Читать книгу Корень жизни - Николай Александрович Руденец, Николай Руденец, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

Проснулся я перед обедом. Семья Олега сидела за столом и играла в карты. Спрыгнув с полки, я поздоровался и, посмотрев на часы, удивился:

– Почти двенадцать часов проспал!

– Мы уж подумали, что ты в зимнюю спячку залёг, – рассмеялся Олег.

– Восстановил силы после Москвы? – Для себя я уже давно сделал вывод – чем дальше от столицы, тем полезнее для здоровья. А наш поезд уже отстучал от неё более пятисот километров.

– Тогда промой глаза и на приём к нашему Шерлоку Холмсу, – кивнув на улыбающегося сына, сказал Олег. – В гостях он научился по отпечаткам пальцев отгадывать карты. Нам он уже наморщил лбы – не можем понять, как он это делает. Теперь с нетерпением ждёт тебя.

Вернувшись из туалета, я шутливо доложил Славе:

– Подопытный кролик к испытаниям готов!

– Сначала я возьму у вас отпечатки пальцев, – с хитринкой в глазах произнёс Слава и, протянув мне колоду карт, попросил: – Вытяните любую карту и положите на стол.

Я исполнил просьбу.

– На этой карте остались ваши отпечатки. Она будет эталоном. После чего он накрыл руку с колодой карт шапкой и попросил: – А теперь вытащите из колоды карту, запомните её и положите в колоду. Для усложнения фокуса я разрешу вам под шапкой потасовать колоду. Потом я сравню оставленные на карте отпечатки пальцев с эталоном и по ним отгадаю вытащенную карту.

Этот фокус мне был известен ещё со студенческих времён, но я не подал виду, так как меня занимала его разработка в исполнении Славы, и добросовестно проделал всё, что просил фокусник.

После этого Слава стал вытаскивать из-под шапки по одной карте и сравнивать с эталоном. Когда он вытащил мою карту, то положил её рядом с эталоном и, вцепившись в меня папиными глазами, спросил:

– Она?

– Удивительно! – к удовольствию Славы воскликнул я и беспомощно развёл руками.

– Вот и мы – пятый раз смотрим, а разгадать не можем! – без притворства признался Олег и вышел покурить.

Я вышел вслед за ним и в тамбуре признался ему, что тайна фокуса мне известна.

– Ты так естественно играл, что я подумал…

– Раскроет тебе её сам Слава, в обмен на фокусы, которые я продемонстрирую с твоей помощью. В одном я буду угадывать карты по запаху, а во втором – по масти.

Вникнув в суть фокусов, Олег просмеялся и только после этого вошёл в купе, а через минут пять и я.

– Ну, фокусник, я тоже могу отгадывать карты. Только по запаху и по масти, – заинтриговал я Славу.

– Как это?! – не поверил он.

– Давай колоду, покажу.

Он протянул мне карты и уставился на меня. Я разложил на столике десять карт и предложил Славе:

– Когда я отвернусь, ты прикоснись рукой к одной из карт и запомни её, а я по запаху её отгадаю.

– Хорошо, – рассмеялся мальчик, не поверив мне.

– Готово! – крикнул Слава. Я повернулся, понюхал Славу, а потом стал поочерёдно принюхиваться к картам. Когда очередь дошла до карты, к которой прикоснулся Слава, Олег своей ногой слегка нажал на мою, и я уверенно сказал: «Она».

– Это случайно! – не поверил Слава. – Давайте ещё раз!

Я повторил и опять угадал. Теперь и Вера вместе с сыном во все глаза следила за моими действиями, но тоже ничего не заметила.

– Сдаётесь? – победно спросил я.

– Такого не может быть, – задумчиво протянула Вера.

– Ты же различаешь духи по запаху?

– Не все, но различаю…

– Почему же я не смогу распознать по запаху какую-то карту? – прикинулся я.

– А по масти как? – пришёл в себя Слава.

– Смотрите, но для его исполнения нужна очень сильная внутренняя концентрация. Может и не получиться, – заострил я их внимание на сложности фокуса.

