Читать книгу Разбитая Душа - Олег Белов - Страница 4

Анастасия оставила машину на свободном месте у невысокого бизнес-центра и вышла на свежий осенний воздух. Лёгким движением руки она поправила светлые, завитые в мягкие волны волосы и направилась к стеклянным дверям офиса, где располагался её благотворительный фонд «Белая Роза».

Шесть лет назад всё было иначе. Тогда Анастасия ещё работала в фармацевтической компании «ФармСевер», где целый год трудилась над проектом для больницы своего мужа. Это была не просто работа — это была миссия, в которую она вкладывала душу. Но судьба распорядилась иначе: проект провалился, и вместе с ним рухнули надежды, амбиции и вера в себя.

Увольнение стало точкой невозврата. Анастасия покинула компанию, а заодно, навсегда вычеркнула из жизни всё, что было связано с медициной. Та боль, что поселилась в её груди, казалась невыносимой.

Несколько недель она жила как в тумане. Сон стал редким гостем, аппетит вовсе исчез, а зеркало отражало чужую, измождённую женщину: за считанные недели она потеряла почти десять килограммов. Её некогда сияющие глаза потухли, а улыбка стала лишь бледной тенью прежней радости.

Игорь, её муж, смотрел на это с болью в сердце. Он видел, как его любимая превращается в тень самой себя, и понимал: нужно что-то менять. Однажды вечером, когда Анастасия сидела у окна, погружённая в свои мысли, он подошёл, взял её за руки и тихо сказал: «Давай откроем благотворительный фонд. Ты сможешь помогать людям, делать добро. Это вернёт тебе смысл жизни».

Идея пронзила её, как луч солнца сквозь тучи. В душе что-то дрогнуло. Помогать другим — вот что действительно важно. Вот где она сможет найти себя заново. Так родилась «Белая Роза». Название пришло само: белый цвет — символ чистоты и надежды, роза — красота, которая пробивается сквозь острые шипы.

Утро в офисе начиналось привычно: тонкий аромат свежесваренного кофе витал в воздухе, за окном неторопливо просыпался город, а стрелки настенных часов уверенно приближались к девяти. Но сегодня что-то нарушало размеренный ритм.

Анастасия переступила порог, и первой, кто встретил её, была Анжелика — молодая секретарша с лучезарной улыбкой, которая, впрочем, сегодня казалась чуть натянутой.

— Доброе утро, Анастасия Петровна, — произнесла девушка, стараясь придать голосу привычную лёгкость.

Настя ответила улыбкой, но в глазах собеседницы уловила тень беспокойства.

— Здравствуй, Анжелика. Как настроение?

Секретарша на мгновение замялась, будто взвешивая слова.

— Всё хорошо… но могло быть лучше, если бы не она… — её голос дрогнул, а взгляд метнулся к двери кабинета, словно там таилось нечто, внушающее одновременно любопытство и тревогу.

— О ком ты говоришь? — Настя нахмурилась, предчувствуя недоброе.

Анжелика сделала театральную паузу, словно режиссёр, готовящий зрителя к кульминации.

— Странная женщина ворвалась сюда с полчаса назад. Требовала немедленно увидеть вас. Я объяснила, что вы, возможно, приедете только после обеда, но она лишь усмехнулась и заявила, что будет ждать столько, сколько потребуется. А потом… просто прошла в кабинет. Я пыталась её остановить, честно пыталась, но… — девушка опустила глаза, — у меня ничего не вышло. Извините.

Настя вздохнула, мысленно перебирая возможные варианты. В её голове уже складывался образ незваной гостьи — резкий, неумолимый, словно удар колокола в тихий утренний час.

— Ладно, не расстраивайся. Ты сделала всё, что могла, — мягко сказала она, стараясь успокоить сотрудницу. — Пойду теперь и я с ней поговорю.

Настя ощутила, как внутри нарастает странное предчувствие. Она уже догадывалась, кем может оказаться эта женщина, и от этой догадки по спине пробежал холодок.

Анастасия неторопливо сняла кожаную куртку — та скользнула с плеч мягким, почти живым движением. Плавным жестом она повесила её на вешалку, притаившуюся у входа, будто верный страж, всегда готовый принять на себя ношу дня.

