Читать книгу От смятения к ясности: жизнь и учение Будды - Олег Цендровский - Страница 4

Мы живем в эпоху бесконечной череды технологических новшеств. Новостные заголовки пестрят таким множеством реалий и устройств, что мы едва успеваем запоминать их названия, не говоря уже о том, чтобы разобраться в их сути. Наша жизнь становится комфортнее, и на ее поверхности играет все больше ярких красок.

Кажется, что именно сегодня человечество находится ближе, чем когда бы то ни было, к своим заветным целям: могуществу, бессмертию и счастью. Этот набор из высочайших амбиций человека сидит в глубине нашего бессознательного с самого рождения – независимо от того, сознаем мы его или нет. Мы нутром отрицаем в себе слабость, мы отторгаем смерть, и нам противно несчастье. Столь же рефлекторно мы жаждем их противоположности.

Если обратиться к истории западной цивилизации, то уже на самой ее заре, в Древней Греции, поэты и философы воспевали господство человека над природным миром и стремились его приумножить. Они обращали свои помыслы к тому, чтобы сделать человеческий век как можно дольше и радостнее, а нас самих – как можно сильнее. Эти же идеи громко звучали в эпоху Возрождения и в Новое время. С тех пор они уже не сходили с культурной сцены.

Человека нужно усовершенствовать. Нужно положить конец слабости, несчастью и смерти (по крайней мере, смерти от старости), а затем продвинуть фронт вплоть до могущества, счастья и бессмертия. Таков был негласный консенсус, и таким он остается поныне.

В конце XIX века философ Фридрих Ницше резюмировал глубинную волю человека к высочайшему самосовершенствованию в понятии сверхчеловека. Впрочем, представления Ницше о сверхчеловеке не были связаны ни с бессмертием, ни со счастьем, ни даже с могуществом в его грубом повседневном понимании. По иронии, на такие тонкости редко обращали внимание, так что идея сверхчеловека стала лаконичным символом этих грандиозных помыслов.

В минувшие столетия, однако, размышления о высших возможностях нашей жизни касались лишь очень малой группы людей. В реальности перед человеческими сообществами стояли более скромные задачи: люди стремились не умереть от инфекции, голода или войны. Какое там бессмертие, счастье и могущество! Они хотели пережить хотя бы еще один сезон.

Даже власть имущие не чувствовали себя в безопасности. Положим, голод им не угрожал, но вот болезни и насильственная смерть собирали среди них свою мрачную жатву с той же непреклонностью, что и среди бедняков.

Самым ярким символом господствующего в истории страха перед тремя великими напастями, а также той смертью, которую они несут, стал мрачный образ из последней книги Библии. В «Откровении Иоанна Богослова», известном также как «Апокалипсис Иоанна», описываются многочисленные катаклизмы, которые обрушатся на землю перед Судным днем.

Согласно пророчеству, конец света ознаменуется появлением четырех всадников Апокалипсиса. Первым появится всадник на белом коне. По сложившемуся толкованию, он символизирует собой болезнь и несет в гибнущий мир массовый мор людей, и имя этому всаднику – Чума. Вторым в мир придет всадник на рыжем коне – Война. Его скакун будет цвета крови, которой он щедро обагрит землю. Народы и сообщества утонут в кровопролитных распрях, каких еще не бывало, после чего в наш мир явится всадник на вороном коне – Голод.

Наконец, гвоздем всего мероприятия станет последний и четвертый всадник верхом на бледном коне – Смерть, и этот гвоздь будет забит в гроб всего человечества. Иоанн Богослов описывает появление четвертого всадника так:

«И вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя Смерть; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли – умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными»[1].

Стоит ли говорить, что пророчество Иоанна Богослова о конце света производило неизгладимое впечатление на людей прошлого. Им было легко увидеть описанную картину, поскольку чума, война, голод и смерть были постоянным содержанием повседневной жизни.

Сегодня, однако, мы находимся в принципиально иной ситуации. Четыре всадника Апокалипсиса если и не побеждены, то изрядно обескровлены. Они не внушают того же ужаса, что и раньше. Впервые в истории человечества от переедания умирает намного больше людей, чем от голода. По незатейливым стандартам прошлого, эта статистика знаменует собой золотой век, о котором раньше могли лишь мечтать. И все это наблюдается не только в высокоразвитых странах, но и в тех, которые мы относим к бедным и технологически отсталым.

Что касается болезней, то они, разумеется, еще держат нас в прочной хватке и ежегодно уносят миллионы жизней. Нельзя забывать, однако, что все познается в сравнении. Несколько веков назад инфекционные заболевания вместе с голодом регулярно выкашивали целые города и сокращали население государств на четверть, треть, а порой даже больше.

К примеру, от непрерывных эпидемий население Южной Америки в XVI веке уменьшилось на 90 %. Эпидемия бубонной чумы в середине XIV века уничтожила около половины населения средневековой Европы. И это лишь пара широко известных примеров. Ничего сопоставимых масштабов уже давно не происходит.

За последние полтора столетия средняя продолжительность жизни выросла более чем в два раза, а смертность упала до рекордных значений – в особенности детская смертность. Всадник на белом коне утратил огромную долю своего былого могущества. Он не повержен, нет, но оттеснен далеко назад.

Все сказанное справедливо и в отношении военных конфликтов. Даже с учетом многострадального XX века, войны в последние столетия уносят значительно меньше жизней в процентном отношении, чем это было раньше. В прошлом крупномасштабные войны практически не прекращались. Они были нормой жизни. Люди задавались вопросом «Как же это случилось?» не тогда, когда возникала очередная распря, а когда внезапно воцарялся мир. И все прекрасно понимали, что это ненадолго. Современность кажется нам жестокой и кровавой, только если мы плохо знаем историю.

