Читать книгу Роуд-муви. Стихи и фэнтези - Олег Паршев - Страница 30

С бабочкой и копьём (2025)

Оглавление

С бабочкой и копьём

Старый мудрец Тик Так,

Что вечно ходил с бабочкой и копьём,

Никак

Не мог решить, начинать ли дорогу в 1000 ри, когда уходишь в закат,

Или лучше, стоя по пояс в опавших листьях, биться о небо лбом?..


А женщина, что везде ходила с улиткой наперевес,

Пускала по реке облака.

У неё был ключ от мира небес,

Сотканный из пустяка.

И когда ржавые пузыри солнца

Поднимались над влажной землёй,

Мудрец сказал ей, что здесь звезда со звездою сойдётся

И дорога ляжет пред ними жемчужной змеёй.


И они вышли туда, где ещё никто не бывал,

И 1000 ри ждали их за каждым углом,

И рассвет, что стал пронзительно-ал,

Освещал их дом.

Листопад

Когда уймётся листопад

И выйду я за дверь —

Туда, где бродит сущий ад

И воет лес, как зверь,

Тогда — ворчливый и седой —

Пересеку я сад.

И Дева Ночь пойдёт со мной

В далёкий звёздный град.

И выйдем мы на берега

Таинственных путей,

Где испокон лежат снега

И где не ждут вестей.

И оседлав летучий гром,

Пронзив портал мечты,

Мы обретём извечный дом,

В котором я и ты.

И будет свет, и будет мрак,

И счастье, и беда.

И будет так, да будет так

В незримые года —

Когда неспешно, налегке

Уйдём во всё, что впредь…

Когда, мой друг, рука к руке,

Твоя рука в моей руке —

Не страшно умереть.

Солнце на воде

Чернеет кофе поутру,

Как капля дёгтя в бочке мёда.

Черты случайные сотру

И сдую тучки с небосвода.

И ты доверишь мне свой сон,

И, обменявшись поцелуем,

Мы выйдем через звёздный звон

В наш путь, что так непредсказуем.


И в том краю, где мы нигде,

Мы заживём в безбрежном где-то.

И будет солнце на воде

Нам рисовать улыбки лета.

Там сколь не глянь — весь мир окрест

Кипит: он жив и обитаем.

И манит всполохом чудес.

И новой тайной.

Дождливое танго

Из дома прочь! Мне нужно торопиться!

Спешу, бегу… не ведая куда.

Мелькают обесточенные лица,

Летит трамвай, держась за провода.

Ты где-то здесь. И это слово греет.

Но все слова растворены в дожде.

И с каждым часом клятый дождь мокрее,

И сам я — только блики на воде.


Куплю цветов у солнечной ундины,

А весь её наряд — рыбачья сеть.

И серенаду солнечной долины

Тебе в окошко я решусь напеть.

И выйдешь ты — звенящая капелью,

Вся — словно пламя, как цветущий юг.

И скажешь, что слова мои согрели

Тебя, но наши чувства обмелели…

Прощай, мой друг, прощай, мой милый друг.

Всё остальное — дым

Каждый был капелькой истины в холодном вине.

И каждый был клят, но не смят.

Мы с бурлаками на Волге купали красных коней,

Зашивали Чёрный квадрат.

А из края в край, улыбаясь, бродил савояр,

И сурок его пел о любви.

И все улыбались — и мал, и стар.

И говорили с сурком на вы.


А затем накрывал нас девятый вал,

Но прилетали весной грачи.

И все мы — и стар и мал —

Грелись у одной печи.

Нам хотелось мечтать и жить,

Чтобы стать просто людьми,

Чтоб купать коней и квадрат зашить,

И чтоб были мы — просто мы.


И до самого солнца мы строили дом —

Фундамент на мираже.

Нам казалось: славно мы заживём —

Каждый на своём этаже.

Но здесь из странствий вернулся сурок,

И савояр — за ним,

И напели о том, что любовь — это Бог,

Всё остальное — дым.


И мы зашивали Чёрный Квадрат,

И купали красных коней.

А через Квадрат до райских врат —

Всего пару дней.

И о любви, улыбаясь, пел савояр,

И сурок подпевал.

И вторили им и мал и стар,

И вторили стар и мал.

Это уходит, но никогда не пройдёт

Что я могу написать о войне,

Если дед молчал?

Он просто говорил: Нет.

А бабушка шептала: Пусть горит об ушедших свеча…

Дед молчал о том, что это были только пот и кровь,

Кровь и пот.

И теперь не исчислить снов,

Это уходит, но не пройдёт.


Он молчал, но я слышал: Я видел десять тысяч смертей,

Думаешь, мы хотим говорить о них?

Мы шли там, где никто не видел путей,

Нас били под дых.

Мы подвозили ракеты Катюшам,

Мы фрица подымали на штык.

И мы шли вперёд по воде и по суше,

Наше дело правое — так нам когда-то сказал комбриг.


В те дни под Сталинградом мой дядька хирург

Отпилил десять тысяч ног и рук, чтоб не было загноения и гангрен.

Он отпилил ножовкой тысячи ног и рук,

Но и без коленей они поднялись с колен.

А дед иногда вспоминал что-то со смехом,

Но так было всего пару раз.

А от его слов пробирала дрожь и в небе гремело эхо:

Просто мы хотели спасти всех вас.

Роуд-муви. Стихи и фэнтези

Подняться наверх