Читать книгу Вернуться, чтобы исчезнуть - Олег Данильченко - Страница 1

Пролог

Оглавление

Четыре часа ночи. Вернее, по земным часам четыре, а на самом деле кто его знает. В новом мире, похоже, в сутках не двадцать четыре часа, а несколько больше. Как бы то ни было, сна ни в одном глазу. Ну не идет этот сон, хоть ты тресни. Геннадий повернул голову. Жена спала, разметав по подушке роскошную шевелюру цвета воронова крыла. Когда-то в юности, будучи еще курсантом военного училища, ему пришлось очень постараться, чтобы добиться расположения этой красавицы, и вот уже почти тридцать лет вместе, а чувства никуда не делись. Он по-прежнему все так же любит ее. Нестерпимо, до боли. И пусть в волосах жены с некоторых пор нет-нет да блеснет серебро, лично для него ничего не изменилось. Где бы его ни носило по службе, в какие бы передряги он ни попадал, мысль о том, что дома ждет она, согревала и помогала выжить. Женька не просто красивая женщина и прекрасная жена, она еще и его личный талисман. Перед каждой командировкой в очередную горячую точку всегда требовала дать слово, что он вернется живой. Как же можно ее обмануть? Он всегда старался зря не давать обещаний, а если уж давал, то выполнял. Господи, они вместе столько житейских трудностей преодолели и никогда ни словом, ни взглядом она его не попрекнула.

В девяностых вынужден был оставить службу. Не воруя прожить не представлялось возможным, а Геннадия воровать не учили – трудно было. Первое время на гражданке перебивались с хлеба на воду и случайными заработками. Да что там говорить, если б не Женька, с ее медицинским образованием и дипломом дантиста, точно бы не выкарабкались. Она как двужильная тянула на себе весь быт, давая мужу время встать на ноги. Потом чуть полегче стало. Геннадий начал дальнобоить. В бытовом плане мало что изменилось – дома бывал редко. И пусть дальние рейсы это не горячие точки, но иной раз в дороге такое случалось, что сразу же о них вспоминалось. Далее грабительский кредит и первая машина. Собственный тягач «Freightliner». Там уже другие деньги пошли. Потом и клиенты появились. Пободаться пришлось, понятное дело, выгрызая зубами себе нишу в бизнесе. И угрозы были, и пару раз конкуренты грохнуть пытались. Лихие времена – лихие люди. Всякое случалось. Казалось бы, пошло дело, появились первые деньги, однако легче не стало. Ведь предприятие нужно было развивать, вкладывать в него средства. Техника стоит дорого, да и содержание этой техники много этих самых средств тянет. Опять же на зарплаты своим водителям Геннадий не жадничал, продолжая наравне с ними крутить баранку. А жена на виноватые взгляды мужа только улыбалась и подбадривала, мол, прорвемся, милый, все хорошо будет. И ведь прорвались.

Эту женщину ему точно Бог послал. Она всегда в него верила, а в такие моменты, когда у самого руки готовы были опуститься от безысходности, умудрялась заставить его поверить в собственные силы. Даже думать не хочется, что бы с ним было, если б этот злосчастный перенос разлучил их. С ума, наверное, сошел. Без жены он жизни не видел. Даже думать о подобном не хотел. Впрочем, им всем повезло. В кои-то веки собрались всей семьей. По железобетонному поводу. Как-никак шесть месяцев внучке стукнуло. Даже где-то немного завидно. Они с Евгенией ведь тоже о дочери мечтали, но не сложилось. Первая беременность оказалась последней. Уж больно тяжелыми роды были. Богатыря на свет произвела, за что он ей благодарен до конца жизни. Димка – его гордость, и пусть Бог не дал собственную дочь, они с женой и внукам рады. Аньку полюбили как родную. Хорошая девчонка сыну досталась. Правильная.