Затем, едва уловимо поправив белоснежную блузку и безупречно отглаженные брюки, она замерла на миг. Глубокий вдох — воздух наполнил лёгкие, словно собирая воедино все силы и решимость. Выдох — и последние тени сомнений растаяли в тишине. С прямой спиной и твёрдым взглядом она переступила порог своего кабинета.

Комната встретила её мягким светом, льющимся сквозь лёгкие шторы. Несмотря на скромные размеры, пространство дышало уютом и продуманной элегантностью. Каждая деталь, от изящных линий мебели до едва заметных акцентов в декоре, говорила о вкусе и характере хозяйки.

На стене, словно галерея достижений, выстроились рамки с благодарностями. Скромные письма от небольших организаций, которым фонд «Белая Роза» протянул руку помощи за годы своего существования, являлись молчаливыми свидетелями бессонных ночей и искренних усилий Анастасии.

Перед этой живой летописью стоял просторный письменный стол. За ним, в огромном мягком кресле, расположилась женщина. Её поза, расслабленная, но властная, напоминала босса мафии, оценивающего свои владения. В руках она держала одну из рамок, только что снятую со стены позади себя. В её взгляде читалась смесь презрения и ненависти, а голос скрежетал, как ржавый гвоздь по железному забору.

— Весь коллектив социального дома «Тепло Матери» выражает сердечную благодарность благотворительному фонду «Белая Роза», за оказанную финансовую помощь, внимание и поддержку беременных женщин и матерей с детьми, оказавшихся в трудной жизненной ситуации.

Закончив чтение, женщина небрежно бросила рамку на стол и облокотилась на спинку кресла. Её поза была расслабленная, почти вызывающая, что контрастировала с напряжённой фигурой Анастасии, застывшей у двери.

— Что тебе нужно? — серьёзно спросила Анастасия и закрыла за собой дверь с тихим, но отчётливым щелчком.

Прижавшись спиной к прохладному дереву, она скрестила руки на груди, словно пыталась создать невидимый барьер между собой и гостьей. Но женщина не спешила отвечать. Она медленно подняла взгляд, оценивающе скользнула по лицу Анастасии, а затем, с ледяной невозмутимостью, произнесла:

— Ты знаешь, зачем я здесь.

— Я уже давала тебе деньги в этом месяце, — сквозь стиснутые зубы ответила Настя.

— Они закончились, — ответ последовал мгновенно, без тени сомнения или колебания.

Настя всё так же стояла у входа в кабинет, и каждый удар сердца отдавался в висках тяжёлым, глухим стуком. Воздух словно сгустился, стал плотным и колючим на столько, что его приходилось буквально проталкивать в лёгкие, чтобы не сорваться на крик.

— Две недели назад я передала тебе сто тысяч рублей. Куда ты их уже потратила? — Ненависть подступала к горлу, обжигала изнутри, но Настя упорно вдыхала глубже, цепляясь за остатки самообладания.

Собеседница, невозмутимо, будто находилась на детском утреннике, ответила просто, без тени сомнения:

— Паша их проиграл в онлайн казино, и нужно ещё немного, чтобы отыграться.

Мир на мгновение замер. Настя почувствовала, как кровь прилила к лицу, а в груди что-то резко оборвалось.

— Что? — голос сорвался на полушёпот, потом рванулся вверх, наполняясь яростью. — Он снова играет? Ты же обещала мне, что он с этим завязал!

Анастасия рванулась вперёд, но тут же остановилась, развернулась и зашагала по кабинету — туда-сюда, туда-сюда. Пол скрипел под ногами, словно вторя её внутреннему хаосу. Мысли метались, сталкивались, разбивались о нелепость услышанного.

Женщина даже не шелохнулась. Её спокойствие было как пощёчина — холодное, равнодушное, почти издевательское.

— Да чего ты переживаешь? У тебя этих денег, как грязи. Вон сколько писем с благодарностью на стене висит. Дай мне ещё столько же, и я уйду, — произнесла она ровно, будто обсуждала погоду.

