Читать книгу Почти как три богатыря - Николай Шмигалёв - Страница 3

2-я часть: Про то, как «расхлёбывалась каша»

Оглавление

Едва забрезжил рассвет, ретивые воеводы уже растолкали невыспавшуюся троицу и, как говорится, «ни свет, ни сумрак, ни заря», отвели к государю. Снабдив последними инструкциями по мерам безопасности и правилам поведения за «бугром», царь благословил их крепким словцом отеческим и торжественно отправил в путь-дорожку.

Закинув дорожные торбы за плечо, наши богатыри вышли за врата кремлёвские и, пройдя через сонный посад с перекликавшимися на заборах петухами, покинули град стольный по перекинутому через широкий ров мосту, около которого исправно маршировали привратные стражи.

Пешком богатыри пошли.

Хотя расщедрившийся государь предлагал им выбрать коней даже из личной конюшни, «миссионеры», подговорённые колдуном-алхимиком («я знаю очень короткий путь, и лошади нам лишь обузой будут»), частично скрипя зубами (понятно, да, кто?) отказались.

Но недолго шли они пешком. Лишь скрылся за деревьями царский дворец расписной, с царём и боярами на резном балкончике, как свернули странники с проторенной дороги и следом за Премудрым пробрались через дебри на близлежащую лесную полянку.

– И что дальше? Чего мы сюда забрались? – с недовольным видом посмотрел на колдуна Сероволк. – Медведей седлать будем? – цыган всё не мог угомониться, что дал уговорить себя колдуну отказаться от царских коней отборных. – На хорошем коне я бы уже границу с Аркфрикой пересекал! И что я тебя послушался?

– А то, молодой человек, – спокойно, без лишних эмоций ответил Василевс, расчерчивая круг в центре поляны. – Что с помощью моих эзотерических знаний мы в мгновение ока перенесёмся в то место, где нынче томится царица. И не надо никуда скакать неделю, ляжки себе сёдлами натирать.

– Посмотрим, как это у тебя получится, – сомнительно покачал головой Сероволк и с силой втянул носом воздух. – Деревня рядом, – произнёс, идентифицировав множество присущих этому населённому пункту запахов, – может, пока не поздно, пойдём туда, договоримся, лошадей купим, чем с магией твоей связываться? Чую я добром \то не кончится.

– А может, к царю вернёмся да коней попросим? – предложил молчавший доселе Царевич. – Чего зазря платить за коней, когда лучших бесплатно можно взять.

– Нет, назад не пойдём. Возвращаться – примета дурная, да и гордость мне не позволит, – пояснил цыган причину отказа.

– Никуда мы не пойдём, – сделав необходимые магическо-математические расчёты в голове, сказал Премудрый. – Не пойдём, а телепортируемся, то бишь переместимся в желанную точку. Просто делайте, как я говорю, и всё у нас получится.

– Это как? – дружно поинтересовались его соратники.

– А так! – плавным прикосновением руки согнул колдун трость свою из крепчайших железосодержащих сплавов. – Надо встать в круг и всем троим взяться за магическую трость. Далее, все сосредоточимся на цели нашей миссии – на царице Надежде. Я вижу, ваши астралауры очень сильные. Я прочту необходимое заклинание и, объединив наши мысленные усилия, мы сможем совершить скачок в самое сердце Аркфрики, туда где нынче томится царица. Итак, встаньте парни, встаньте в круг.

Царевич и Сероволк послушно вошли в магическую фигуру и взялись за трость колдуна.

– Закройте глаза! – скомандовал Премудрый. – Теперь представьте, как великая космическая сила тёплым ветерком входит в ваши тела через мозжечок, сочится по шейным позвонкам, перетекает в руки, струится с пальцев искристыми струями, окутывая аккумулирующую её трость.

Внимая словам колдуна, мужчины почувствовали, как по телу растеклось приятное тепло, а руки стало колоть сотнями невидимых иголок.

– Теперь представьте нашу цель! – посоветовал Василевс и зашептал магические формулы телепорта.

С каждым его словом трость в руках трёх человек накалялась всё сильнее и сильнее, а с крепко сжимающих её рук скользкими змеями срывались голубые молнии, заряжая пространство внутри круга. В воздухе сильно запахло озоном. В центре круга закрутился маленький смерч, который всё расширялся и расширялся, пока не заполнил весь круг и не скрыл в своём туманно-сером чреве троих человек. Спустя мгновенье раздался локальный раскат грома, в центр смерча с чистого неба ударила молния. Смерч рассеялся, а на поляне уже никого не было, только выжженная земля аккурат по границам вычерченной колдуном фигуры.

