Читать книгу Роуд-муви. Стихи и фэнтези - Олег Паршев - Страница 30
С бабочкой и копьём (2025)
ОглавлениеС бабочкой и копьём
Старый мудрец Тик Так,
Что вечно ходил с бабочкой и копьём,
Никак
Не мог решить, начинать ли дорогу в 1000 ри, когда уходишь в закат,
Или лучше, стоя по пояс в опавших листьях, биться о небо лбом?..
А женщина, что везде ходила с улиткой наперевес,
Пускала по реке облака.
У неё был ключ от мира небес,
Сотканный из пустяка.
И когда ржавые пузыри солнца
Поднимались над влажной землёй,
Мудрец сказал ей, что здесь звезда со звездою сойдётся
И дорога ляжет пред ними жемчужной змеёй.
И они вышли туда, где ещё никто не бывал,
И 1000 ри ждали их за каждым углом,
И рассвет, что стал пронзительно-ал,
Освещал их дом.
Листопад
Когда уймётся листопад
И выйду я за дверь —
Туда, где бродит сущий ад
И воет лес, как зверь,
Тогда — ворчливый и седой —
Пересеку я сад.
И Дева Ночь пойдёт со мной
В далёкий звёздный град.
И выйдем мы на берега
Таинственных путей,
Где испокон лежат снега
И где не ждут вестей.
И оседлав летучий гром,
Пронзив портал мечты,
Мы обретём извечный дом,
В котором я и ты.
И будет свет, и будет мрак,
И счастье, и беда.
И будет так, да будет так
В незримые года —
Когда неспешно, налегке
Уйдём во всё, что впредь…
Когда, мой друг, рука к руке,
Твоя рука в моей руке —
Не страшно умереть.
Солнце на воде
Чернеет кофе поутру,
Как капля дёгтя в бочке мёда.
Черты случайные сотру
И сдую тучки с небосвода.
И ты доверишь мне свой сон,
И, обменявшись поцелуем,
Мы выйдем через звёздный звон
В наш путь, что так непредсказуем.
И в том краю, где мы нигде,
Мы заживём в безбрежном где-то.
И будет солнце на воде
Нам рисовать улыбки лета.
Там сколь не глянь — весь мир окрест
Кипит: он жив и обитаем.
И манит всполохом чудес.
И новой тайной.
Дождливое танго
Из дома прочь! Мне нужно торопиться!
Спешу, бегу… не ведая куда.
Мелькают обесточенные лица,
Летит трамвай, держась за провода.
Ты где-то здесь. И это слово греет.
Но все слова растворены в дожде.
И с каждым часом клятый дождь мокрее,
И сам я — только блики на воде.
Куплю цветов у солнечной ундины,
А весь её наряд — рыбачья сеть.
И серенаду солнечной долины
Тебе в окошко я решусь напеть.
И выйдешь ты — звенящая капелью,
Вся — словно пламя, как цветущий юг.
И скажешь, что слова мои согрели
Тебя, но наши чувства обмелели…
Прощай, мой друг, прощай, мой милый друг.
Всё остальное — дым
Каждый был капелькой истины в холодном вине.
И каждый был клят, но не смят.
Мы с бурлаками на Волге купали красных коней,
Зашивали Чёрный квадрат.
А из края в край, улыбаясь, бродил савояр,
И сурок его пел о любви.
И все улыбались — и мал, и стар.
И говорили с сурком на вы.
А затем накрывал нас девятый вал,
Но прилетали весной грачи.
И все мы — и стар и мал —
Грелись у одной печи.
Нам хотелось мечтать и жить,
Чтобы стать просто людьми,
Чтоб купать коней и квадрат зашить,
И чтоб были мы — просто мы.
И до самого солнца мы строили дом —
Фундамент на мираже.
Нам казалось: славно мы заживём —
Каждый на своём этаже.
Но здесь из странствий вернулся сурок,
И савояр — за ним,
И напели о том, что любовь — это Бог,
Всё остальное — дым.
И мы зашивали Чёрный Квадрат,
И купали красных коней.
А через Квадрат до райских врат —
Всего пару дней.
И о любви, улыбаясь, пел савояр,
И сурок подпевал.
И вторили им и мал и стар,
И вторили стар и мал.
Это уходит, но никогда не пройдёт
Что я могу написать о войне,
Если дед молчал?
Он просто говорил: Нет.
А бабушка шептала: Пусть горит об ушедших свеча…
Дед молчал о том, что это были только пот и кровь,
Кровь и пот.
И теперь не исчислить снов,
Это уходит, но не пройдёт.
Он молчал, но я слышал: Я видел десять тысяч смертей,
Думаешь, мы хотим говорить о них?
Мы шли там, где никто не видел путей,
Нас били под дых.
Мы подвозили ракеты Катюшам,
Мы фрица подымали на штык.
И мы шли вперёд по воде и по суше,
Наше дело правое — так нам когда-то сказал комбриг.
В те дни под Сталинградом мой дядька хирург
Отпилил десять тысяч ног и рук, чтоб не было загноения и гангрен.
Он отпилил ножовкой тысячи ног и рук,
Но и без коленей они поднялись с колен.
А дед иногда вспоминал что-то со смехом,
Но так было всего пару раз.
А от его слов пробирала дрожь и в небе гремело эхо:
Просто мы хотели спасти всех вас.