Читать книгу Корея без вранья - Олег Кирьянов - Страница 4

Глава I. Учиться, учиться, учиться, а также работать
1. Страна вечных студентов
Говорим «сонсэнним» – думаем «глубокоуважаемый наставник»

Оглавление

Пока известный вождь мирового пролетариата призывал всех «учиться, учиться и еще раз учиться», в Корее этот лозунг активно претворяли в жизнь. Более того, для многих корейцев он стал просто смыслом жизни.

Если вы скажете корейцу, что где-то учитесь, то в ответ сразу же услышите одобрительное: «Молодец, так держать, учиться – это хорошо!» И действительно, в Южной Корее учеба – это почетное занятие. Не случайно всевозможные учителя и наставники пользуются таким большим уважением. Даже если вы лет на двадцать моложе корейца, но по какой-то немыслимой причине оказались у него в учителях, то он почтительно будет называть вас «мой сонсэнним», то есть наставник, или, как говорят в Японии, «сенсэй».

Когда я был студентом-второкурсником Сеульского госуниверситета, ко мне однажды подошли трое студентов-аспирантов, каждый старше меня лет этак на десять. На ту пору я уже более-менее разобрался в местных порядках и обычаях, поэтому тут же вскочил со стула и вежливо поинтересовался, что уважаемым господам-аспирантам от меня надо. (Поступать нужно именно так и никак иначе, если вы конечно же хотите играть по корейским правилам.) Те ко мне обратились, естественно, на «ты» и сказали, что хотели бы для общего развития позаниматься русским языком, попросив меня провести несколько уроков. Конечно, за занятия они обещали заплатить. И хотя я знал, что один из них на следующий год собирается уйти в армию, а двое других отправляются на стажировку в США, меня их просьба совсем не удивила, ведь учиться в Корее нужно всегда и всему. Однако резкая перемена, произошедшая с ними после начала занятий, просто поразила меня. Если раньше они обращались ко мне на «ты», а я каждому из них мог говорить только «вы» и во время разговора мне следовало всячески подчеркивать свой более низкий статус и выражать почтение, то на занятиях все менялось – они обращались ко мне чрезвычайно уважительно, постоянно называя «сонсэнним», то есть наставник. Ребята все были неплохие, с юмором, поэтому поначалу я решил, что они просто надо мной подшучивают. Но нет, я как-то совершенно случайно услышал, что и в разговоре друг с другом они называли меня «Олег-сонсэнним». Я попытался объяснить им, что подобное обращение не обязательно, но они решительно пресекли все мои попытки изменить ситуацию. «Вы теперь наш учитель, никак иначе быть не может», – сказал самый старший из моих учеников. Конечно, далеко не всегда отношение меняется радикально, когда вас просят на некоторое время стать преподавателем разговорного иностранного, но это и не редкость. По крайней мере, на самих занятиях вы неизменно будете «сонсэнним».

Нет сомнений, что на общее отношение к учебе и прилежание корейцев в этой сфере очень сильно повлияло конфуцианство, которое во главу угла, помимо всего прочего, ставило знания. Другой вопрос, что в старину учеба часто сводилась к зазубриванию древних трактатов, составлению стихов и цитированию их при всяком удобном случае и без оного. Тем не менее конфуцианство пустило глубокие корни в душах жителей Страны утренней свежести, и именно благодаря ему сформировались современные корейцы с их безграничной тягой к знаниям. Не случайно их соседи по региону – китайцы и японцы, – которые вместе с корейцами находились в ареале влияния этой доктрины, также славятся своим усердием и прилежанием. Отсюда, кстати, и благоговейное отношение к наставнику, ведь в конфуцианстве названы пять основных типов общественных взаимоотношений: правитель – подданные, отец – сын, учитель – ученик и т. д. Учителя всегда были столпами корейского общества и пользовались безграничным уважением. В современном мире в этом плане мало что изменилось и статус учителей по-прежнему чрезвычайно высок: они могут рассчитывать не только на хорошую зарплату, но и на почтительное отношение окружающих.

В главном королевском дворце Южной Кореи Кёнбуккуне, на площади перед тронным залом, можно увидеть два длинных ряда столбиков, расположенных параллельно друг другу. Столбики эти обозначали места, на которых должны были стоять высшие чиновники, встречая монарха. Чем выше твой чин – тем твое место, обозначенное столбиком, будет ближе к трону. С одной стороны, правой, располагались гражданские чиновники, с другой стороны, левой, менее почетной, – военные чины. Конечно, если есть места более или менее почетные, то кто-то неизбежно должен занимать наименее престижные, однако в данном случае такое разделение вовсе не случайно. В расположении столбиков нашло свое отражение отношение корейцев к учебе и военному делу: первое всегда считалось в Южной Корее более почетным, чем второе. В этом плане Корея сумела обойти даже Японию и Китай, снискав неофициальное признание как «самая конфуцианская в мире страна», несмотря на то что учение это родом из Китая. Конечно, корейцы признавали, что и без талантливых военных, как солдат, так и полководцев, существовать нельзя. Однако каждый отец рассуждал примерно так: если будет выбор, то пусть мой сын лучше станет преподавателем и научится толковать древние тексты, чем наденет доспехи и станет бегать в них по полям. Выучить пару страниц из священного трактата или сложить стихотворение по всем правилам, блеснув своими талантами перед окружающими, – это достойное и почетное дело, а раскидать мечом десяток врагов – так себе, тоже, конечно, неплохо, но… Короче говоря, ученым быть престижнее. И хотя сейчас многое изменилось в Южной Корее, учителя и ученые по-прежнему пользуются безграничным уважением.

Корея без вранья

Подняться наверх