По всем признакам выходило, что телепортация нашим героям удалась.

* * *

Когда мгла вокруг колдуна и сотоварищей рассеялась, они, в первую ощупав себя («всё вроде бы на нужных местах сформировалось»), не преминули оглядеться по сторонам.

– Ужели, в далёкой заснеженной Аркфрике темницы для высокопоставленных особ так схожи с нашими хлевами? – предположил Царевич, осмотревшись по сторонам. Место больше всего походило на коровник или сеновал, так как вокруг было много сена и невыносимо пахло коровьим навозом.

– Надеюсь, ты ничего не перепутал, кудесник? – оскалившись, прорычал Сероволк и прикрыл глаза от яркого света, его инстинктивное движение повторили и товарищи по удаче (или несчастью, короче, с какой стороны посмотреть), так как дверь того помещения, в котором они материализовались, открылась, и солнечные зайчики утреннего солнца игриво заиграли на их обескураженных лицах.

– Воры! Воры! – закричала во всю свою мощную грудь ядрёная деревенская баба и зафиндилила пустым ведром в ближестоявшего к ней колдуна. – Спасите! Помогите! Грабют! Насилуют! – продолжала сигнализировать она односельчанам, одновременно высматривая, чем ещё можно отбиться от непрошеных гостей. Но только её решительный взгляд наткнулся на стоявшие подле входа вилы, как слегка контуженный метким попаданием Василевс, сообразивший, чем её вторая находка может грозить непосредственно его пошатнувшемуся здоровью, отчаянно взмахнул тростью в направлении голосящей бабы и, крикнув магическое «Баста-а-айс!», навлёк на женщину замораживающий столбняк. Застывшая селянка с занесёнными над головой вилами стала похожа на статую разгневанного Нептуна, в переднике и с грудью пятого размера, но улыбок у троицы не вызывала. Быстро сориентировавшийся в экстренной обстановке Сероволк подскочил к дверям, выглянув наружу, внимательно оглядел подступы к сараю, и, соответственно, возможные пути отступления. Пока на объявленную бабой тревогу никто не мчался сломя голову.

– За мной! – скомандовал цыган. Протиснувшись мимо ледяной бабы-статуи, он сиганул через забор и седой стрелой помчался в сторону леса.

За ним без оглядки засверкал пятками в сторону леса Василевс Премудрый.

– А как же доярка? – крикнул ему вслед Царевич, не решаясь бросить в таком состоянии «беспомощную» женщину. – Расколдовать бы!

Однако, заметив как в стремительно оттаивающей женской руке, угрожающе закачались вилы возмездия, благородный юноша Иван понял, что для хозяйки хлева на этом чудеса жизни никоим образом не заканчиваются, и благоразумно метнулся за спутниками. Когда Царевич нагнал своих товарищей, раньше его скрывшихся в лесу, его взору предстала следующая картина: Яков Сероволк, скуля и кашляя от душившего его смеха, катался по траве, а Василевс Премудрый невозмутимо сидел под дубом в позе лотоса и, то и дело, прикладывал набалдашник волшебной трости к вздувшейся на лбу шишке, виновницей коей было пустое (и это еще, слава богу!) ведро нервной селянки.

– Что это всё значит? – не понимая пока всей трагедии происшедшего, спросил Царевич.

Цыган, немного успокоившись, но, всё ещё держась за живот, встал на ноги и, стараясь не смотреть на умиротворённое лицо мага, прояснил суть случившегося:

– Видишь ли, Ваня, по-моему, этот алхимик продал свою душу какому-то клоуну, – Яков не сдержался и вновь захохотал.

– Никому я душу не продавал! – медитируя в соответствующей позе, ответил колдун и вновь приложил шар к шишке. – Это всё из-за вас, темнота безграмотная! Сами виноваты!

Сероволк весело оскалился.

– Да, это наша вина, что послушались тебя «учёного». Чуть в хлеву от дояркиной руки не погибли.

– Знаешь что?! – открыл глаза Премудрый. – Если бы вы направили свои помыслы на царицу, а не на коней своих и зерновые, то мы бы не оказались в хлеву между коровами и фуражом. Сами телепортационную траекторию сбили, голубчики.

– Выходит, доярушка, которая тебя атаковала, та самая недоцарица, к которой ты мыслил телепортацию применить? – понял в чём «соль» Иван. – Право, ситуация неординарная.