Придерживая одной рукой колоду карт на лбу пальцами, другой я нащупывал карту и с помощью ноги Олега, нажимавшей мою ногу при красной масти, стал угадывать.

– Чёрная, красная… – и к изумлению матери и сына ни разу не ошибся.

– Как это у тебя получается?! – удивилась Вера.

– Я с детства развиваю осязание, – невозмутимо ответил я.

Олег, с трудом сдерживаясь от распирающего его смеха, поспешно вышел из купе.

Через минуту, сославшись на необходимость подышать свежим воздухом для снятия сильного напряжения, якобы возникшего у меня при демонстрации фокусов, я вышел к нему и нашёл его хохочущего в тамбуре.

– Ну, держись! Такого подвоха семья тебе не простит, – шутливо предостерёг я его.

– Теперь он у меня в руках! Просто так я ему не раскрою секреты, – сквозь смех сказал Олег.

Посмеявшись, мы с невозмутимым видом вернулись в купе.

– Дядя, ну скажите правду. Как вы угадываете?! – стал упрашивать меня Слава.

– Тебе сейчас надо думать о том, как наверстать допущенное из-за путешествия в Москву отставание в школе, а не о фокусах, – нравоучительно изрёк я. А секреты знает твой папа.

– Будешь хорошо себя вести – расскажу, – подтвердил Олег.

После обеда я спросил у Олега:

– Как вам живётся в Приморье?

– Скоро вымрем, как тигры. Работы нет, а кто работает честно, так за копейки. К примеру, моя семья: Вера работает в детском саду, я – в лесничестве, и еле держимся на плаву. Если бы не тайга, то тяжело бы пришлось.

– А чем богата ваша тайга?

– Ты не слышал про Уссурийскую тайгу?! – удивлённо посмотрел на меня Олег.

– После фильма «Дерсу Узала» вряд ли кто о ней не слышал. А я ещё и книгу прочитал Владимира Арсеньева «В дебрях Уссурийского края», от которой не мог оторваться. Сейчас, наверное, мало что осталось от дарованных нам природой богатств. При нашем-то умелом хозяйствовании, – усмехнулся я.

– Ты прав. Разбазаривание тайги идёт полным ходом. Особенно сейчас. И всё вывозится за бугор. Вырубаются самые ценные породы деревьев, хищнически уничтожается животный мир, а о разумной заготовке лекарственных растений говорить не приходится, особенно достаётся женьшеню…

– Женьшень ещё сохранился! А я где-то читал, что в дикорастущем виде его уж и не найти, – с удивлением перебил я Олега.

– Он занесён в Красную книгу, но и сейчас выдаются лицензии на его заготовку в небольших количествах.

– И ты находил?!

– Иногда и мне везло, – улыбнулся Олег. – В следующем году, в начале августа, опять попытаю счастье. Лицензию мне пообещали.

– В наше время найти в Уссурийской тайге женьшень – такая удача! Я завидую тебе.

– Ты не завидуй, а присоединяйся, – вдруг предложил Олег.

– Неужели это возможно?!

– Впишу тебя в лицензию, и вперёд. Но прежде осознай, что я приглашаю не на пикник, а в Уссурийскую тайгу!

Тут проводник принёс заказанный чай. Вера открыла полулитровую банку с белым мёдом и предложила мне:

– Отведай нашего медку. Липовый.

Я попробовал чайной ложечкой мёд и восхитился:

– Какой ароматный! Наверное, он взят не только с цветков липы, но и с других таёжных медоносов. И, возможно, с цветка женьшеня!

– Ты прав. Липа преобладает, а там ещё много чего намешано. Наши пасечники говорят, что могли бы его тоннами отгружать. Только кому? Это ж хлопотное дело и рискованное, – пояснил Олег.

– У меня идея! В Чите мой хороший знакомый предприниматель Евгений занимается заготовкой наших таёжных даров: кедрового ореха, грибов, брусники и голубики. Предложу-ка я ему с моей и твоей помощью приобрести хотя бы трёхтонный контейнер мёда из Уссурийской тайги. Он мужик рисковый и умеет находить покупателя. Думаю, что согласится. Мы с тобой на его деньги закупим и отправим мёд, возьмём себе небольшой процент, а потом отправимся в тайгу на поиски женьшеня.