Настя замерла. Взгляд скользнул по стенам, где в аккуратных рамках действительно красовались письма: признания, благодарности, свидетельства её труда. Но сейчас они казались насмешкой, пустым декором, прикрывающим безумие происходящего.

Тишина наливалась тяжестью, и в этой тишине Настя вдруг поняла: дело уже не в деньгах. Дело в том, что кто-то только что переступил черту, о которой она даже не подозревала.

Анастасия остановилась у окна, глубоко вдохнула, пытаясь унять внутреннюю бурю. Холодный свет осеннего дня падал на её лицо, подчёркивая резкость линий и твёрдость взгляда.

— У меня нет больше денег, — произнесла она ровно, почти без эмоций, но в голосе звенела сталь.

— Не ври мне, а, — протянула женщина, и Анастасия мысленно содрогнулась от этого тона, от этой фамильярности, которой не заслуживала. — Я знаю, что сегодня ты поедешь в детский приют вручать им грант на миллион рублей. Я думаю, что никто не заметит, если эта сумма немного уменьшится, — она сделала паузу, и Анастасия почти физически ощутила, как та подмигивает левым глазом с этой её ехидной, мерзкой улыбкой.

Анастасия медленно повернулась. Её пальцы сжали край подоконника, но лицо оставалось бесстрастным.

— Убирайся из моего кабинета и больше никогда не возвращайся, — сказала она тихо, но так, что каждое слово врезалось в тишину, как лезвие. Она смотрела на человека, которого ненавидела больше всего на свете, и в этом взгляде не было ни гнева, ни раздражения, а только ледяное презрение.

Женщина дёрнулась, будто от удара, но тут же натянула на лицо маску наигранной обиды.

— Ты со мной так не разговаривай…

— Я буду разговаривать с тобой так, как ты того заслуживаешь, — перебила Анастасия, не повышая голоса. — Скажи спасибо, что я вообще трачу на тебя своё время.

Женщина сжала губы, но тут же растянула их в жалкой улыбке, пытаясь вернуть утраченную инициативу.

— Я скажу спасибо, когда ты дашь мне денег. Хотя бы семьдесят тысяч дай, и я уйду, — она протянула руку, будто ожидая, что Анастасия сейчас достанет из воздуха пачку купюр.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Только далёкий гул города за окном напоминал, что жизнь продолжается, где-то там, за пределами этой душной комнаты, где одна женщина пыталась сохранить достоинство, а другая выторговать хоть кроху чужого благополучия.

— Я сейчас вызову охрану, и тебя вышвырнут из этого здания на улицу, как дворнягу, — голос Насти прозвучал холодно и отчётливо, словно удар хлыста.

Женщина лишь слегка приподняла бровь, и медленно, с почти издевательской грацией, поднялась с мягкого кресла. Её движения были размеренными, будто она не слышала угрозы, а лишь скучную реплику в затянувшемся спектакле.

— Хорошо, я уйду, — произнесла женщина ровным тоном, направляясь к Насте.

Шаг за шагом она приближалась, и с каждым движением в её фигуре читалась не покорность, а скорее насмешливое превосходство. Остановившись в шаге от девушки, стоявшей у окна, гостья тихо продолжила:

— Я поняла твою позицию, поэтому пойми и ты мою. Будь прежде осторожна, когда выходишь из своей дорогущей машины. Кто его знает, что может поджидать тебя за спиной.

Её слова повисли в воздухе, словно ядовитый туман. Неторопливо, с нарочитой небрежностью, она поправила рукав белоснежной блузки на плече Насти. В этом жесте было что-то до боли заботливое и вместе с тем угрожающее. Широко улыбнувшись, женщина развернулась и вышла, оставив после себя лишь едва уловимый шлейф дешёвых духов.

Настя застыла на мгновение, затем судорожно втянула воздух, будто только что вынырнула из ледяной воды. Глубокий вдох, медленный выдох, и лишь тогда напряжение начало понемногу отпускать её плечи. Она подошла к столу, её пальцы дрожали, когда она взяла рамку с благодарностью и повесила её обратно на стену. Рамка слегка качнулась, прежде чем занять своё место.

— Больше ничего ты от меня не получишь, — прошептала Настя, и в её голосе прозвучала не столько злость, сколько усталая решимость.