Царевич переглянулся с цыганом, и они уже дружно засмеялись над колдовским «фокусом». Хотел Василевс их наказать за такое непочтение к его персоне: в лягушек там превратить, или диарею наслать, но в подписанном им контракте одним из первых пунктов было обещание «подлянок сподвижникам не чинить, а помощь всяческую оказывать не раздумывая». Поэтому, бессильный в данном случае, колдун мог только терпеливо ожидать, пока запас сарказма у его веселившихся попутчиков иссякнет.

Не прошло и полчаса, а с шутками и прибаутками над неудачной попыткой колдуна было покончено. Троица уже маршировала по лесной дороге строго на север, в направлении Аркфрики, оставив злополучную деревню далеко позади, а Сероволк уже на полном серьёзе давал указания алхимику.

– Значит так, Премудрый, – проговорил он, ловко срезая своим ножом одуванчики. – Ничего личного, но если ты ещё раз применишь свои колдовские штучки без согласования, я тебе, в натуре, горло перегрызу. А за коней царских ты мне ещё должен будешь.

Василевс, особо не слушая угрожавшего ему полуоборотня, шёл, погружённый в свои далеко не радужные мысли. Эдак, теперь ему до конца путешествия, думал колдун, быть центром прикола в этой несерьёзной компании. Хотя вина в просчёте была не только его, но всех «собак» этот полуволк навешивал на него как на инициатора проекта.

Чу! Из-за холма послышалось громкое ржание.

– Оба-на! Кони на лугу пасутся, – «унюхал» Яков любимых животных. – Целый табун резвых лошадок!

Глаза у цыгана загорелись дьявольскими огоньками.

– Мужики! – схватив шедших рядом спутников за рукава, взмолился цыган. – Давайте не будем дураками, купим лошадей да поедем спокойно. Дорога-то неблизкая. А я договорюсь с пастухами, у меня в округе они все знакомые, по дешёвке лучших коней, не коней – соколов ясных выберу. Давайте, а-а?

На этот раз обиженно молчавший Василевс отговаривать цыгана от «идефикс» не стал и сам особо не противился, а Иван Царевич с самого начала был непротив конной прогулки по свежему воздуху. Поэтому, скинувшись цыгану на покупку коней, каждый из своего единовременного жалованья, они сели передохнуть под деревом, ожидая, пока скрывшийся за холмом Сероволк не пригонит каждому из них по отборному боевому коню, свирепо грызущему стальные удила, который и полагается по статусу настоящим богатырям.

Ждали они недолго – Василевс только вторую мантру, в своей излюбленной позе нахрапывать начал, как послышался гулкий (словно в ведро брехали) лай многочисленной своры, перемежающийся с трёхэтажной руганью на чабано-пастушеском жаргоне. Видимо, в цене не сговорились, успел подумать Премудрый, когда на него выкатился из лопухов Сероволк и с криками «Братва, шухер! У них волкодавы некормленые и без намордников!», метнулся к реке. Поняв, что волкодавы, да и табунщики разбираться не будут, кто здесь прохлаждается: богатыри государевы или конокрады лихие, Премудрый с Царевичем сиганули следом за набедокурившим Сероволком. Как они реку переплыли, одному богу известно, только опомнились уже, когда повалились без сил за дальним пригорком, на котором цыган деловито сливал воду из своих сапог.

– Кто же знал, что у них там такая свора, – попытался объясниться Яков, с трудом выдерживая сурово-ироничный взгляд Василевса. – Да я красть лошадей не собирался. Просто проверить хотел, какие из скакунов лучше, тест-драйв провести намеревался, а не угон, как эти тупицы спросонья подумали.

– Вот, Вань, полюбуйся коневодом, – подбоченившись, съязвил Премудрый. – А ещё меня клоуном обзывал, мелкий жулик.

Цыган пристыженно склонил голову.

– Ладно тебе, Премудрый, – миротворчески улыбнулся Царевич. – С кем не бывает, – напомнил колдуну его недавнюю промашку, когда тоже еле ноги унесли.

– Согласен, всякое бывает, – Василевс нравоучительно воздел в зенит свой указательный перст. – Но этот прощелыга ведь с нас ещё и деньги на воровство собрал. Это, каким, понимаешь, надо быть огульным рецидивистом!

– Точно! – нахмурился Иван и осуждающе уставился на Сероволка. – Как у тебя совести хватило Яша?!

– Мужики, мужики, я же реально хотел купить лошадей, – начал оправдываться конокрад со стажем. – Просто как встретился взглядом со скакуном вороным, так напрочь про всё забыл. Он смотрит на меня так, словно говорит: «Спаси меня, Сероволк, Сероволушка, уведи отсюда, худо мне в табуне…». Вот я и не сдержался.

