. Сегодня же тираны имеют сволочное обыкновение цепляться за трон, пока их либо не свергнут, либо не унесут вперед ногами.

Б. К.: А если бы народ вас не поддержал?

Д. С.: Исключено полностью. Все устали. Людям надоело так жить. Им надоело плыть на корабле, который уже столько лет идет на скалы, условно говоря. Ведь капитан – безумец, он может пойти на любые жертвы, часто сам не понимая зачем. Просто он привык жить так. Привык командовать, отдавать распоряжения. Ему давно пора на покой, а если проворовался, то в тюрьму. Ведь простая же логика. В любом случае ему пора за борт.

Б. К.: А новый капитан – это, простите, вы?

Д. С.: Господь с вами. Я никогда не занимался и не собираюсь заниматься политикой. Миллионы умных, талантливых, готовых брать ответственность ребят, уверен, сделают свою работу. Ведь им же, в конце концов, жить в этом мире. А от старой номенклатурной плесени пора избавляться к чертовой матери. Их, действительно, ненавидят и презирают. Согласитесь, им пора уходить. А поскольку сами они никогда не уйдут, то надо помочь.

Б. К.: Как вы себе это представляете?

Д. С.: Мы сейчас готовим проект международного соглашения для всех заинтересованных стран, каковых, надеюсь, окажется немало. Там будет черным по белому прописана строка о создании абсолютно независимых органов, призванных противодействовать коррупции в любом ее проявлении. Активно работаем сейчас над текстом.

Б. К.: Подождите, выходит, что вы фактически присваиваете власть?

Д. С.: Ни в коем случае. Объясняю: шло голосование. По понятным причинам оно возможно пока только в Интернете. Наш сайт роняли, атаковали армии ботов, строили козни, вставляли уйму палок в колеса, натерпелись мы от их подлянок, но безуспешно. Динозавр, дряхлый, слепой и глухой, предчувствуя близкий крах, зашевелился, да что толку. Итак, вот что мы решили по итогам голосования. Разумные жители с активной гражданской позицией, налогоплательщики, иными словами, люди, от которых в целом зависит благосостояние государства, собираются в своей стране и избирают председателя своей антикоррупционной комиссии. А дальше начинается непосредственная работа. В рамках вашей передачи невозможно донести все тонкости, поэтому лучше ознакомьтесь с нашими предложениями на сайте. Понятно, что они постоянно дорабатываются, изменяются – живой процесс, знаете. Задача очень серьезная.

Б. К.: А если какая-нибудь страна откажется подписывать соглашение?

Д. С.: Международный бойкот вплоть до военного вмешательства. Силы, думаю, найдем. Открою секрет, уже есть кое-какие наработки. Но это в самом крайнем случае. Рано или поздно все равно дожмем всех, не беспокойтесь.

Б. К.: Настолько серьезно?

Д. С.: Вы даже не представляете. Мир меняется буквально ежедневно, он просто вынужден меняться, иначе исчезнет как Атлантида. Перемены налицо, наступает новая эра, тут и спорить нечего. И время для бескровной реформации власти уже наступило. Потому что, если она не произойдет, тогда граждане голыми руками разорвут этих людоедов, чего бы никому, думаю, не хотелось.

Вайзенштайн. Правосудие

Подняться наверх