Когда трясти начало, интуиция сразу подсказала, что кончится все плохо. Как толкнул кто. Самый первый-то толчок совсем слабый был. Из домочадцев даже никто и не заметил. Хорошо еще, что квартира была на третьем этаже, иначе б не успели. Когда он спокойным голосом, чтобы не пугать Анну, скомандовал всем на выход, Женька даже вопросов задавать не стала, только взгляд вскинула и в глазах все прочла. Дмитрий тоже мгновенно все понял. Раз батя сказал, значит так надо – отец плохого не посоветует. Жена невестку под ручку подцепила и, шепча что-то на ухо, повела наружу, а мужчины детей похватали. Дмитрий дочку нес, Геннадий же внука на руки взял. Так всем семейством и вышли. Не успели еще до гаража дойти, как элитный дом, построенный в элитном районе, сложился как самый обычный – доминошками. Не многим тогда так подфартило. Из трехподъездного дома человек двадцать, самых сообразительных, всего уцелели, если его самого с семьей тоже считать. Потом в гараже какое-то время отсиживались. Делали с сыном вылазки за продуктами. Их ведь, продукты в смысле, еще надо было умудриться найти. Трясло так сильно, что дома сыпались в разные стороны, погребая под завалами расположенные поблизости магазинчики. В одну из таких вылазок обнаружили, что отныне превратились в робинзонов. Жутко было. Был город – и нет его, а то, что осталось, больше на пустошь похоже. Ни одного строения целиком не устояло. Редко где пара-тройка этажей торчит. В основном кучи строительного мусора на месте жилых домов. А потом так и вовсе кошмар начался – зомби объявились. Раньше посмеялся бы или пальцем у виска покрутил, скажи кто о таком. Однако нынче не до смеха. Вон они, бродят себе. Теперь-то их специально отстреливают. В день по нескольку сотен иной раз, но они как грибы после дождя, все лезут и лезут из каких-то щелей.

Из-за этой нежити Геннадий вместе со всей семьей чуть не сгинул. Впрочем, сам виноват. Глупость спорол несусветную. Надо было плюнуть на колесо и на ободе прорываться к блокпосту, но чего уж теперь-то – случилось, как случилось. Если б не мимо проходящий мужик, который сам специально подставился, чтобы дать им возможность выбраться из ловушки, в которую они всем скопом опрометчиво угодили. Вот честно, положа руку на сердце, Геннадий даже самому себе не мог сказать, как бы он поступил в той ситуации, окажись на месте Вольнова. Спасать шестерых, подставляя при этом двенадцать душ, было самонадеянно – по меньшей мере. А если называть вещи своими именами, то и вовсе глупо. Скорее всего, сам бы поступил иначе. Сначала б вывез своих подопечных, а уж потом постарался помочь. Это логично и рационально. Ну, нет смысла в том, чтобы рисковать большим ради меньшего. Его этому в армии учили, а потом и боевой опыт добавился. Вот наоборот если, то да. Нормальная практика, когда один жертвует собой ради остальных. Помнится, он еще подумал в тот момент, мол, куда ты полез, увалень?! И нам не поможешь, и сам пропадешь. Однако Серега, видимо, мысли читать не умел и о рациональности никогда не слышал. С одним лишь пугачом «ксюхой» вышел один против толпы зомбарей и здоровенного мутанта. Вот ведь… воистину говорят, что дорогу осилит идущий. Вольнов рискнул и выиграл. Во мраке ночи мысли скачут, как те бараны, которых по идее надо бы считать, чтобы заснуть. Но что-то не получается. Совесть гложет. Вот и не идет сон. Геннадий поцеловал жену в обнаженное плечо и тихонько встал с постели. Чего напрасно матрас продавливать да в потолок смотреть? Лучше уж сходить караулы проверить, все пользы больше будет.