– Слушай сюда, спасатель конский, – наклонился Василевс к цыгану. – Если ты ещё раз что-нибудь подобное выкинешь, я сам тебя в кобылу сивую превращу.

– Не дави на меня, колдун! Пуганный я! – оскалился Яков, положив ладонь на рукоятку ножа.

Колдун тоже отступать не собирался – переложил трость с тяжёлым набалдашником в правую ударную руку и упёрся ногой в камень, для устойчивости.

Видя к чему всё идёт, Царевич, та ещё здоровая детина, встал между ними.

– Так не пойдёт! – точно зная, что так не пойдёт, сказал Иван, и тоже положил свои большие ручищи на рукоятки заткнутых за кушак серпа и молота, мол, если не угомонитесь, кто-то получит молотком по кумполу, а кому и серпом. достанется.

Присутствие третейского рефери, тоже обещавшего принять участие в разборках ни на чьей стороне, немного охладило горячих парней.

Увидев появившееся в глазах спутников сомнение, Иван добавил немного отсебятины.

– Давайте-ка больше не нервничать, – сказал Царевич. – Друг на друга косо не смотреть. Поставленную задачу выполним, а после уже разберёмся: кто, где, когда. А ты, Яша, должен помнить, что отныне ты не простой вор-рецидивист, то есть, теперь ты вовсе не вор, теперь ты госслужащий – богатырь, состоящий на службе у государя-батюшки. И подобные провокации бросают пятно на весь государственный аппарат самодержца. Так что завязывай со своей сомнительной романтикой – угнал коня, перекрасил, толкнул, спалился, в острог – должностному лицу это совсем не к лицу. Так что, как там у вас говорят: дотопаем, назад, до хазы, видно будет. Пойми, если бы нас словили и нашли ксивы служебные да пачпорта заграничные, знаешь что бы тогда в «Жёлтой бересте» нацарапали?

– Представляю, – вздохнул цыган, окончательно спустив парок.

– Вот то-то и оно, – довольный произведённым на спутников эффектом, улыбнулся Царевич. – Теперь «мирись, мирись, больше не дерись». Пожмите руки – и в путь.

Колдун и цыган, поглядывая друг на друга исподлобья, крепко, до хруста костяшек, пожали друг другу руки и вместе с «миротворцем» Царевичем продолжили путь в далёкую холодную Аркфрику.

* * *

Долго ли, коротко ли пешеходствовали наши герои, но после того как их обогнала, обдавая дорожной пылью, полудюжинная по счёту карета, Иван Царевич смекнул, как ускорить им своё перемещение в пространстве на данном оживлённом участке пути.

– Предлагаю продолжить путь каретостопом! – сказал Иван. – Остановим транспорт и попросим подбросить нас, покуда им по пути. Затем другой, и так можно до полярного круга допутешествовать. Там, глядишь, сани или собачью упряжку ещё остановим.

Ничего предосудительного в подобном предложении спутники Царевича не увидели и согласились продолжить путь на более удобном и быстром средстве передвижения, естественно, при условии, что Иван сам будет останавливать пролетавшие мимо «нафаршированные» всякими опциями фаэтоны, шикарные тюнингованные кареты и двуколки-кабриолеты.

– Ладно! – согласился Царевич и, подойдя к обочине «проезжей части», выставил в сторону руку с поднятым вверх большим пальцем. – Сейчас я тормозну самый навороченный экипаж с юными прелестными барышнями и глухонемым ямщиком. Прокатимся с ветерком.

Гарантирую!

Остановившиеся рядом с Иваном товарищи с сомнением переглянулись, когда мимо них «просвистела» первая карета с «юными прелестными барышнями», но ничего не сказали. Правда, когда мимо глотавших пыль путников промчалась «…надцатая» повозка, Сероволк не сдержался и, глухо зарычав, грязно выругался ей вслед.

– Не смею с вами не согласиться, коллега, – интеллигентно поддержал колдун цыгана в его умозаключениях по поводу ориентации пассажиров кареты.

Поняв, что ещё немного, и уставшие ждать «у моря погоды» «коллеги» пройдутся и по его генеалогическому древу, Царевич ободряюще им улыбнулся и уверенно указал на приближающуюся карету.

– Это точно наш «экипаж команды боевой»! – почти пропел Иван и замахал рукой дремавшему в седле кучеру. – Меня интуиция ещё никогда в этом деле не подводила, – увидев, как карета стала замедлять ход, Царевич хвастливо заявил: – Ну, что я говорил?! Иван Царевич лапшу на уши.