– Хорошая идея, – одобрил Олег и уверенно добавил: – На меня можешь положиться. – Затем закрыл крышкой банку с мёдом и подал мне: – Мой первый взнос в проект – наглядная агитация для твоего предпринимателя.

Вдохновлённые идеей, мы обменялись крепким рукопожатием под одобрительные возгласы Веры и Славы.

– Хоть я и люблю грибы, но даже после твоей аппетитной агитации грибника из меня не получится, потому что время сбора грибов совпадает со временем поиска женьшеня, а я корневщик со стажем. Чтобы тебе была понятна разница между страстью грибника и корневщика, я расскажу тебе о женьшене подробнее, так как я понял, что о нём ты слышал звон, а не знаешь, где он, – предложил Олег.

– Подмечено точно, – сознался я. – Мой интерес к нему, пробуждённый фильмом и книгой Арсеньева, постепенно угас, а современника, который не книжными впечатлениями поделился бы со мной, а своими, выстраданными, я до сих пор не встречал.

– Тогда слушай. Начну с того, что это многолетнее травянистое растение пришло к нам из далёких доледниковых времён и уцелело в Приморье лишь потому, что до нас ледник не добрался.

Некоторые исследователи утверждают, что в тибетской медицине он уже применялся около пяти тысяч лет назад. Ни одно растение не приковывает к себе столь пристальное внимание человека, как женьшень. О нём уже написаны многотомные книги, но до сих пор многие научные коллективы бьются над разгадкой его чудесного воздействия на человека.

Это реликтовое растение овеяно многочисленными легендами и сказаниями. И, на мой взгляд, из них самая прекрасная та, которая утверждает, что там, где молния ударяет в прозрачный горный источник, зарождается женьшень, вобрав в себя силу небесного огня.

По латыни его называют «Панакс» (лекарство от всех болезней). Ещё называют корнем жизни, семенем земли, чудом мира, святой травой. Но прижилось – «женьшень», что с китайского означает человек-корень, так как он и в самом деле похож на обнажённого человека.

– Какой срок жизни отвела ему природа?

– Считается, что в среднем женьшень живёт около ста лет, но некоторые исследователи утверждают, что он может дожить и до четырёхсот. И этому есть подтверждение. В 1905 году в Манчжурии нашли корень в возрасте более двухсот лет, и весил этот долгожитель около 600 граммов! Этот корень имел множественные ответвления и жемчужные наросты, которые делают его особенно ценным. При неблагоприятных условиях женьшень впадает в спячку и может находиться в таком состоянии десятки лет. А при нормальных – он всходит, как обычная трава.

Плохо, что его стебли появляются раньше других растений и на пожухлой прошлогодней траве хорошо видны. Этим пользуются браконьеры. А женьшень размножается только семенами, поэтому и разрешается его заготовка осенью, когда они созреют. В этот период, благодаря ярко-красной окраске созревших плодов, поднятых на цветоносе, облегчается поиск корня. Настоящий корневщик никогда не нарушит поверье «Семечко не посеешь – духов гор и лесов обидишь».

Но всходит оно долго – через два, а то и три года. Возраст его можно определить по количеству листьев. До сих пор корневщики употребляют китайские названия для возрастной характеристики женьшеня. Однолистные называются «почанцза», двулистные – «альтаза», трёхлистные – «тантаза», четырёхлистные – «сипие», пятилистные – «упие». Ну, а шестилистные – «липие» – такая редкость, что о них уже и забыли.

Сейчас заготовка женьшеня весом менее десяти граммов запрещена, но браконьерам это не указ.

– 10 и 600! – Это же нерациональное использование такого богатства!

– В диком виде годовой прирост корня составляет один грамм или немного больше. Так что считай, когда он наберёт такой вес.

– Поскольку в диком виде женьшень встречается всё реже и реже, то почему бы его не культивировать в нужных объёмах? – поинтересовался я. – Ведь его уже научились выращивать на грядках.

– Научились. Но цена такого корня невелика. Не зря китайцы говорят «легче приручить тигра, чем вырастить женьшень». Вот почему корневщики пока востребованы.