Не без потерь и ошибок, но человечество одержало целый ряд побед над своими извечными врагами. В современном мире вопросы могущества, бессмертия и счастья не есть просто фантазии горстки мыслителей и романтиков. Уже многое было нами достигнуто. Сейчас над этой триадой высочайших амбиций результативно трудятся десятки тысяч ученых по всему миру, а государства щедро спонсируют их исследования. Из мечтаний они стали планами, которые кажутся все более реализуемыми и затрагивают все более широкие слои населения.

И действительно, сколько многообещающих новинок и усовершенствований предложили нам последние десятилетия! Это искусственный интеллект и дополненная реальность, нейроимпланты и нейроинтерфейсы, биоинженерия и бионические конечности.

Несмотря на весь этот глянец и ажиотаж, в воздухе витает нечто мрачное: ощущения праздника и изобилия нет. Исследования показывают, что вопреки своим успехам, человек не чувствует себя ни счастливее, ни могущественнее, ни ближе к бессмертию, чем пару десятилетий назад. Количество людей с депрессивными расстройствами разной степени тяжести велико как никогда. Не меньше число и тех, кто страдает разнообразными психологическими и психическими нарушениями.

По статистике ВОЗ, каждый год более 700 000 человек совершают самоубийство. Это больше, чем ежегодно умирает во всех насильственных преступлениях и во всех военных конфликтах на нашей планете вместе взятых. Самоубийство есть четвертая по распространенности причина смертности людей в возрасте от 15 до 29 лет. Мировая статистика последних десятилетий говорит, что человек с большей вероятностью сам лишит себя жизни, чем станет жертвой преступника или же будет убит в ходе вооруженного конфликта.

Да, семьсот с лишним тысяч самоубийц в год – это огромное число. Во сколько же раз больше тех, кого только страх и обязательства перед другими людьми удерживают от лишения себя жизни? Тех, кто живет с этой мыслью, кто живет на грани, кто живет в растянутом на долгие годы самоубийстве? Сотни миллионов людей не могут справиться с тревогой и отчаянием, со злой истерией, с охватывающими их неврозами и разрушающими их изнутри эмоциями, желаниями, зависимостями, страхами и искажениями восприятия.

Подобные факты заставляют нас по меньшей мере задуматься о том пути, по которому идет человечество. Может статься, что повальный восторг по поводу технологических новшеств является несколько преждевременным. Совсем не похоже, что человек сегодня ближе к счастью, гармонии и умственному покою, чем раньше. Факты говорят, скорее, об обратном.

Доля населения со всевозможными тяжелыми психологическими и психическими проблемами неуклонно растет. Те же люди, которые обладают относительно уравновешенной и спокойной умственной жизнью, по-видимому, ничуть не счастливее, чем в прежнюю и менее технологически развитую эпоху.

Следует признать, что количество тех, кто называет себя счастливыми, в ряде стран растет, однако это уравновешивает один красноречивый факт. Оценка общего уровня удовлетворенности населения своей жизнью по десятибалльной шкале при этом остается практически неизменной с течением десятилетий.

Кроме того, в культуре массового потребления и сравнения себя с ролевыми моделями из масс-медиа назвать себя несчастливым стало постыдным и принижающим человека деянием. Заявления о своем счастье превратились в необходимый формальный жест, который совершенно не отражает реальность человеческого восприятия. Более глубокие исследования того, как на самом деле меняются переживания людей в течение дня, ставят под обоснованное сомнение заявления многих об удовлетворенности своей жизнью.

Точно так же мы не особенно приблизились и к победе над смертью. Да, в среднем люди теперь живут дольше, но это происходит за счет того, что мы дольше остаемся старыми. В действительности, все достижения науки по большей части лишь продлили нашу старость и несколько облегчили ее тяготы. Самое главное, однако, – это вновь задать себе вопрос: стала ли жизнь лучше с точки зрения ее качества и содержания, а не только числа прожитых лет? Вот что представляется куда более важным критерием.

Ну что же, теперь осталось могущество. По этой части, казалось бы, нет никаких сомнений. Мы освоили открытый космос, исследовали морские глубины и земные недра, возвели гигантские города и создали оружие с колоссальной разрушительной силой. Но если рассуждать по всей строгости, могущественнее стали только наши инструменты. Мы же сами остались теми же людьми, что когда-то жили в пещерах и носили на теле звериные шкуры. Во всяком случае, с точки зрения устройства мозга и всей нашей психической жизни.

Такое чисто внешнее могущество несет в себе огромные риски: в руки людей попадает все более совершенное оружие, однако сами мы совершеннее не становимся. Наши помыслы все еще невежественны, а руки неумелы и нередко ведомы злым умыслом.

Все это сказано вовсе не для того, чтобы приуменьшить заслуги науки и техники. Нужно лишь дать им трезвую и взвешенную оценку. Бесспорно, научно-технический прогресс помог человеку одержать множество славных побед. Он спасает жизни и улучшает условия существования, и многие его плоды прекрасны и полезны. Однако стоит поддаться чрезмерной увлеченности одними прекрасными и полезными вещами и забыть о других, не менее прекрасных и полезных, как ситуация резко меняется. Хорошее становится сперва не таким уж хорошим, а затем превращается в плохое.

Лекарство при неумеренном приеме становится наркотиком, а в конце концов и ядом. Мы подсаживаемся на него и забываем про то, что лежит за его пределами. Чем более продвинутыми делаются наши орудия, тем больше растет необходимость увидеть их трезво со всеми их ограничениями, недостатками и рисками. А еще важнее увидеть, что помимо этих технологий и далеко за их пределами есть нечто крайне важное и жизненно нам необходимое, что так часто выносится за скобки.