* * *

Прославленный в славных баталиях и сечах «рубака-парень», воевода Козлов, вояжировавший с инспекцией по ограничным дружинам, был в хорошем расположении духа. Приграничные стражи-ратники в качестве прощального презента преподнесли ему изъятую контрабанду: чудные иноземные яства и напитки. Время подходило обеденное, поэтому воевода, наказав сопровождавшему его денщику «сготовить чего-нибудь эдакого и на скорую руку», задремал. Денщик, недолго думая, выбрал из корзины иноземной снеди упаковку, на которой было написано: «Спагетти скорого приготовления. Просто добавь крутого кипятку», заварил её в установленном в карете самоваре, вывалил спагетти в супницу, добавил сверху соуса заморского на основе томата, баклажана и болгарского перца и разбудил воеводу.

– Кушать подано, «вашсокбродь»! – отрапортовал денщик и открыл крышку супницы.

– Чем порадуешь старика? – вдыхая аромат «заморского блюда», облизнулся воевода и заглянул в кастрюлю. Блюдо из дымящегося спагетти, перемешанного с соусом непривычного глазу цвета, кстати, впервые увиденное воеводой так близко, да ещё и вздрагивающее вместе с каретой на каждой кочке, для неподготовленного человека представляет довольно неприглядное зрелище.

– Ах ты, дубина стоеросовая! – накинулся воевода на денщика. – Отравить меня вздумал?! – ткнул он денщика лицом в супницу. – Сам жри глистов иноземских!

Увидев, что денщик, несмотря на угрозы, только крепче стиснул зубы, воевода выхватил кастрюлю у того из рук и собрался в порыве ярости нацепить оную тому на голову, но, побоявшись испачкать служебный транспорт, прославленный воевода решительно избавился от заморской «отравы», метнув кастрюлю в окошко.

* * *

…вешать не будет! – закончил Иван хвастать, и получил сногсшибательный удар в голову кастрюлей из окна промчавшейся мимо кареты.

Иван Царевич быстро очухался и, вскочив на ноги, собрался было в погоню за обидчиком, но, увидев корчащихся в траве товарищей бросился к ним. У лежавших на земле Сероволка и Премудрого были на лицо все признаки удушения: со слезами на глазах, посиневших от натуги лиц, они по-рыбьи хватали ртом воздух, и ничегошеньки у них не выходило. Увидев подбежавшего Царевича, лица его спутников исказила почти предсмертная гримаса боли и отчаяния. Несколько долгих секунд смотрели они друг на друга, несколько томительных мгновений продолжалась эта немая сцена. И, наконец, их прорвало.

– И-их-ха! У-аа-й! Ё-о-уууу! – застонали колдун с цыганом, не в силах подняться с земли и уже более членораздельно наперебой продолжили озвучивать своё самочувствие:

– Я умир-р-раю!

– Мама, зачем ты меня родила?

– Всё, мне копец!

– Сделайте мне харакири!

– Ваня, останови, я выйду!

– А вас я попрошу остаться!

– Лапшу на уши не вешать! – в очередной раз сострил Сероволк, указав пальцем Ивану на уши, и заскулил по-щенячьи. Вторя ему, по-лошадиному продолжал «ржать» и Василевс.

Иван прикоснулся к своим ушам и только сейчас почувствовал нависшую на них тяжесть «в лице» хорошо пропаренных спагеттин.

– Идиоты! – беззлобно пробурчал Царевич, снимая тёплую лапшу с покрасневших ушных раковин и, осознав, отчего его товарищам так «поплохело», не удержался и захохотал вместе с ними. Такого финального аккорда своего «каретостопа» он даже в самом странном сне представить себе не мог.

В общем, попробовали свою неординарную силушку товарищи богатыри, показали, на что способны, чтобы другим неповадно было, и. думаете, всё на этом? Ничего подобного! Мы с вами их ещё плохо знаем. Эти ребята – я уверен – ещё покажут себя во всей своей естественной и первозданной красе! Если перефразировать одного моего знакомого шевалье (ту ещё каналью!), то с высокой долей вероятности можно сказать, что: Париж ещё узнает этих «Д Артаньянов»! Тысяча чертей и ящик рома в одно горло!

Короче, как мы с вами догадались, после нескольких не совсем удачных попыток эта троица безупречных богатырей продолжила путь, как, в двух словах, говорят ратники со стажем, «пеший по-конному». И знаете, я скажу, продвинулись они в этом деле довольно далеко.