О них отдельный разговор. В поисках женьшеня они покрывают по нашей тайге десятки километров. Искатель женьшеня должен не только хорошо знать тайгу, быть выносливым и остроглазым, но и обладать развитой интуицией. Однажды мой знакомый нашёл в низине женьшень весом почти двести граммов! Его товарищи отговаривали не терять время на поиск корня в том месте, так как по всем приметам там его не должно было быть. Но его будто кто подталкивал сходить туда. Сколько потом было разговоров! Даже в газетах напечатали.

А в прошлом году и мне подфартило. Вся неделя прошла в бесплодных поисках. Уже домой возвращался. Один участок пути решил спрямить и попал в такой буреломный лес, что с трудом из него выбрался. Возле вывороченной берёзы с большим комом земли меня словно кто придержал. Покрутил головой по сторонам – ничего. Случайно поднял взгляд на этот ком и обомлел от счастья – на самом его верху мне сигналил женьшень! Почти тридцать граммов весил.

– Современные корневщики так же суеверны, как их описывает Арсеньев?

– Сейчас попроще, во всяком случае, среди моих знакомых. Найдя женьшень, мы также кричим: «Панцуй!» и втыкаем в землю панцуйку.

– А это что такое?

– Посох или палка, с помощью которой передвигаешься и ищешь корень. Но если ошибся, то прибежавшие на ложный крик товарищи обязаны огреть крикуна по спине своими панцуйками.

– И это попроще! – рассмеялся я.

– Силы своих товарищей надо беречь, – поучительно произнёс Олег.

– О поверье втыкать в землю палку, когда находишь женьшень, я читал у Пришвина. Ему рассказал об этом искатель женьшеня Лувен. По мнению Лувена, если не успеешь воткнуть возле найденного корня палку, то женьшень вмиг превращается в какое-нибудь растение или животное. А у Арсеньева описывается другой ритуал. Если искатель увидит женьшень, то сразу откидывает в сторону палку, бросается ниц на землю и громким голосом начинает умолять Панцуй не уходить. Он клянётся, что у него нет худых помыслов и что он хороший человек, – напомнил я Олегу о противоречиях.

– Мои знакомые корневщики взяли на вооружение ритуал, описанный Пришвиным. Он надёжнее. Застолбил – значит твой, – рассмеялся Олег и стал рассказывать об опасностях, подстерегающих в тайге корневщика: – На поиски корня настоящие искатели выходят без оружия, в одиночку или вдвоём, редко в большем количестве. Во-первых, они убеждены, что только честный, искренний, мирный и добрый человек сможет отыскать волшебный корень, а во-вторых – в такой тайге вряд ли успеешь применить оружие. К тому же всё внимание корневщика занято поиском корня. Вот и выходит, что оружие для него – бесполезный балласт.

А хищники там не привязаны. Самые опасные – медведь и тигр. Осенью медведь сытый, особенно в урожайные годы кедра, и избегает человека. Но бывают такие случайные встречи, когда он вынужден защищать себя или своих медвежат. Например, неожиданная встреча на зверовой тропе. Тут многое зависит от поведения человека.

– Это точно, – подтвердил я. – Знакомый ягодник рассказывал мне о такой встрече с медведем. За ягодой в тайгу он приспособился ездить на велосипеде. Где он на велосипеде проедет по лесовозным дорогам и хорошим лесным тропам, а в непроезжих местах – велосипед на нём. Но зато собранные дары тайги грузил на велосипед и с его помощью вывозил.

Спускаясь по зверовой тропе, он увидел на ней медведя. Медведь встал на дыбы. Ягодник успел соскочить с велосипеда, схватил его и надел хомутом на шею медведя. Пока медведь освобождался от «хомута», он успел убежать.

Потом с охотником он ходил за велосипедом. В узлы завязал мишка велосипедную раму, снимая её с шеи.

– Находчивость спасла ему жизнь, – рассмеялся Олег. – Особенно опасны встречи с раненым медведем или выжившим после ранения. Ему труднее добывать корм, а голод не тётка. Может, читал повесть Федосеева «Злой дух Ямбуя»?