Комнату им выделили в одном из корпусов ДВФУ. Сам бы не поверил, если б не увидел собственными глазами, что кампус устоит. Не поверил бы потому, что его собственная техника тоже работала на строительстве объектов саммита. Не понаслышке знал, сколько средств было своровано и растащено по левым карманам. После окончания строительства ему еще несколько лет пришлось выбивать положенные по праву деньги за аренду спецтехники. Хорошо хоть в ноль сработал. С тех пор дал себе зарок не связываться более с государственными проектами. Но есть на свете чудеса. Устоял кампус. Кое что рухнуло, конечно, но по большей части стоит. И еще постоит. В момент катаклизма среди проживающих там студентов даже серьезных жертв почти не было. Так, мелочь по большей части. Самые страшные увечья это переломы, да и тех пару десятков всего. Народ молодой, зарастут кости быстро. Повезло еще, что большая часть студенческой братии разъехалась по домам. Новый год же на носу был. Эти, кто в кампусе выжил, молодежь имеется в виду, сейчас очень сильно помогают. Такое впечатление, что им все происходящее игрой компьютерной кажется. Уже и сленг свой игровой перетащили из виртуальности в реальность. Да и адаптируются быстрее взрослых. Можно бы было сказать, что повезло анклаву с ними, если бы это не звучало так цинично. Ведь подавляющее большинство из них лишилось своих родителей, оставшихся ТАМ. А для самих тех родителей они так и вовсе умерли. Зато среди молодежи очень много потенциальных «Хоттабычей» появилось. У многих способности открылись удивительные. Но с этим еще разбираться надо. Пока опасности больше, чем пользы. В первую очередь для самих «Хоттабычей», потом для окружающих. То подпалят что-то случайно, то разнесут в пыль. Чудеса, да и только.

Вышел на общую кухню, чайник и кружку с собой взял, не дай бог разбудить Женьку. Пусть спит. Домой пришла уставшая. Снова ей достается. Она такая. Когда вокруг все плохо, на месте сидеть не будет. Приоткрыл окно, благо зима вместе со старой Землей канула в бездну. Нет, то, что Земля канула, это плохо, конечно, а вот что зима сменилась внезапным летом, очень даже хорошо. Иначе жертв еще больше было бы.

Ночной прохладный ветерок ворвался в помещение. Закурил. Вообще-то бросать надо. Впрочем, все равно придется это делать. Запасы к концу подходят. А местного табаку пока не найдено. Приятно так стоять было, прихлебывая ароматный чай под сигаретку. Мысли разные в голове копошились, но то рутина. Где какие посты организовать, учитывая нехватку людей. Кого на какие работы распределить. Что где строить, а что наоборот сносить, дабы было из чего строить вообще, и так далее. Скромное наследство от Земли досталось. Приходилось крутиться. А еще сотни посетителей за день и всем что-то срочно надо. И хорошо еще, если для общего блага стараются… ну или думают, что так, но ведь приходят и те, кто себе любимому льготы выбивать пытается. Был тут один депутат. Выжил, сучара, потому что в бане с девками зависал, тайком от жены. И ведь что характерно, до острова добрался, собака. Сколько хороших людей поначалу было поедено нежитью, не сосчитаешь. А этот добрался – везучий гад. Через неделю уже опомнился и права качать начал. Пришлось пристрелить, дабы разбудить задремавшую в последнее время справедливость. Так сказать, в назидание всем остальным. Помогло, но мало. Хитрованов и сейчас хватает.

В общем, трудно живется, а опереться почти не на кого. С молодежью проще всего. Эти быстро приняли правила новой игры. Кто бы мог подумать, но те самые компьютерные игры им и помогли интегрироваться в условия нового мира. А вот старшее поколение артачится. Не хотят принимать новые реалии. Если б не убедительная сила военных, сосредоточенная сейчас под командованием Геннадия, – кранты. Не выстоял бы анклав. Пришлось вводить жесткую дисциплину и ответственность за ее нарушение. Вот только людям, в большинстве своем сугубо гражданским, новые порядки мало нравятся. Все норовят кто в лес, кто по дрова. Не доходит до большинства, что сейчас наступило такое время, когда решается вопрос выживания всех. Чуйка подсказывает, что время затишья на исходе.

«Мне бы таких побольше, – думал Геннадий, – которые о себе в последнюю очередь думают. Вот как Петр, к примеру. Старый, миллион раз проверенный боевой товарищ. Или тот же Серега Вольнов, которого знал пару часов всего, но жизнь свою доверил бы. Но где ж их взять таких, в требуемом количестве? Петруха не разорвется, а Серега… этот так и вовсе канул. Ушел и с концами».