Не прошло и двух понедельников (ох уж эти сказочно-оперативные скачки через пространственно-временные отрезки, в которых не произошло ничего сверхординарного), как наши герои добрались к первой на их пути границе сопредельного государства, в частности, к отечественному приграничному блок-посту.

За полусотню косых саженей к посту бравы ребятушки наткнулись на покосившийся под острым углом столб с предупреждающей надписью: «Контрольно-пропускной пункт. Предъяви в открытом виде пачпорт заграничный, ксиву служебную или шпионское удостоверение личности».

Перечитав предупреждение, отважные герои смело прошли дальше – документы у них в полном поряде, так что просочатся сквозь погранзаслон «без пыли и шума». Но не тут-то было.

– Стой, стрелять буду! – крикнул из бойницы в кирпичной кладке блокпоста страж границы и показал путникам заряженный арбалет, вот, мол, глядите подозрительные незнакомцы, я не шучу.

Богатыри остановились, ожидая, чем ещё «порадуют» их рубежи родины.

– Проезд-проход запрещён! – вновь крикнул стражник. – Поворачивайте откуда пришли! Граница в этом направлении на замке!

Да, не хотела родина прощаться со своими богатырями.

Но и богатыри были ребята несговорчивые, по крайней мере, не так быстро сговорчивые.

– Эй, братан! – крикнул Сероволк, направившись в сторону блокпоста. – Не чуди! Мы с поручением государевым в Аркфрику спешим!

В паре вершков от цыганских сапог воткнулся в землю пернатый болт, пущенный стражником из арбалета. Сероволк отпрыгнул на исходный рубеж и глухо зарычал.

– Кому велено вертаться назад! – донеслось из-за стены блокпоста. – Ещё один шаг – и следующая стрела кому-то прямо в лоб.

– Поймите нас правильно, – вступил в переговоры Василевс. – Мы действительно богатыри его царского величества, государя Владибора Ильича. Отряжены для весьма деликатного дела за рубеж, по личному указанию его величества. Нам крайне необходимо пройти на ту сторону границы. У нас и ксивы служебные, и пачпорта заграничные на руках имеются. Всё чин по чину. Можем предъявить для сверки!

Премудрый, раскрыв оговорённые выше документы, сделал шаг вперёд.

Второй болт, пущенный из бойницы, лёг ещё ближе к нему, нежели первый к цыгану.

Колдун, стараясь не делать резких движений, плавно вернулся на «линию старта».

– Последнее предупреждение! – донёсся непреклонный голос ратника. – Следующий нарушитель точно уже схлопочет болт в глаз!

Герои замерли, не решаясь идти вперёд, и, в тоже время, стесняясь вот так, без боя, ретироваться.

– Давайте сделаем вид, что отступили, – прошептал Сероволк товарищам идею, всегда подворачивающуюся ему первой на ум. – А я, короче, обойду их с тыла, прокрадусь к блокпосту, застану врасплох и перережу всем, кто там есть, глотки от уха до уха. Затем высуну их языки через дырки в горле и подвешу их за эти самые.

– Ты в своём уме, головорез! – перебил его Царевич. – Это же не супостаты какие. Это наши служивые солдатушки. У них, видно, инструкция такая, никого не пущать за кордон, а ты своих же со спины, да бандитским ножом по горлу.

– А чегось это «свои» по «своим» из арбалетов без зазрения совести лупят?! – прошептал тоже недовольный действиями пограничника Василевс и озвучил свой план. – Вот я етого стрелка сейчас в жабу обращу, будет знать, как в колдунов кудесных метиться.

– Не сметь! – прохрипел сурово Царевич. – Вы не забывайте, что вы богатыри – защита и надёжа земли горемычной, включая и всех её обитателей, а не уркаганы матёрые. Со служилым людом как с котёнком обращаться надо – и те, и те ласку любят. Я сам переговоры с ними учиню.

– Смотри, пролетарий, – скептически отнёсся к идее Ивана Сероволк. – Если воткнёт тебе «котёнок» стрелу промежду голубых зенок, потом не говори, что я тебя не предупреждал.

Царевич только фыркнул вместо ответа, и, достав из-за спины горн, протрубил позывные «зари».

– Здравия желаю, товарищ начальник! – как и положено по стародавнему воинскому обычаю, поприветствовал стража Царевич, когда тот выглянул посмотреть, кому это там в трубу дудится. – Мы с тобой одной крови! – добавил Иван к сказанному интернациональный пароль на все случаи жизни и, скрестив над головой серп и молоток, давая понять тем самым, что «вышли мы все из народа», выдохнул многозначительно: – Ты и я!