Через минуту дверь кабинета тихо щёлкнула, и Анастасия вышла в приёмную. Её шаги, приглушённые ковролином, прозвучали почти неслышно, будто она старалась не нарушать хрупкую тишину офиса. Остановившись возле Анжелики, она медленно присела на край стола, чуть склонив голову.

Анжелика замерла. Её пальцы, ещё секунду назад порхавшие над клавиатурой, внезапно остановились. Она молча разглядывала Анастасию с той осторожностью, с какой смотрят на человека, готового вот-вот сорваться. Несколько долгих секунд в фойе висела тяжёлая, почти осязаемая пауза. Потом секретарша, собравшись с духом, тихо спросила:

— А кто эта женщина? Я так понимаю, вы её знаете?

Анастасия едва заметно вздрогнула, будто вопрос ударил её в самое уязвимое место. Губы дрогнули, но она быстро взяла себя в руки и ответила коротко, без эмоций:

— К сожалению знаю… Это Людмила. Моя мать.

В её голосе не было ни тепла, ни горечи, только холодная, выжженная годами отстранённость. Она не любила говорить о своём детстве, так как ничего хорошего там не было.

Сколько Настя себя помнила, мать всегда находила для алкоголя больше времени, чем для дочери. Бутылка на кухонном столе, едкий запах перегара, глухие голоса за закрытой дверью спальни — вот и всё, что осталось от её детства. Людмила порой исчезала на пол дня или ночи, оставляя девочку одну в пустой квартире, где единственным собеседником были тикающие часы и собственные невысказанные слёзы.

Настя никогда не знала своего отца. Его силуэт не возникал в детских воспоминаниях, его голос не звучал в ночных сказках, а его рука не помогала делать первые шаги. Когда Анастасия, ещё совсем маленькая, задавала матери вопросы об отце, Людмила отвечала коротко и отстранённо: он моряк и сейчас находится в дальнем плаванье. Но с годами эта фраза, вместо того чтобы обрастать романтическими деталями, лишь тускнела в сознании девочки, превращаясь в пустую оболочку без содержания.

Анастасия всё чаще думала: а был ли он вообще? Может, мать просто придумала эту легенду, чтобы не признаваться в правде? В те годы Людмила кружила в вихре мимолетных знакомств, мужчины сменяли друг друга, как кадры в старом кинопроекторе. Кто-то задерживался на день, кто-то на неделю, но никто не оставался надолго. Возможно, отец Насти, это один из тех потрёпанных жизнью пьянчужек, что время от времени появлялись в их квартире, оставляя после себя запах перегара и пустые бутылки.

Отношения с матерью напоминали натянутую струну, готовую лопнуть от малейшего прикосновения. Людмила не терпела непослушания: малейшее отклонение от её правил каралось незамедлительно. Настя знала: стоит лишь чуть громче возразить, или задержаться на улице дольше положенного, и вот она уже стоит в углу, спиной к комнате, лицом к холодной стене. Часы тянулись бесконечно, а жажда становилась почти невыносимой. Вода? Нет, это привилегия послушных детей. Еда? О ней и вспоминать не стоило: холодильник чаще пустовал, а вот мусорное ведро неизменно переполнялось пустыми бутылками.

В их квартире время будто застыло в вечном хаосе: пыль оседала на забытых вещах, тени удлинялись по вечерам, а тишина наполнялась невысказанными вопросами. Настя росла среди обломков чужой жизни, пытаясь найти в ней своё место, где не нужно было бы прятаться в углу и ждать, когда закончится очередной приступ материнского гнева.

Но в четырнадцать лет всё изменилось. Именно тогда в жизни Насти случилась перемена, похожая на неожиданный луч солнца в затянутом тучами небе: опеку над ней взяла родная тётка — старшая сестра матери, Ирина.

Годы напролёт Ирина наблюдала за тем, как маленькая Настенька, словно нежный цветок в снежную бурю, пытается выжить в неблагополучной семье. Сердце сжималось при мысли о том, сколько невзгод выпало на долю девочки, но руки были связаны: служба опеки раз за разом жалела Людмилу, и давала ей шанс на исправление, отказываясь изымать ребёнка.