– Дух захватывало от страха, когда читал. А с тиграми как уживаетесь?

– Амурские тигры миролюбивы. Очень редки случаи, когда они нападают на человека. Но если тигр ранен или человек приблизился к его логову, то вариантов спасения нет. Увлечённые поисками корневщики пробираются через такие дебри, что им и не мудрено появиться в логове властелина лесов незваными гостями или же наткнуться на раненого, залёгшего в чащобе. Цивилизация наступает на тайгу, отбирая у тигра кормовую базу. И если тигр всегда стороной обходил человека, то сейчас на свою погибель привыкает к нему. Ворует у него скот, собак, а иногда и самого хозяина съедает.

Жители таёжных посёлков боятся тигра и всячески изводят его, а он доверяет человеку. Однажды я прочитал в газете такой случай, произошедший в Приморье. Тигрица попала в петлю из стального троса. Долго металась и всё же оборвала трос, но он затянулся на шее. Так она пришла в село и вошла в дом, а там была одна старушка. Хозяин был на сенокосе. Старушка вылезла в окно и позвала односельчан. Они подпёрли кольями входную дверь и вызвали специалистов с зообазы. Трос сняли, но тигрица умерла от заражения крови.

А в селе Крещатик произошёл такой забавный случай. Женщина возвращалась вечером из тайги. Вдруг почувствовала сзади чьё-то мягкое прикосновение и звук: «У-у-фф!», означающий на тигрином языке приветствие. Обернулась – тигр! Она чуть не умерла от страха. А он стоит и смотрит на неё с любопытством. Придя в себя, она осторожно стала уходить от него. А он за ней. Она быстрее – и он ускоряет шаг. Она побежала – и он прыгает рядом и будто заигрывает. Добежала до дома, заперлась в избе и смотрит в окно – тигр сидит у калитки и словно ждёт, когда его впустят. Посидел, посидел и грустный поплёлся в тайгу.

– Может, пора тигров, как кошек, по домам таёжников расселить? Кормить их, и пусть гуляют по тайге, а жителям за страх платить, чем тратить огромные деньги на сомнительные мероприятия по их спасению, – рассмеялся я.

– В этом есть смысл, – неожиданно серьёзно воспринял мою шутку Олег. – Ведь кошки тоже когда-то были дикими, да они и сейчас гуляют сами по себе, хотя и живут с человеком.

– Сейчас нападают в тайге на корневщиков с целью ограбления? – поинтересовался я.

– Нападения бывают, и грабят, но об убийствах я не слышал. Но два года назад один чудак нашёл в тайге простреленный человеческий череп и принёс его домой. Милиция узнала, и его арестовали. Только после проведения экспертизы выпустили. Оказалось, что убийство произошло более десяти лет назад. – Олег помолчал, потом с тяжёлым вздохом продолжил: – Немало людей погубил в Уссурийской тайге женьшень. Однако он своей магической силой до сих пор продолжает заманивать романтиков, мечтающих найти в тайге своё счастье. А потом как царь – кого наградит, кого накажет, а кого-то попугает и отпустит.

В разговорах, за игрой в карты время до Читы пролетело быстро. Расставаясь с моими новыми знакомыми, я поздравил их с наступающим 1997 годом, который по восточному календарю считался годом Быка, и пожелал им: «Бычьего здоровья, воловьей выносливости и воз денег, подталкиваемый удачей».

– Будем брать быка за рога, – в ответ жизнерадостно произнёс Олег.

– Если он нас не согнёт в бараний рог, – рассмеялся я, пожимая на прощанье его крепкую руку.

– Не позволим! – уже в тамбуре отходящего поезда прокричал мне Олег.

С Олегом мы договорились, что как только я найду покупателя мёда, то сразу ему сообщу, и он начнёт переговоры с пасечниками о приобретении мёда и его цене.

Через неделю после возвращения из командировки я встретился с Евгением и вручил ему банку с мёдом.

– Липовый мёд! Откуда? – удивился он, так как в Забайкалье липы не растут.

– Презент тебе из Уссурийской тайги. Этот мёд не только с цветков липы, но и с цветков женьшеня. Мой родственник, – преподнёс я ему Олега как родственника, – живёт в тех местах и готов поставить такого мёда сколько угодно. Будешь участвовать в нашем проекте? – решительно спросил я.