Колдун и цыган прикрыли глаза, не желая смотреть, как сейчас прилетит парламентёру в лоб что-то обещанное стражником. Стражник же, по их представлениям, повёл себя не совсем честно. Вместо исполнения угрозы он выдвинул новое требование.

– Внимание! Рабоче-крестьянин ко мне, остальные на месте! – крикнул тронутый ритуалом Царевича пограничник, впрочем, продолжая зорко держать всю честную троицу на «мушке».

Иван незаметно для стража подмигнул спутникам и медленно направился к блокпосту.

– Кажи-ка документ, представитель! – потребовал страж, когда Ваня приблизился на расстояние вытянутой руки с заряженным арбалетом, упёршейся ему в лоб.

Царевич предъявил служебную бумагу, в которой было указано, что «предъявитель сей ксивы есмъ богатырь вольнонаёмный, на службе ратно-особливой, для дел государственно-важных отряжённый» и приписка мелким почерком «оказывать богатырю, всяку подмогу в интересах той самой ратной-особливой службы».

Внимательно изучив гербовую печать с двуглавым медведем, бессовестно топчущим орлана, и не найдя в ксиве подвоха фальшивоподдельного, страж смягчился.

– И остальным продолжить движение, – соизволил пограничник, появившись уже полностью из дверей блокфорпоста.

Не ожидавшие такой скорой перемены в поведении стража сподвижники Царевича тоже подтянулись к служивому, присевшему около облупившейся стены на завалинку, и дружно обступили его. Пограничником оказался сухонький дядька в заплатанной кольчуге и почти новом, только слегка погнутом шлеме. Пограничник оглядел снизу вверх колоритную троицу и, как ни в чём не бывало (ну, как будто и не держал их минуту назад на прицеле) спросил:

– Чего это в нашу глухомань сразу столько богатырей нагрянуло? По делу мотаетесь, али так, ради пустопорожнего интереса шатаетесь?

– У нас дело деликатное, государственной важности, – ответил Царевич, уже водворивший свои орудия труда за пояс.

– Да, уважаемый! – добавил Василевс. – А вы в нас из арбалета пуляете. Не разобравшись, кто мы и почему.

Дядька озорно прищурился и посмотрел на цыгана.

– Дак у вас на рожах, даром богатырских, не написано, что они на госслужбе ратной, а, скажу откровенно, больше на физиономии отпетых бандюков и мародёров смахивают, которые только и стараются здесь прокрасться на ту сторону, – махнул головой в сторону границы. – Вот тебя я ещё с опушки заприметил, – кивнул страж Сероволку. – Думал на подступах снять, уж больно ты на одного конокрада смахиваешь, да, слава богу, не взял грех на душу.

– Скажешь тоже, снайпер, – угрюмо ответил Яков, непроизвольно сглотнув. – Где же это видано – конокрадов окаянных богатырями назначать.

– Так вот и я о том же! – хлопнул себя по колену пограничник. – Да по лицу сразу и не скажешь, кто есть кто: думаешь, вот колдун, вот жулик, а вот студент вольнодумский, – поочерёдно кивнул дядька на Василевса, Яшку и Ивана, – а на поверку оказывается, и впрямь богатыри, всамделишные былинщики.

– Так это мы спецом так принарядились, – поспешил развеять последние сомнения пограничника Василевс. – Чтобы не выделяться на общем фоне.

– Это правильно, как легендарные хипплиеры! – согласно кивнул страж и хитро усмехнулся. – А может, у вас и шпионские удостоверения имеются?

– Чего нет, того нет! – развёл руками Царевич.

– Ладно уж, знаю я вас, богатырей, перевидал на своём веку, – понимающе подмигнул страж и встрепенулся. – Ох, засиделся я тут с вами. Пора на пост, а вам, ребятушки, в обратный путь поворачивать надобно.

Богатыри удивлённо уставились на стража.

– Чего смотрите, богатыри?! – распознал дядька вопрос в их глазах. – Нету здесь прохода в сопредельное королевство. Как все отважные герои, идите-ка в обход! – предложил он и, перейдя на шёпот, поделился с ними конфиденциальной информацией: – На той стороне который год буйствует летаргическая епидемия. Одним словом – КАРАНТИН!

– Это что за напасть? – скривился чувствительный к непонятным словам цыган.

– Эта напасть массовой спячкой называется, – подсказал, некогда изучавший заразные магические хвори. Василевс. – Коли кто проклятье замедленного действия нарушит: уколется иглой непродезинфицированной, об веретено ударится головой или, к примеру, съест фрукт немытый, мало того сам в сон погрузится, ещё и всех, с кем контакт имел, за собой потянет. Бывает, подобные хворобы целые страны выкашивают.