Нет, были и другие достойные люди среди выживших. На их плечах и держится всё. Однако по поводу Сергея совесть грызла Геннадия поедом. Почему не удержал? Зачем отпустил? Ну, ведь коню понятно, что дочь его вряд ли выжила. Собственными глазами видел этих зеленых гавриков. Теперь они часто появляются. Сурьезные перцы. Других таких разведчиков, как орки (это уже местная молодежь их так окрестила), найти, пожалуй, сложно будет. А из своих луков лупят будь здоров. До трех сотен метров порой. Так еще и точно стреляют, засранцы. Если б не огнестрел, хана бы нам пришла. Но пока удается удерживать территорию. Потихоньку ситуация успокаивается. Все бы хорошо, но совесть эта самая не дремлет. Свербит и свербит, зараза. Геннадий видел много разных смертей, в том числе и героических, но почему-то был уверен, что, отпустив в пустоши конкретно этого, по сути малознакомого человека, потерял потенциального друга.

Сзади послышались легкие шаги.

– Вот ты где!

Женька прижимается к его спине. Теплая упругость ее груди приятно упирается в спину.

– Ты чего не спишь? – спрашивает Геннадий.

– Мне всегда плохо спится, когда тебя нет рядом.

Помолчали. А что тут скажешь?

– Ген?

– Да.

– О чем ты сейчас думаешь? Только честно.

– Честно? Если честно, то я сейчас о Вольнове думал. Понимаешь, совесть меня изнутри жжет. Он нам жизнь спас, а мы его одного бросили. Как представлю, что он там один, против всего мира со своим АКСУ… Нельзя было его отпускать!!! – Геннадий в сердцах раздавил в старой консервной банке окурок.

– Да? Знаешь, я тоже о нем часто думаю. Но в отличие от тебя, уверена, что он своего добьется. Мы его еще увидим. Было что-то такое у него в глазах тогда…

– Что?

– Даже не знаю, как сформулировать. Упрямство, граничащее с фатализмом, уверенность, решимость. Знаешь, он мне чем-то даже немного тебя напоминает. Если цель поставил, то добьется. А еще, как мне кажется, у него долгое время не было этой самой цели, и только теперь он очнулся от спячки.

– Это тоже в глазах увидела? – усмехается супруг.

– Зря смеешься, но ты прав. Это я уже с Виталием пообщалась. От Сергея жена ушла и с дочерью запрещала видеться. А для него, как мне кажется, дочь была ниточкой путеводной, ради которой жить хочется. Оборвалась ниточка – оборвалась жизнь. Ты когда вывозил его имущество из гаража на склад ради сохранности, даже не посмотрел, что было в картонных коробках. А там, между прочим, куча открыток с пожеланиями лежала. Он все эти годы, что жил отдельно, писал открытки дочери. На все праздники и дни рождения. Тосковал сильно, оттого и пил беспробудно. В отличие от нас с тобой, он ничего не потерял, а только приобрел. ТАМ ему не было жизни. Это нас перенесло на чужбину, а он будто бы домой попал. Вот и Димка сказал, что хочет попросить его быть крестным отцом Машеньки. Кстати, он тоже верит в то, что Сережа вернется. Ты не кори себя. Я ж понимаю, почему тебя совесть мучает. Ты ему должен шесть жизней. Да и человек, думаю, он правильный. Ты бы с ним подружился. Но пойми и ты. Не было у тебя возможности пойти с ним, а он бы не остался. Он обязан был. А ты здесь нужнее. Петя, конечно, мужик хороший и командир замечательный, но он не стратег. Обычный служака. Раньше был твоим ведомым и теперь с легкостью под руку пошел. Слишком велика ответственность для него оказалась.

– Думаешь, я мечтал о власти?

– Глупый! – Улыбается жена и ерошит мужу волосы. – Я знаю, что не мечтал. Потому и люблю. Но тебя выбрали люди. Придется тащить этот груз. Но ты ведь не один. Верно? У тебя есть я.

Мужчина поворачивается и крепко прижимает жену к себе. С такой поддержкой он точно справится. Опять же, жена верит, что Серега Вольнов вернется, и если она как всегда окажется права, будет здорово.

Интересно, где он сейчас? Что делает? Жив ли? Спас ли дочь?

Вернуться, чтобы исчезнуть

Подняться наверх