И всё же настал день, когда Ирине удалось вырвать племянницу из этого водоворота. С её появлением, в жизни Насти словно открылась новая глава: тёплая, надёжная, и полная заботы. Благодаря тёте Ире девушка смогла сосредоточиться на учёбе и окончить школу с хорошими оценками в аттестате, что позволило ей поступить в медицинский колледж, где Настя выбрала путь фармацевта. После, у неё появилась работа, приносящая не только доход, но и чувство собственной значимости. А потом в судьбе Насти возник Игорь — мужчина, ставший её мужем, опорой и единомышленником. Казалось, тёмные времена остались позади, а впереди только лишь светлая дорога. Но судьба порой любит напоминать о себе в самые неожиданные моменты, и пять лет назад в жизнь Насти вновь ворвалась Людмила.

Теперь она выглядела иначе: отказалась от алкоголя, и устроилась на работу уборщицей в продуктовый магазин. Рядом с ней был Павел, который был совершенно не похож на её прежних ухажёров, и производил впечатление порядочного мужчины. Но, к сожалению, это было только на первый взгляд. Он был заядлым лудоманом — азартным игроком в онлайн казино, где с регулярностью проигрывал немалые суммы денег. Но Людмила всегда верила его обещаниям, что однажды он выиграет десятки миллионов и они заживут, как настоящие короли, а сейчас просто пока что не везёт.

Спустя долгих одиннадцать лет, первая встреча матери с дочерью произошла совершенно случайно, перед самым новым годом в продуктовом магазине, в который как раз и устроилась работать Людмила. Она не ожидала увидеть Анастасию повзрослевшей, да ещё и в дорогой норковой шубе, стоимостью годовой её зарплаты.

Что касается Насти, она же ощутила странную радость при виде матери. В первые мгновения ей даже показалось, что это начало нового этапа, попытка наладить отношения, залечить старые раны. Однако иллюзии растаяли быстро, как утренний туман. За ласковыми словами и трогательными воспоминаниями скрывалось единственное желание — деньги.

Сначала просьбы были скромными — пять тысяч рублей в долг. Настя, сердце которой ещё хранило отголоски детской веры в материнскую любовь, не смогла отказать. Но вскоре сумма выросла до ста тысяч безвозвратно, а тон просьб сменился на откровенно наглый, и до отвращения бесцеремонный.

Так Настя вновь оказалась в знакомой ловушке: между чувством долга и горьким осознанием, что для матери она всегда была лишь источником ресурсов, а не любимым ребёнком.

— Я вообще заезжала в офис, чтобы забрать грант для детского приюта, ты же подготовила его? — спросила Анастасия, слегка приподняв бровь.

Анжелика, сидевшая за своим столом, мгновенно отреагировала. Она плавно открыла нижний ящик, словно доставала не просто документ, а произведение полиграфического искусства: строгий, но элегантный дизайн, и крупная цифра суммы пожертвования, от которой теплело на душе.

— Да, вот он, — произнесла она, протягивая документ.

Анастасия приняла лист и её глаза на мгновение задержались на сумме.

— Он, наверное, лежал на столе, когда пришла Людмила? — спросила она, и в её голосе прозвучала лёгкая ирония.

Анжелика удивлённо распахнула глаза:

— Да. А откуда вы знаете?

— Догадалась, — улыбнулась Анастасия и легко поднялась с края стола, на который опиралась. Её движения были плавными, но в них чувствовалась внутренняя энергия, та самая, что заставляла её успевать в десятки мест за день.

Она направилась к напольной вешалке, где висела её осенняя куртка.

— Ладно, я сейчас съезжу в ещё одно место, а затем сразу же в приют. Как закончу все дела, вернусь обратно в офис, — сказала Настя, застёгивая замок с привычной деловитостью.

Анжелика поднялась со своего места, её лицо озарила тёплая, искренняя улыбка.

— Хорошо. До встречи, Анастасия Петровна, — произнесла она с неподдельной доброжелательностью.

— До встречи, — ответила Настя и, не оборачиваясь, вышла за дверь.

Офис благотворительного фонда «Белая Роза» на мгновение погрузился в тишину, нарушаемую лишь тиканьем часов да отдалённым шумом улицы.