Читать книгу Бронзовый клинок. Легенда Сибирь. Избранное - Николай Юргель - Страница 2

Книга стихотворений Николая Юргеля начинается с текста о Гиперборее.

Его восприятие России сакрально. Он живёт верой в величие страны. И все тексты этой книги выросли из этой веры. Россия для него не просто слово, не набор патриотических клише, это то, ради чего стоит жить и работать, стоит писать стихи. Он предельно свободен в своей системе стихосложения, его поэтическая речь избегает условностей, приближаясь к живой.

Он хорошо работает с эпитетами, не стремясь к какой-то особой вычурной оригинальности, но находя наиболее точные слова-характеристики.

Его Гиперборея – это не только национальный культурный код, это порой просто череда впечатлений, всегда широких и предельно эстетизированных. Это русский импрессионизм. Он всегда впечатляет.

Некоторая вибрирующая нервность ритма здесь подчёркивает музыкальность, романтический трепет текста и мысли. Именительные конструкции отсылают к классическим текстам Фета.

Гиперборея Юргеля разлита в каждой его строке. Небесная, мифическая отчасти Россия слышна в его лирике. Здесь он кровь и плоть русской традиции. Его лирика проста, трагична, чувственна:

Много в этой книге любви к родной Сибири. Нет-нет да мысли автора летят туда, и он с радостью следует за ними, даря нам прекрасные колоритные пейзажи, о которых он знает больше, чем кто-либо. И поэтому, думаю, он находит такие оригинальные образы, так оживляет природу сибирского края, выдаёт такие лихие метафоры:

Оживление природы, попытка увидеть в природных явлениях нечто большее, выявить в них скрытые смыслы, одна из отличительных черт поэзии Николая Юргеля.

Он пытается ощущать время не как антитезу современного и не современного, он ощущает время как память, из этих артефактов создаёт пронзительные картины:

Память его особая. Она простирается и в глубины истории. Он анализирует исторические события, пропускает их через себя, умело вплетает в лирический контекст:

В книге много посвящений, и известным людям, и нет. Это говорит о том, как тесно автор связан с читателем, с человеком как таковым. Он не мыслит себя без читателя, себя он позиционирует как простой обычный человек, говорящий стихами. Без всяких намёков на личную исключительность. Он делится с людьми своими переживаниями, своими жизненными впечатлениями, эмоциями, он вводит в систему своих воззрений, он заставляет задуматься над многими необходимыми вещами, он пытается сделать человека лучше. Он знает цену красоте и даёт возможность другим к красоте прикоснуться:

Здесь нет чётких рифм, но за счёт ритма и темпа достигается удивительная органичность. Это признак творческой зрелости.

Николай Юргель остро чувствует родство со страной, с её традициями и обычаям, с её верованиями, с её великими победами.

Здесь чуть разговорное «деда» добавляет непосредственности, искренности, делает текст ещё более достоверным. Мы прямо видим эту картину, понимаем, что она послужила началом духовных основ автора, и не случайно он делится с нами этим воспоминанием и именно этими словами.

Есть отдельные тексты в книге, на которые стоит обратить особое внимание. Это произведение, посвящённое омским поэтам А. Кутилову, Е. Летову и В. Макарову.

Эти строки хочется декламировать, в них жёсткость ритма, декларативность. Эти выдающиеся российские литераторы достойны того, чтоб им посвящали стихи, и Юргель поступает крайне благородно, внося свою лепту в дело пропаганды их духовного наследия.

Книга достаточно обширна, в основе поэтических высказываний исповедальный тон. В этом Юргель верен основной поэтической традиции. В книге много образов, которые останутся с читателями надолго. Но самое главное в ней – ожидание чуда. Это то, что скрепляет форму книги, придаёт ей настоящий смысл. В ней есть место всей гамме человеческих чувств, в основе которых добро.

Максим Замшев,

Главный редактор «Литературной газеты»,

Председатель Правления МГО

Союза писателей России,

Президент «Академии поэзии»,

член Совета по развитию гражданского общества

и защите прав человека при Президенте РФ