– Истину глаголешь, богатырь! – перекрестился страж, уважительно взглянув на Премудрого. – Так и у них, за кордоном, произошло.

Порядочно лет назад у короля тамошнего, Ричмонда Цепкого, дочурка родилась, Злата-Власта. На празднике ведьмы придворные, по-ихнему феи, передрались из-за того, кто будет крёстной у девчушки. И та, которая по мозгам получила, прокляла всех их там скопом, ну и слиняла с праздника. Спустя же осьмнадцать годков, аккурат на «днюхе», «хаппибёзде» по ихнему, с принцессой казус вышел. Эта фея-вредительница, хотя какая там фея, по роже, говорят, вылитая ведьма, под видом бабки из службы доставки подарков преподнесла принцессе яблоко наливное. Взяла девушка яблоко в руки и, уколовшись им, в сон погрузилась, а за ней всё королевство, включая живность домашнюю и дичь всякую, оцепенело.

– Как это она яблоком умудрилась уколоться? – удивился Иван, внимательно слушавший лекцию по зарубежной истории.

– Хоть убей, не знаю! Можа, вредительница, иголок в него понатыкала, можа ещё чего удумала, – выпалил страж. – Все свидетели и очевидцы в состоянии «нестояния». Там же – в отключке. И, слышал я от арестованных мной намедни мародёров, – шёпотом продолжил дядька информировать богатырей, – что проклятье это ещё лет сто действовать будет. У них один человек «за бугром» случайно укололся своей же булавкой и что вы думаете?

– Что??? – выдохнули богатыри.

– Всё! Тут же об землю хлобысь, и захрапел непробудным сном, – пограничник опять хлопнул себя по колену. – Так что проход туда категорически запрещён, – указал страж на заросшую травой и деревцами дорогу за шлагбаумом, – Идите в обход через другие страны. Инструкции я нарушить не могу, и не просите. Я под присягой крестик ставил! Буду стрелять на поражение!

– Нам через другое царство топать не с руки, точнее, не с ноги, – озабоченно сказал Василевс, поглядывая на одичавший от одиночества заграничный лес. – Уйма полезного времени впустую уйдёт.

– И здесь чего-то пробираться не хочется, – протянул Иван и тоже глянул за шлагбаум. – Однако этот путь куда более короткий.

– А может, всё-таки договоримся? – многозначительно подмигнул Сероволк дядьке. – Мы за ценой не постоим!

– Нет, не договоримся! – бескомпромиссно замотал головой пограничник. – Я опосля себе не ни за что на свете не прощу, что за тридцать целковых на верную погибель вас пропустил.

От слов этих богатырям стало приятно, что есть ведь ещё на земле народ неподкупный, да за других искренне радеющий. Хотя приятность их совсем скоро была немного, не омрачена, нет, а, я бы сказал, поколеблена.

– Правда, есть один пунктик в аннотации к проклятью, – подмигнул им страж границы. – Который прямо гласит, что «разрешено пущать в захворённое кудесной спячкой королевство исключительно принцев, князей или иных герцогов королевско-голубых кровей, для попытки вывода принцессы и всего королевства из бедственного состояния». Ибо только истинно царский поцелуй отключит колдовские чары. Вот если бы среди вас, богатыри, случайно оказался кто-либо из перечисленных лиц.

– Отчего же случайно! – моментально смекнул Сероволк. – Один из нас как минимум целый Царевич! У него и запись в заграничном пачпорте имеется!

– Иди ты?! – настала очередь выкатывать глаза пограничнику. – Ну-кась, покажь документ, кто из вас Царевич?

– Вань, покажи пачпорт дяде, – попросил цыган Царевича.

Иван, ещё до конца не понимая всей наглости аферы, затеянной Сероволком, без задней мысли предъявил свой пачпорт.

– Ёк-макаёк! – побледнел пограничник. – Целый ЦА-РЕ-ВИЧ здесь, и молчит анонимно. Прошу простить, что не признал сразу «вашсокбродь»!

– отдал он воинское приветствие Ивану, вытянувшись в струнку.

– Так мы того, инкогнито, – поддержал начинания цыгана Василевс. – Сопровождаем Царевича в его секретно-государственной миссии. Не хотели раскрываться. только вам. в порядке исключительно-служебной необходимости. Но чтобы больше никому, ни-ни.

Почти как три богатыря

Подняться наверх