– Попробовать мёд можно?

– Для этого и передали, чтобы необыкновенным его вкусом и запахом тебя соблазнить, а ты – будущих покупателей.

Евгению мёд понравился, и он заинтересованно спросил:

– Моя роль в проекте?

– Если тебя устроит цена, то ты отправляешь к родственнику для начала трёхтонный контейнер с пустыми флягами, даёшь мне деньги, а я, выехав к нему, закупаю вместе с ним у пасечников мёд и отправляю тебе. Ты продаёшь мёд и всю прибыль забираешь себе, за исключением моих посреднических услуг.

– Мне нужны гарантии, что мёд будет качественный и с соответствующими документами.

– Моя «Нива» устроит? – смело заложил я свой новый автомобиль.

– Согласен.

Я позвонил Олегу и попросил сообщить закупочную цену на мёд с учётом его услуг. Вскоре он сообщил её мне. Цена устроила предпринимателя, и всё закрутилось.

Евгений купил списанные на молокозаводе фляги и в июле был готов их отправить и профинансировать сделку. Перед отправкой он позвонил мне и поинтересовался:

– У тебя не валяются дома какие-нибудь старые вещи: негодный холодильник, кровати и тому подобное?

– Ты ещё сбором металлолома занялся?! – удивился я.

– Если в контейнере указать фляги, то это будет коммерческий груз. Надо их замаскировать под домашние вещи, и тогда стоимость затрат уменьшится почти в пять раз.

Я поразился изобретательности железнодорожников и, не веря, что Евгению удастся притупить их бдительность, предложил старый ковёр, две тумбочки и свой большой двухкамерный холодильник, оплавившийся от пожара в квартире, который я не успел выбросить. Через день он позвонил мне и с радостью сообщил, что его затея удалась.

Я тут же сообщил Олегу об отправке на его имя контейнера и стал готовиться к отъезду сам, так как первого августа мы запланировали поход в тайгу на поиски женьшеня, но прежде, отправив контейнер с мёдом.

Когда я брал деньги у Евгения, он посоветовал и нам попытаться обмануть контролёров при отправке контейнера с мёдом, хотя деньги на отправку дал как на коммерческий груз, при этом великодушно сказал:

– Экономия будет ваша.

Встретив меня, Олег сразу же отчитал:

– Что за хлам ты мне отправил?! Особенно «порадовал» тяжеленным холодильником! Пришлось его на свалку везти.

– Виноват, что в запарке не предупредил тебя об этом хламе, – извинился я. – А выбросил ты его зря. Нам такой же хлам потребуется при отправке контейнера, – и рассказал ему о существующих тарифах.

Олег тоже удивился, но обнадёжил:

– Придумаем что-нибудь… Поедем в дом, где я родился и вырос. Я с семьёй переехал в благоустроенную квартиру, а там живёт моя мать – Мария Степановна. До тайги поживёшь в нём.

Дом был небольшой, с приусадебным участком около десяти соток. Как только мы вошли за ограду, он подвёл меня к какой-то странной теплице, выполненной из реек, шириной около десяти сантиметров, с зазорами между ними, сантиметра по два, и обтянутой металлической сеткой. Находилась она за домом в тени от высокой яблони и была вытянута с востока на запад.

– Странная теплица, – недоумённо произнёс я.

– Посмотри, что в ней растёт, – загадочно предложил Олег.

Увидев травянистые кусты, я воскликнул: – Это женьшень! – и с интересом стал рассматривать легендарное растение, впервые находясь от него на таком малом расстоянии. Часть кустов украшались коронами спелых плодов. Заметив, что на некоторых они были жёлтого цвета, я удивился:

– А разве плоды бывают ещё и жёлтого цвета?

– С красными – наш и азиатский, а с жёлтыми – канадский.

– И зачем тебе тайга?!

– Только лет через пять они дозреют, – ответил Олег и проверил меня: – Какой у них возраст?

Почти у всех кустов было по три листа, и я уверенно применил свои теоретические познания: «тантаза».