Оглавление
Норман Стоун. Восточный фронт. 1914 – 1917
Предисловие
Глава 1. Армия и государство в царской России
Глава 2. Военный императив, июль 1914 года
Глава 3. Первый раунд: Восточная Пруссия
Глава 4. Первый раунд: Галиция
Глава 5. Первая зима войны, 1914/15 года
Глава 6. Чрезвычайное положение в Австро-Венгрии
Глава 7. Снарядный голод, 1915 год
Глава 8. Отступление, 1915 год
Глава 9. Политическая экономика войны, 1914–1917 годы
Глава 10. Вторая зима войны, 1915/16 года
Глава 11. Лето 1916 года
Глава 12. Румынская кампания, 1916–1917 годы
Глава 13. Война и революция, 1917 год
Отрывок из книги
Уинстон Черчилль написал книгу о Восточном фронте Первой мировой войны. Он посвятил ее царской армии и назвал «Неизвестная война». Его книга – блестящее произведение, в полной мере раскрывающее драматизм этого фронта, но основывалась она на очень узком круге источников, в основном немецких, хотя «чувство» темы позволило Черчиллю использовать эти источники гораздо шире, чем это сделал бы не столь известный автор.
Моя основная цель при написании этой книги была относительно простой: заполнить пробелы в военной истории Первой мировой войны. Часто говорилось, что Германия могла бы выиграть войну, если бы в 1915 году выбрала полномасштабное наступление на Россию, как того хотел Людендорф, а не отдельные операции, которые предпочитал Фалькенхайн. Но я не верю, что смелые планы Людендорфа по уничтожению России в 1915 году удалось бы реализовать. Вероятно, именно политика ограничения и изматывания, проводимая Фалькенхайном, дала бы немцам лучшую возможность идти вперед, если бы ему позволили ее придерживаться. А Людендорф просто завел бы их еще дальше вглубь болот и степей, поскольку опрокинуть русскую армию было далеко не так легко, как утверждал Людендорф. Например, до конца 1916 года случаи смерти составляли более высокий процент немецких потерь на востоке, чем на западе, и русская армия захватила даже больше немецких пленных (а ввиду слабости австро-венгерской армии, безусловно, намного больше пленных в целом), чем британцы и французы, вместе взятые. Идея, что на востоке у Германии безграничные возможности, была легендой, каким бы сильным ни было впоследствии ее влияние на нацистское мышление.
.....
Чтобы предотвратить появление оппозиции, Сухомлинов превратил должность начальника Генерального штаба в фактически пустующую, организовав простую схему постоянной смены занимавших ее лиц: Мышлаевский, уволенный через год; Гернгросс, ничтожество, вскоре умерший; Жилинский, отправленный два года спустя командовать Варшавским военным округом; писарь Янушкевич. Таким образом, за семь лет, предшествовавших 1914 году, начальников Генерального штаба было столько же, сколько в Германии за все предыдущее столетие. Наряду с этим Сухомлинов завел целую сеть шпионов, следивших за его высокопоставленными врагами при дворе, в правительстве и в Думе. Его агенты, среди которых был Мясоедов, шпионили за офицерским корпусом, якобы работая на контрразведку. В столице делу Сухомлинова служила группа жандармов. Комендант дворцовой стражи Воейков, который продавал русскую версию минеральной воды Perrier под названием «Кувака», сам назначил себя «главным инспектором физического состояния населения и народов Российской империи» и обнаружил, что улучшение этого состояния требует употребления «Куваки». Управляющий штабной столовой великого князя Николая Байрашев тоже торговал «Кувакой». Были и отвратительные Курловы и фон Коттены из Департамента полиции, а также австрийский спекулянт Альтшиллер, которому Сухомлинов давал пустые листы с подписью, чтобы тот мог использовать их для написания рекомендательных писем. Для борьбы с Думой Сухомлинов использовал своих собственных клиентов-журналистов: князя Мещерского с его антисемитским «Гражданином»; Ржевского, который писал за Сухомлинова газетные статьи (включая знаменитую статью 1914 года, объявлявшую о готовности России к войне); князя Андроникова, который сочетал в себе жажду наживы, снобизм, крайнюю религиозность. Все они поддерживали Сухомлинова, информируя его о течениях в оппозиции, будь то в офицерском корпусе, Думе, правительстве или при дворе, и получали взамен предварительную информацию, позволяющую им извлекать выгоду. Например, в случае Андроникова Сухомлинов сообщал ему, какие участки земли постарается купить армия, чтобы сначала мог их купить Андроников, а затем выгодно перепродать. В то же время сам Сухомлинов, по-видимому, получал немалую прибыль от инсайдерской информации о сделках на фондовой бирже. В целом система была защищена от высокопоставленных врагов Сухомлинова благодаря умелому использованию механизма продвижения по службе. Великий князь Николай и его кавалерийская когорта были ограничены военными округами; Палицын инспектировал крепости Кавказа; их низшие сторонники голосили от разочарования в каком-нибудь отдаленном полковом штабе, в то время как важные должности Сухомлинов заполнял безликими технарями вроде Шуваева или Вернандера или недалекими представителями старой системы – престарелым Эвертом и выходцами из крестьян Кондратьевым, начальником Главного штаба, или Ивановым, начальником Киевского военного округа. Низшие должности в самом Генеральном штабе занимали люди простого происхождения, хотя структура Российской империи всегда ограничивала их численность.
Офицерский корпус разделился на сухомлиновцев и их врагов, и именно это объясняло своеобразную структуру командных постов в России. Когда началась война, власть перешла от администраторов к командующим, то есть от Военного министерства Сухомлинова к Ставке великого князя Николая. Затем эти две машины стали бороться за то, кого из своих кандидатов назначить. Нередко назначение представителя одной стороны на один из постов отменялось назначением представителя другой стороны на должность начальника его штаба, а затем подкреплялось назначением представителя первой стороны на третью по значимости должность генерал-квартирмейстера. Командующие обычно не общались ни с начальниками своих штабов, ни с командующими соседних армий, но поддерживали прекрасные отношения со своим генерал-квартирмейстером. Ренненкампф в Восточной Пруссии был аристократом-кавалеристом, который отказывался иметь какие-либо дела с начальником своего штаба Милеантом, но установил хорошие отношения со своим генерал-квартирмейстером Бановым. Рузский, командующий 3-й армией, воевавшей против австрийцев, был убежденным сухомлиновцем, который ссорился со своим начальником штаба Драгомировым, но очень благоволил своему генерал-квартирмейстеру Бонч-Бруевичу. И Ставка, и Военное министерство использовали любую возможность, чтобы дискредитировать людей другой стороны, но, если их увольняли, они обычно попадали в безопасную сеть своей собственной стороны и назначались на какие-нибудь другие командные должности. Довольно часто людей увольняли с командования дивизией за предполагаемую некомпетентность, а затем назначали командующими армейским корпусом или их увольняли с должности начальника штаба и они снова появлялись в должности командующего дивизией или даже армией. Карьеры Безобразова, Цурикова, Зуева, Курлова, Драгомирова и даже Рузского хорошо иллюстрировали этот процесс, и он не способствовал выработке целостной армейской стратегии.
.....
